II

Небольшая рябь пробежалась по воде, поднимая невысокие волны, что накрыли лицо Декстера. Юноша от неожиданности вздрогнул и вскочил, отряхиваясь и приходя в себя, пытаясь понять, где он находится. Тьма окутывала пространство вокруг, странно расходясь в стороны и пропуская уже знакомый коричневато-рыжий свет – цвета заходящего солнца. Где-то позади виднелся столб восходящего высоко вверх света из той самой воронки, в которой располагались остальные части этого странного мира внутри разума – Недра. Декстер приподнялся и удивленно посмотрел на пол. Когда он был здесь в последний раз, то четко помнил, что никакой воды не было. Но сейчас весь пол был покрыт непонятной, темной, холодной водой по щиколотку, неприятно вибрирующей от чьего-то присутствия. Декстер удивленно осмотрел рябь и перевел взгляд куда-то вдаль, по направлению причины этого легкого волнения воды.

– …Брат…! – донесся уже знакомый голос откуда-то издали.

Декстер напрягся и медленно побрел в сторону голоса. Он был здесь не один, что наводило на странные мысли. До сих пор Декстер не знал, способны ли «Недра» – мир, порождаемый разумом человека, – «впускать» иного «творца». Или же это просто видение? Предсмертные муки совести?

– …Где же ты?! – вновь донесся взволнованный голос.

– Маркус… – Декстер остановился в нескольких метрах от юноши, что будто копался в воде, пытаясь нырнуть с головой в тонкий слой жидкости.

– Декстер…? – Маркус отвлекся от своих тщетных попыток, удивленно посмотрев на Декстера. – Что ты… что ты здесь делаешь? Как… – он на мгновение замолчал, но, вероятно, не найдя должного объяснения, быстро отмахнулся. – Иди к черту! Я жду своего брата! Мои мама и папа тоже должны быть где-то здесь!

– Маркус…

– Не мешай мне! – вспылил юноша, вскочив на ноги. – Я знаю, где мы! Меня ждут мои близкие, мои родные и любимые, которых отнял Орден! Которых отнял ты! Тебе, как и всем Хоукам, суждено гореть в аду! А я…

– Их здесь нет, – перебил Декстер, и Маркус замер на полуслове, будто пытаясь переварить столь короткую фразу. – После смерти нет рая или ада. Нет места встречи с родными и близкими, Маркус. После смерти нет ничего, кроме пустоты и тьмы. Привилегия любить и чувствовать тепло, быть рядом с теми, кто не безразличен… есть только у живых.

– Заткнись! – Маркус вспыхнул и побежал было на Декстера, но тут же споткнулся и рухнул на колени в воду. – Замолчи! Все не так! Не так…!

– Кажется, мы оба умираем, – заключил Декстер, опустив взгляд. – Случилось что-то, из-за чего мой разум объединился с твоим… Только и всего… Это место – лишь результат работы некоторых структур мозга, в коих еще теплится жизнь. Но как только она угаснет – тьма поглотит нас навсегда…

– Заткнись…! – Маркус взревел, как ребенок. По его щекам хлынули слезы, он стал в истерике бить воду, поднимая брызги и вопя на все пространство, но голос его пожирала окружающая тьма.

Спустя некоторое время Маркус успокоился. Декстер все это время лишь спокойно наблюдал за юношей, не решаясь вновь начать диалог.

– Это все ты… – прошептал Маркус, поднимая взгляд. – Ты убил моего брата…

Этот проклятый орден, Хоук и ты – вот кто виноват во всем. Ваша непомерная жажда власти, эгоизм и кровожадность стали причиной всего этого… Ты убил моего брата… Изуродовал его, истязал, пытал, мучил! Убил его, как зверя!

Декстер взглянул на Маркуса и задумался. Затем он перевел взгляд в сторону и указал рукой. Сбоку от них забурлила и медленно устремилась ввысь вода, образовав целую стену струящейся непонятно откуда темной жидкости. На ней, будто на экране для проектора, стали появляться кадры прошедших событий. Будто юноши вдвоем оказались в кинотеатре с возможностью взглянуть в последний раз на события своих минувших дней, взглянуть на собственную биографию…

– Я ничего не сделал твоему брату, – спокойно произнес Декстер, указывая на возникшие прямо во тьме кадры из его памяти.

«…Декстер, оставь нас. Тебе незачем смотреть на это…»

– Я не убивал его, – продолжил Декстер, переводя взгляд на Маркуса. – Даже пальцем не тронул. Стыдно признаться, – усмехнулся он, – но твой брат разбил нас. И почти одержал победу. Но Хоук оказался ему не по зубам. Это он его казнил. И был прав…

– Да как ты…!

– Твой брат убивал невинных! – резко пресёк попытку перебить себя Декстер. – Пусть его заданием было убийство нас. Пускай! Но он решил убить всех северян – людей, что виноваты лишь в том, что желают жить не так, как остальные. Он убивал их, уничтожал их дома! За что? И почему? Лишь потому, – продолжил Декстер, вновь не дав Маркусу слова, – что упивался своей силой. Доспех, что давал ему поистине необычайные возможности, он использовал для удовлетворения собственной жажды!

– Неправда! – взревел Маркус.

– Смотри! – Декстер вскинул руку. – Мой разум слился с твоим. Мы видим и чувствуем все то же, что чувствует другой! Я слышу отголоски твоей памяти! Леди-Регент воспользовалась твоим стремлением отомстить! Твоей жаждой! Она направила её на меня. Натравила тебя, как цепного пса, убить того, кто ей мешал, и только! Тобой манипулировали…

– Как и тобой! – вскочил Маркус. – Что Хоуки тебе скажут, то ты и делаешь! Тебе вбивают в голову, что наша борьба – ничто! Что мы всего лишь подлецы, что жаждут власти! И этого достаточно для таких, как ты, чтобы убивать невинных! Сколько семей погибло от рук Хоуков? От рук Ордена?

– А сам ты? – спокойно возразил Декстер. – Ты и твой брат зоветесь ликвидаторами. Фобос и Деймос. Вы убивали по указке «Фримена», и вам было достаточно оснований для этого. Вы не задумывались о причинах, не думали о последствиях, не испытывали угрызений совести. Вы убивали во славу своей цели, совсем как Орден, но теперь вдруг пытаетесь обвинить Хоуков в этих поступках, умалчивая о собственных.

– Да, я убивал, – признался Маркус. – Но лишь потому, что Орден начал первый. Моя семья. Мои родители! Орден убил их, а после лицемерно «спас» меня, предложив служение. Они уничтожают наших родителей, а затем предлагают нам, их детям, лить и дальше кровь во славу кровавого ястреба! Ты сам, Декстер! Неужели ты не видишь нити от своего кукловода?! Твоих родителей убили, а ты стал послушным псом убийцы! Ты должен мстить! Должен убить их за своих родителей! Отплатить Хоукам за их преступления!

– Преступления? – удивился Декстер. – Ты смотришь на последствия и делаешь выводы, – покачал он головой. – Но упорно игнорируешь причины. Ты прав, моих родителей убили. Я чувствовал боль утраты и, как и ты, мог воспылать пожаром ненависти. Но я узнал причины. Мой отец был заложником своей алчности. Он не желал быть на своем месте, хотел большего, хоть и не мог честно этого заслужить. Именно к таким, как он, с алчностью, с брешью в сердце и обращается ваш «Фримен». Мой отец решил не трудом и заслугами добиться иного места для себя и семьи. Он решил, по указке твоего хозяина, Маркус, взорвать четыре основных Храма Ньюполиса. Со всеми семьями, что должны были в них расположиться. Тысячи отцов, матерей и их детей должны были стать жертвами слабости моего отца, – Декстер нахмурился и серьезно посмотрел на Маркуса. – Он был террористом и предателем. А теперь, Маркус, скажи мне, что было бы, будь твой хозяин у власти? Разве, узнав, что под боком есть предатель, задумавший столь страшное преступление, твой «Фримен» не убил бы его? Впрочем, к чему этот вопрос, ведь ты и есть его орудие убийства. Сам он остается где-то там, недосягаемым, пока ты льешь чужую кровь, окунаясь с головой в омут преступлений, предательств и грязи.

– Возможно… – сквозь зубы процедил Маркус. – Но я не заставляю детей своих врагов служить себе. Быть может, «Фримен» и Орден разделяют методы в отношении друг друга, но мы – оплот свободы. Мы против рабства, против угнетения и лицемерия! А как еще назвать действия твоих хозяев, Декстер? – фыркнул Маркус. – Убить предателей, но поработить их детей! Перевоспитать, переобучить, промыть мозги! Довольно лишь взглянуть на тебя – предатель предателей! Твоих родных уничтожили, а ты и рад поддакивать убийце!

– Ты вновь намеренно упускаешь суть, – покачал головой Декстер. – По-твоему, было бы лучше убить и невинных детей? По-твоему, дети должны расплачиваться за грехи своих родителей? И где же здесь ваш «оплот свободы»? – Декстер нахмурился. – Перед Хоуками всегда стоял нелегкий выбор. Противодействие преступникам, террористам, предателям… Но ими являются лишь взрослые. Ты и сам доказательство их поступка, Маркус. Ты не был убит, как твоя семья, замешанная в преступной деятельности. Напротив, тебе был дан шанс прожить свою жизнь. Тебе дали кров, еду, образование, возможности…

– Поработили! – перебил Маркус. – Заставили работать во славу тирании…

– Заставили?! – Декстер резко повысил голос, сделав шаг вперед. – Ты мог покинуть Орден, по достижению восемнадцати лет! Никто и никогда не заставлял тебя остаться! Тебе лишь дали шанс. Дали старт твоей жизни, иначе – смерть. Здесь нет детских домов, как в старых странах. Нет места бездомным и прокаженным. Лишившись в детстве своей единственной опоры – семьи, Орден дал тебе новую. Дал возможность тебе взрасти и пойти своим путем. Но, кажется, это было напрасно. Видимо, по вашей «фрименовской» логике, тебя следовало убить там же, где были убиты твои родители. Не давая и шанса пройти свой путь, не давая права на жизнь. Это ваша «свобода»? Искоренение даже детей? Ты прав – служить тому, по чьей вине ты сирота, дано не каждому. Равно как не каждому дано увидеть причину событий, а не ныть о последствиях. Но каждому дано покинуть Орден. Каждому! Не так ли, Маркус?

Юноша задрожал и опустил голову. Из его глаз медленно начали капать слезы, порождая новую рябь на воде. Декстер замолчал и дал ему время.

– Я хотел уйти… – наконец признался Маркус. – Я правда хотел… Все это было не для меня. Я никогда не прощу Орден за то, что они сделали со мной… Я был так мал… что ничего не помню… Лишь запах крутится в моей голове… – он поднял взгляд. – Приятный, теплый запах свежей выпечки. Мне кажется, моя мама пекла… или отец. Я ничего не помню… – сокрушался он. – Лишь запах. И я мечтал уйти. Мечтал открыть свою пекарню. Мечтал вновь и вновь ощущать этот запах… Мечтал сделать хоть что-то хорошее для других… Я даже пробовал, – с улыбкой признался он. – Ребята говорили, что получалось вкусно… Я мог бы печь для них. Мог бы угощать их и радовать… видеть улыбки на их грустных лицах…

– Так почему ты не ушел?

– Марс… – Маркус вытер глаза ладонью. – Дрейк усыновил нас с Майком. Дал нам свою фамилию. Я чувствовал, что будто должен ему… Когда я заговорил о желании уйти из Ордена, отец убедил меня остаться. Он говорил, что я должен отомстить. Должен спасти других ребят, что также чахнут во власти Ордена. Говорил, что я рожден для этого… – на мгновение он замолчал, будто что-то обдумывая. – Я убивал… – признался Маркус. – Сам не знаю кого – никогда не задавался этим вопросом. Нам говорили – мы с братом делали. Всё ради свержения Ордена. Я верил, что должен отомстить за всех ребят, с которыми учился. Почти все они были сиротами. Многие не знали, что случилось с их родителями. Но Марс убеждал нас с Майком, что Орден – зло. Что мы должны уничтожить его, развалить изнутри, чтобы избежать повторения нашей с братом судьбы…

– Орден давал им приют, – спокойно произнес Декстер. – Сироты будут всегда. Смерть поджидает нас в самый неподходящий момент. От нее не сбежать, не укрыться. Но Орден гарантировал, что дети смогут выжить. Что семена, оставленные после нас, взойдут, несмотря ни на что. Никого из вас не принуждали быть частью организации. Каждый мог уйти, отправиться в свободное плавание. Но были и те, кто хотел помогать другим. Кто хотел остаться частью Ордена… Скольких вы отговорили?

– Многих… – Маркус опустил взгляд. – Мы убеждали их уйти. Убеждали их примкнуть к восстанию, не поддаваться действующей власти… Призывали их к диверсиям и саботажам…

– Вы способствовали росту преступности и предательства, – нахмурился Декстер. – Способствовали росту боли. Ваша попытка «спасти» на деле губила чужие жизни. Их жизни, тех самых ребят, которых ты хотел был радовать, Маркус…

– Я знаю! – взвыл юноша и задрожал. – Знаю… Я был уверен, что поступаю правильно. Отец… Нет, Дрейк, Анна, Сол… Стоило нам засомневаться в правильности нашего с Майком пути, как они тут же находили причины… Напоминали нам, почему мы здесь… Почему мы не обнимаем наших родителей, почему не живем как обычные люди…

– Ты мог бы, – с сочувствием произнес Декстер. – Если бы ушел. Открыл бы свою пекарню. Женился. Пусть ты бы не простил Орден – твое право. Пусть ты был не согласен с его методами. Но ты мог бы пойти другим путем. Мог радовать людей, принести в их жизнь больше счастья, больше света. Но вместо этого ты способствовал разрушению, гибели, горю…

– Прости… – Маркус сжался в комок, пытаясь удержать слезы, и уткнулся лбом в пол. – Прости… Я… Не этого я хотел… Я… – он вдруг поднял взгляд. – Я убил тебя….

Декстер покачал головой.

– Это не имеет значения, – улыбнулся он. – Я смог спасти Стеллу. Вот все, что важно. И мне жаль, Маркус.

– Жаль…?

– Жаль, что я не смог никак помочь твоему брату, – признался Декстер. – Жаль, что я не смог помочь тебе. Я лишь пытался понять… Я знаю, ты считаешь меня цепным псом Хоуков, но… Все, чего я хочу, это понять.

– Что понять?

– Вас, – Декстер перевел взгляд на Маркуса. – Хоуков. Фримена. Себя. Понять людей. Ведь, в конце концов, все мы хотим одного и того же, разве нет? Вся проблема лишь в понимании. В том, что мы не хотим друг друга понимать, не хотим слышать, не хотим слушать. Не хотим сопереживать, не хотим помогать. Хотя проблемы у нас у всех примерно те же, лишь пути решения разные. Подумай сам, чем на самом деле отличаются Хоук и «Фримен»? На мой взгляд – ничем. Пустые скандирования о свободе, праве и вольностях в ущерб ответственности и логике – все это лишь способ достижения власти, не более, коим не брезгует пользоваться «Фримен». Орден не кричит об этом, напротив, он напоминает, что кроме прав есть ответственность. Кроме своей свободы есть свобода другого. Что вольность должна быть ограничена рамками, законами. Но все это, в конечном счете, ведь об одном. Просто каждый кричит со своей стороны то, что видит главным для себя. Но жизнь, она ведь и о том и об этом, разве нет, Маркус? Скажи мне, разве мы с тобой не смогли бы решить вопрос вот так, разговором, а не кровью?

– Теперь мы не узнаем… – усмехнулся Маркус, вытирая слезы. – Ты не похож на Хоука… Но все же следуешь за ним…

– Я лишь пытаюсь разобраться, – покачал головой Декстер. – Когда я узнал о смерти своих родителей… Я захотел понять. Что может побудить к убийству целой семьи? Разве можно как-то оправдать подобный поступок? А главное, почему остался в живых я? Признаюсь честно, я не уверен, что нашел ответы на все вопросы… И всю свою жизнь я буду их искать. Но те ответы, что уже у меня есть, дают мне понять, что хоть я, ты, твой брат, мы все – лишь пешки в чьем-то замысле… Лишь куклы, которым дергают за ниточки – я знаю, что я там, где должен быть. Это мой выбор. Моя свобода.

– А я, выходит, там, где должен быть я, – усмехнулся Маркус. – Хоть, может, и не по своей воле, но по своей вине… И все равно, мы по разные стороны… Возможно, мне следовало уйти… Возможно, нет, но… – он посмотрел на Декстера. – Мне жаль, что я убил тебя. Ты и вправду пытаешься понять… Жаль, что мы не смогли поговорить раньше…

– Важно лишь, что Стелла осталась цела, – смиренно ответил Декстер. – Ты прав, я всего лишь жалкий полицейский, которому повезло оказаться в нужном месте и в нужное время. Я лишь рад, что сумел по своей воле, по своему выбору распорядиться своим оставшимся временем. Пусть я умру, но Стелла останется жива и продолжит свое дело…

– Декстер, – Маркус ухмыльнулся и вдруг вода вокруг него завибрировала. – Спасибо тебе. Возможно, случись все иначе, мы могли бы даже стать друзьями… – его тело вдруг начало медленно погружаться под воду, и Декстер было шагнул к нему навстречу, но Маркус покачал головой. – Мне пора… Прошу тебя лишь об одном. Будь собой, Декстер… Не становись таким же, как Хоук…

Тело Маркуса, погрузившись под воду наполовину, вдруг тут же превратилось в пыль, развеявшись по воздуху, исчезнув без следа. Его время пришло. Маркус умер.

– Прощай… – проговорил Декстер. – Прости меня, Стелла, – обратился он куда-то вверх. – Прости, что оставляю тебя… И как же мне хочется еще хотя бы раз коснуться твоих щек…