Через два дня, на рассвете третьего, она пришла. Сперва это была просто дрожь земли, едва уловимая, которую чувствовали скорее животные, чем люди. Потом на востоке, на линии горизонта, где бледное небо встречалось с темной землей, появилось облачко пыли. Оно росло, ширилось, превращаясь в огромное, грозное облако, пожирающее пространство. И вскоре из этого облака начали вырисовываться силуэты.
Смерть ехала на конях.
Княжеский отряд прибыл. Их было не меньше сотни. И это была не дружина. Это была армия. Лавина закованной в железо, вооруженной до зубов ярости. Они двигались не как толпа, а как единый, бездушный механизм. Скрипела кожа, побрякивало оружие, храпели огромные боевые кони. Воздух наполнился тяжелым, металлическим запахом их приближения.
Они не стали кричать или вступать в переговоры. Они молча, деловито окружили деревню, отрезая все пути к отступлению. Со стен частокола было видно, как лучники спешиваются и занимают позиции, натягивая тетивы. Деревня оказалась в смертельном кольце.
Во главе этой машины для убийства, на огромном вороном жеребце, который нервно переступал с ноги на ногу, сидел сам князь Боримир. В полном боевом доспехе, с позолоченным шлемом на голове, он выглядел не как человек, а как языческий бог мщения. Его лицо было непроницаемым, но в маленьких глазках плескалось холодное, предвкушающее жестокость пламя.
– Согнать всех, – его голос был ровным и лишенным эмоций, отчего звучал еще страшнее. – На площадь. Живо.
Приказ был исполнен с образцовой жестокостью. Дружинники спешились, и с бранью, пинками и тычками начали выгонять людей из домов. Они не церемонились. Двери, которые не открывали сразу, вышибали ногами. Стариков, которые медлили, тащили за бороды. Женщин хватали за волосы и толкали вперед. Дети плакали от ужаса, и их тут же затыкали грубыми окриками или ударами.
Один из мужиков попытался было заслонить свою жену, но ему тут же, без предупреждения, ударили древком копья в живот. Он согнулся пополам, захлебываясь воздухом, и его отшвырнули в сторону. Сопротивление было бесполезно. Это было все равно что сопротивляться землетрясению.
Всю деревню, от мала до велика, согнали на центральную площадь и поставили на колени в грязь. Плотное, дрожащее, молчаливое стадо, ожидающее бойни. Их окружало кольцо хмурых, безразличных лиц дружинников, которые стояли, опираясь на копья, и с любопытством разглядывали своих будущих жертв.
Вперед вынесли носилки. На них лежал Ярополк. Его лицо было бледным, но на губах играла торжествующая, мстительная улыбка. Он чувствовал себя триумфатором. Победителем. Он обвел взглядом коленопреклоненную толпу и его взгляд остановился на семье старосты.
– Вот они, княже, – прохрипел он, указывая трясущимся пальцем. – Главные зачинщики. Старый хрыч и его выродок. С них и начни.
Все взгляды обратились на Ратибора и Всеволода, стоявших на коленях вместе со всеми. Староста смотрел в землю, его плечи были опущены. Он был сломлен. Всеволод же смотрел прямо. Прямо в холодные, как лед, глаза князя Боримира. В его взгляде не было ни страха, ни мольбы. Лишь тяжелая, свинцовая решимость. Он ждал. Он знал, что его момент настал. Последний шанс. Последняя ставка в игре со смертью.
Князь Боримир наслаждался моментом. Он медленно обвел взглядом коленопреклоненную, дрожащую толпу. Их страх был для него как самый сладкий мед. Он был богом, вершащим судьбы. Это чувство власти пьянило сильнее любого вина. Его взгляд остановился на Ратиборе и его семье, на которых указал Ярополк.
– Начинайте с этих! – взревел он, и его голос, усиленный утренней тишиной, прокатился по площади. – Хватайте их! Старого пса – на кол! Пусть подыхает медленно! Его жену… дайте ее Ратимиру, он заслужил. А этого выродка-кузнеца… – его взгляд впился во Всеволода, – его привяжите к столбу. Я лично выколю ему глаза, прежде чем мы зажарим его на медленном огне!
Двое дружинников с ухмылками шагнули вперед, направляясь к семье старосты. Женщины в толпе завыли. Казалось, все было кончено.
И в этот самый момент Всеволод встал.
Он не вскочил, не бросился вперед. Он просто поднялся с колен. Спокойно. Плавно. Без страха и суеты. Один. В центре площади, окруженный сотней вооруженных убийц. Его движение было настолько неожиданным и полным достоинства, что дружинники, идущие к нему, невольно остановились. Вся площадь замерла.
– Погоди, княже!
Его голос не был криком. Он был громким, чистым и невероятно спокойным. В нем звенела сталь. И эта спокойная уверенность на фоне всеобщего ужаса произвела эффект разорвавшейся молнии. Все взгляды, включая княжеский, обратились к нему.
Боримир уставился на него, не веря своим глазам. На его лице отразилось искреннее изумление, которое быстро сменилось яростью от такой неслыханной дерзости.
– Ты что-то сказал, смерд?! – прорычал он. – Ты смеешь мне приказывать?!
– Я сказал, погоди, – повторил Всеволод, глядя прямо в глаза князю. В его взгляде не было и тени страха. Лишь холодный, трезвый расчет. – Ты человек сильный, князь. Но еще больше ты человек азартный. И я хочу предложить тебе игру. Величайшую игру во всей твоей жизни.
Воцарилась гробовая тишина. Даже ветер, казалось, перестал дуть. Дружинники смотрели то на Всеволода, то на своего князя, не в силах понять, что происходит. Они привыкли к крикам, мольбам, слезам. Но не к этому. Это было за гранью их понимания. Ярополк на своих носилках приподнялся на локте, его лицо исказилось от удивления.
Князь молчал. Он был ошарашен. А Всеволод продолжал, чеканя каждое слово:
– Вы вините нас в сговоре с разбойниками. Это ложь, и ты в глубине своей души это знаешь. И я докажу это. Дай мне семь дней. Всего одну неделю. Я, со своими людьми, отправлюсь в этот проклятый лес. Я найду их логово, где бы оно ни было. Я вырежу их всех, как свиней. До последнего ублюдка. И я принесу тебе их головы. А главную голову, их атамана, я принесу тебе лично и брошу к твоим ногам.
Он сделал паузу, давая словам впитаться в воспаленный мозг князя. А затем озвучил ставки.
– Если я преуспею… – его голос стал еще тверже, – ты отпускаешь эту деревню с миром. Ты снимаешь с них все свои лживые обвинения и забываешь дорогу сюда. Ты отпускаешь меня и всех, кто захочет уйти со мной. Свободными людьми. Куда мы захотим. И вся добыча, что мы найдем в их логове – золото, оружие, рабы – будет нашей.
Он снова выдержал паузу, и теперь она звенела от напряжения.
– А если я проиграю… – закончил он так же ровно, – если через семь дней я не вернусь, или вернусь с пустыми руками… тогда моя голова украсит кол на твоем частоколе. А ты… ты получишь всё. Эту деревню. Этих людей. Женщин, детей. Полное, безоговорочное право на любую месть, какую только пожелаешь. Ты не потеряешь ничего. Лишь дашь мне семь дней.
Он замолчал. Предложение было сделано. Это был прямой вызов. Не силе князя. А его пороку. Его азарту. Всеволод смотрел на него, и видел, как в глазах Боримира гаснет простая, животная ярость, и вместо нее разгорается другой, куда более опасный огонь. Огонь игрока, которому предложили самую крупную ставку в его жизни.
На площади воцарилась гробовая тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно было резать ножом. Слова Всеволода, дерзкие и безумные, повисли в неподвижном утреннем воздухе. Жители деревни, стоящие на коленях, застыли, как изваяния. Они смотрели на своего безумного сына, не в силах поверить в происходящее. Он не просто бросил вызов князю. Он играл их жизнями. Он поставил их всех, как последнюю медную монету, на кон в своей чудовищной игре.
Князь Боримир молчал. Он смотрел на Всеволода, и его мясистое лицо было сценой, на которой стремительно сменялись маски. Первая была маска чистой, испепеляющей ярости – как смеет этот червь, эта грязь из-под ногтей, ставить ему условия? Затем она сменилась ошеломленным изумлением. Дерзость этого смерда была настолько запредельной, настолько невозможной, что она выходила за рамки его понимания мира.
А потом… потом в глубине его маленьких, свиных глазок, затуманенных алкоголем и злобой, зажегся огонек.
Это был знакомый, любимый им огонек. Огонек азарта.
Его воспаленный, пресыщенный мозг мгновенно просчитал все расклады. И понял, что это предложение – дар богов. Это была идеальная игра. Ставка была безупречна, и он, князь, не рисковал абсолютно ничем.
«Вариант первый: этот щенок преуспеет», – думал он. – «Что я получаю? Я избавляюсь от головной боли в виде лесных разбойников, которые позорят мою власть. Причем избавляюсь чужими руками, не рискуя ни одним своим человеком. Это хорошо. Я получу подтверждение своей "мудрости" и "справедливости". Мол, я дал им шанс, и они им воспользовались. Это тоже хорошо. Что я теряю? Кучку вонючих смердов из одной деревни, которые все равно скоро разбегутся или сдохнут? И этого наглого выродка, который уйдет со своими голодранцами? Да и хуй с ними! Земли много. Нагоним новых. Потери ничтожны. Прибыль – очевидна».
«Вариант второй: он проиграет», – мысль об этом заставила губы князя тронуть предвкушающая улыбка. – «И это еще лучше! Я получу голову этого ублюдка на блюде. Я получу полное, моральное право вырезать эту деревню под корень, и никто, даже старый ворчун Родион, не посмеет пикнуть. Я получу и месть, и развлечение, и баб, и рабов. Я получу всё! С отсрочкой в семь дней».
Это была беспроигрышная лотерея. Абсолютно беспроигрышная. К тому же, сама ситуация будоражила. Это было нечто новое, свежее. Не просто тупая резня, а игра. Спектакль со ставкой в сотни жизней. Это льстило его самолюбию, его чувству собственной важности. Он будет судьей. Он будет зрителем. Он будет победителем в любом случае.
На его лице медленно расплылась широкая, хищная улыбка. Он обвел взглядом своих озадаченных дружинников, коленопреклоненную толпу, а затем снова впился взглядом во Всеволода.
– ИДЕТ! – рявкнул он, и его голос был полон азартного, веселого предвкушения.
По рядам дружины пронесся удивленный, недоверчивый гул. Ярополк на своих носилках попытался было что-то крикнуть, но князь остановил его одним жестом.
– НЕДЕЛЯ! – провозгласил Боримир, поднимая палец. – СЕМЬ ДНЕЙ! С сегодняшнего рассвета. Ни одной лишней секунды! Если опоздаешь хоть на мгновение – ты проиграл.
Он расхохотался. Громко, самодовольно. Его смех эхом прокатился над замершей площадью. Он только что согласился отложить кровавую расправу в обмен на захватывающее представление. Для него это было лишь еще одной забавой. Но для людей, стоявших на коленях в грязи, этот смех был звуком отсроченного, но все еще неотвратимого приговора.
Смех князя Боримира оборвался так же внезапно, как и начался. На его лице снова появилось хитрое, подозрительное выражение. Он не был бы князем, если бы не умел подстраховываться. Азарт азартом, но терять контроль над ситуацией он не собирался.
– Но… – протянул он, и его взгляд скользнул по фигуре Всеволода, словно оценивая его, как коня перед покупкой. – Чтобы ты не сбежал, щенок… Чтобы не вздумал увести свой оборванный выводок в болота, пока я буду ждать твоего возвращения, как последняя девка… Мне нужна гарантия. Поручитель.
Его взгляд прошелся по рядам дружины и остановился на одной фигуре, стоявшей чуть поодаль от остальных. На старом воеводе Родионе.
– Ты, старик! – обратился к нему князь.
Родион медленно поднял голову. Его лицо, как всегда, было непроницаемой маской. Он не выказал ни удивления, ни неудовольствия. Он просто ждал.
– Ты пойдешь с ним! – приказал Боримир, ткнув пальцем в сторону Всеволода. – Как мой свидетель и как мой гарант. Как мой ошейник на его шее.
Он ухмыльнулся своей выдумке.
– Ты будешь моими глазами и моими ушами. Будешь следить, чтобы этот выскочка честно выполнял наш уговор. Чтобы он не прятался по кустам, а искал этих разбойников. И главное, – голос князя стал жестким, как лязг стали, – если он попытается бежать… если ты увидишь, что он мухлюет, или просто захочет скрыться… ты лично, своими руками, снимешь с него голову, посадишь ее в мешок с солью и привезешь мне. Ясно? Это твой приказ. Не выполнишь – твоя голова ляжет рядом с его.
Князь произнес это громко, на всю площадь, чтобы все слышали. Чтобы все понимали: это не игра в благородство, это – смертельная удавка, наброшенная на шею Всеволода, и поводок от этой удавки теперь в руках старого воеводы.
Все взгляды обратились к Родиону. Что он скажет? Согласится ли стать тюремщиком и потенциальным палачом?
Старый воевода молчал лишь мгновение. Потом он медленно, весомо кивнул. Один раз.
О проекте
О подписке
Другие проекты