Как же быть человеку перед лицом рокового страдания, которого ему уже не избежать? Его руки связаны, ориентиры утрачены. Он беспомощен перед лицом неумолимой судьбы, и это осознание – «я ничего не могу изменить» – в трагедии тяжелее всего. Потому что там, где у нас нет свободы, прекращается и бытие Person[11]. Можно ли представить себе что-либо более бесчеловечное, чем тяжелая потеря, сопровождаемая полной утратой персонального[12] бытия? Неужели в этом случае мы лишены всякой возможности повлиять на свою жизнь и полностью находимся в руках судьбы?
Чувство беспомощности – действительно неотъемлемая часть шока, наступающего в результате рокового события. Женщина, потерявшая мужа и оставшаяся одна с четырьмя маленькими детьми, могла бы многое рассказать об этом. Сначала от шока она почти утратила способность чувствовать. Со временем, благодаря помощи друзей, до ее сознания постепенно стало доходить, что теперь, после смерти мужа, поднять четверых детей может только она. (Вначале она чувствовала, что это совершенно невозможно.) Медленно прояснялся горизонт, и вокруг воронки, зияющей посреди прежнего пути после удара судьбы, постепенно обозначился новый путь. При этом женщине открылась не только возможность в одиночку вырастить детей (что она и сделала), она смогла увидеть намного больше. Она увидела задачу, которая ждала ее и которую никто бы не мог выполнить лучше