Полицейские бросились на девочку. Вира, сжав кулак резко ударила в нос сначала одному полицейскому, а за тем попутно локтем и второму. Оба ругаясь, прижали руки к носу. Девушка перепрыгнула через согнувшегося от боли патрульного. Патрульный успел схватить ее за рюкзак и с силой дернул Виру к землею. Девушка, больно упав на спину, закашлялась. Один из патрульных ударил ее по лицу, а затем, вытащив из кармана какой-то странный короткий жезл, ударил им ей прямо в грудь. Девушка почувствовала, как внутри груди разливается неприятный холодок, который начал моментально распространяться по всему телу. Довольное лицо полицейского начало медленно тонуть в окружившей разум Виры темноте.

В ожидании смерти.

Вира сидела на холодном полу тюремной камеры, опершись на серую мокрую стену. Ни кровати, ни стула, ничего не было в этом маленьком холодном помещении. Видимо здешним посетителям не грозило здесь просидеть больше одной ночи. У всех общее страшное будущее – казнь. Вира резко дернула головой. Бредни все это, никакой казни не будет, все это лишь для того, чтобы ее напугать. Она как и обычно выпутается.

Маленькое окошко в железной двери камеры открылось. В нем показались два уставших глаза. Девочка посмотрела на глаза с надеждой.

– Ну, наконец-то! Я же говорила, что никакой смертной казни нет, – весело произнесла Вира.

– Нет. Не на этот раз, – устало произнес человек. – Я просто зашел сообщить, что она состоится на рассвете, так что прежде чем отправиться на тот свет, подумай, советую помолиться. Ох, умрешь такой молодой…. Неужели не могла найти занятие более достойное? – словно сожалея, произнес охранник.

– И каким же образом меня «казнят», – громко осведомилась девочка, игнорируя замечания мужчины и собственный пробудившийся страх.

– Понятие не имею, – монотонно произнес незнакомец. Окошко закрылось. Вира слышала причитания мужчины: – умрет такой молодой, а могла бы ….

У Виры закружилась голова. Она поджала колени к груди.

Казнь?! Да она вообще была запрещена, насколько помнила Вира и не распространялась даже на простолюдинов. Да, конечно, за рабовладельцами оставалось право жестоко наказывать своих рабов, что, кстати, не редко приводило к гибели, но казнь была запрещена. Конечно, она была запрещена так только для виду, но ведь это сути не меняет? Судорожно рассуждала Вира. Это ведь всего-навсего маленькое воровство. В их время кража продуктов не каралась так уж жестоко. В крайнем случае, она рассчитывала на месяц или три исправительных работ, но не казнь! В былое время на мелких торговцев и воришек полиции было ровным счетом наплевать. Воров же не волшебного происхождение ждало самое ужасное – рабство, так какого ее решили казнить?

Нет, конечно, Вира выкрутится из этой передряги, а затем и вовсе скроется из города. В самый последний момент девушка всегда находила выход, так что за жизнь можно не беспокоиться.

Вира прижалась ухом к холодной стене и посмотрела вверх. Там за решетчатым окном бил по стенам дождь. Знакомые звуки доносились до ее сознания. Дождь был ей более чем знаком. Она помнила, как в один такой дождливый день она уже чуть не погибла. Возможно, и в этот раз ее жизнь окажется на волоске от смерти. Но сможет ли сегодня она выжить?

И если хоть на долю секунды представить, что копам удастся сделать задуманное, то, наверное, стоит вспомнить прошлое. А что в нем, в этом прошлом? Коротенькая жизнь, гонимой улицей, полукровки. Правда Вира не всегда жила на улице. Да, у нее была семья и дом.

Воспоминания.

Девочка сидела в холодной коробке из-под сырой рыбы. Уже который день шел ледяной дождь и девочка не нашла лучшего убежища, чем эта коробка. Она не оказалась бы на улице, если бы детский приют для детей простолюдинов не закрыли. Картонная коробка была погрызена голодной малышкой. Девочка не ела вот уже неделю (неделю назад она съела кусок испорченного сыра – «роскошь») и превратилась в самого настоящего скелета. Живот неумолимо болел. Желудок словно съедал сам себя. Девочка скрутилась в комочек и словно бродячая собака тихонько поскуливала.

Время проходило и в коробку начала натекать вода. Девочка промокла и с течением короткого времени заболела. Жуткий кашель готов был убить девочку. Малышка уже не могла терпеть боль в груди, которая ее просто раздирала. Болезнь словно приковала девочку к мокрому картону. Дышать было сложно. Каждый вздох был для нее подвигом, каждое движение каторгой. Она почти перестала видеть и слышать; руки окоченели от холода и отказывались подчиняться. Из последних сил девочка подползла к грязной лужице образовавшейся в большой коробке, нащупала ее окоченевшей рукой и, наклонив голову, стала глотать живительную воду. Горло девчушки запершило. От того, что девочка так стремилась побольше выпить воды, жидкость попало не в то горло. Девочка закашлялась, и в лужицу брызнули капельки крови. Из глаз ребенка впервые за все эти несчастные недели хлынули слезы.

Маленькая девочка, совершенно одинокая – умирала в коробке из-под рыбы. Естественно тогда она не понимала, что происходит, она просто была напугана. Слепота, кровь и эта полное бессилие, не позволяющее ей управлять даже собственным телом, не говоря уже о судьбе, ожидающей ее. Ей было холодно и очень, очень одиноко. Хотелось просто уснуть и не видеть ничего, кроме красивых снов. Она так устала от этой постоянной боли в груди, ногах, в животе. Девочка не знала, что она может сделать, чтобы это все прекратилось. Но она чувствовала, что скоро придет та тишина и безмолвие, которое прекратит все эти муки. Она еще не могла дать название смерти, но с нетерпением ждала ее, как сладкого сна.

Возможно, после того как она заснет, она, наконец, увидит маму и папу. Ведь как говорила миссис Ропот – ее родители спали вечным сном. Может и она скоро тоже уснет, и встретится с ними.

Девочка закрыла глаза и стала ждать сна.

– Я иду к вам, – тихо вымолвила девочка. Глаза ее стали закрываться и белая размытая пелена, то единственное зрение, которым она сейчас обладала, стало покидать ее, оставаясь где-то вдалеке. Звуки дождя становились все тише и тише. Маленькой девочке даже стало казаться, что она слышит где-то вдалеке музыку. Сладкую мелодию, манившую ее, и ласкающую слух, словно теплый ветерок. Девочка жаждала быть ближе к мелодии, она стремилась всей душой к приятному звуку. Ей казалось, что сейчас самое важное на свете – это быть ближе к той мелодии, и нет человека счастливее, чем она.

Вдруг послышался стук каблуков по мокрому асфальту. Стук прорывался через ослабевшее и рассеянное сознание девочки. Он исходил из реальности и словно разрывал связь девочки с тем неизвестным миром, в котором она стояла одной ногой. Это сильно раздражало. Девочка снова почувствовала боль в теле, словно над ее телом вновь возобладала сила притяжения, которую она на миг потеряла. Тут связь с мелодией оборвалась окончательно, и девочка вновь почувствовала, что она все еще лежит в своей коробке, а ее тело убивает неизвестная ей болезнь – это привело малышку в отчаяние.

Кто-то наклонился и посмотрел в коробку. Девочка посмотрела на незнакомца невидящими глазами. Она постаралась сфокусировать зрение, но это было бесполезно. Девочка устало сложила голову на мокрый картон, глаза не слушались ее, то и дело периодически закрываясь. Она пыталась совладать хоть с какой-то частью своего тела, но казалось, что сложнее этого не было ничего. Она сделала последнюю попытку сфокусировать зрение и потеряла сознание, так и не сумев рассмотреть подошедшего.

Утром, еле открыв глаза, девочка поначалу испугалась. Она оказалась в хорошей комнате, обставленной игрушками. Там же стояли еще три детских кроватки и колыбель. Обои комнаты были нежно лиловыми. Все здесь было обставлено аккуратно с любовью. Игрушки были разбросаны по полу, что говорило о том, что совсем недавно здесь поиграли дети. Девочка чуточку привстала в кровати и тихонько огляделась. Большое окно было распахнута и в него заглядывало солнце, да такое яркое, что девочка сощурилась. Все здесь было настолько красиво, что девочка невольно улыбнулась. Что случилось в тот вечер. Неужели это сон? Все было слишком чудесно, чтобы быть правдой. Еще никогда девочка не ощущала такого прилива сил. Неужели она, наконец, смогла уснуть и с минуту на минуту сюда зайдет ее мама и папа? Но если это сон, почему тогда она все еще чувствует боль в груди, хотя и не такую сильную, и тело так и осталось таким же тяжелым.

В это время в комнату вошла полноватая темноволосая женщина. Девчушка натянула одеяло до самой макушки. Увидев, что девочка проснулась, женщина тепло улыбнулась.

– Ох, как я счастлива, что ты очнулась, – мягко проговорила незнакомка. Девочка спустила одеяло и вгляделась в незнакомую даму. – Мы думали ты… ох, слава богу, ты жива. А как твои глазки, ты теперь видишь? Доктор истратил на тебя столько магии, что почти сам обессилил. Я ему так благодарна…

Только сейчас девочка осознала, что ее глаза, наконец то видят. Девчушка слабо улыбнулась.

– Когда мы тебя нашли, я подумала, что ты мертва. Ты была такая худенькая, бледненькая. Мы с мужем принесли тебя домой, ты пролежала три дня, иногда открывала глаза, но казалось, что ты совершенно слепа, – голос женщины задрожал, и на ее глазах появились слезы. – Что я говорю?! Ты наверно очень голодна. Ты хочешь есть?

Девочка тихонько кивнула. Хотя она и стеснялась, она была согласна съесть что угодно. Женщина тут же встала и убежала из комнаты, но буквально через пару минут вернулась с подносом нагруженным едой. Она села рядом с девочкой и положила ей на колени поднос. Девочка в очередной раз улыбнулась.

– Ты моя мама? – спросила она неуверенно.

Женщина с досадой взглянула на девочку и опечаленным голосом произнесла:

– Нет, прости милая, я не твоя мама, – грустно отозвалась женщина. – Сколько тебе лет?

– Пять, – тихо ответила девочка

Малышка поникла головой. Девочка так надеялась, что эта приятная женщина окажется ее мамой. От нее исходило такое тепло, какого она не чувствовала ни от одного человека. Женщина показалась ей такой родной, а теперь….

– Меня зовут Адель Макридин. Как зовут тебя? – улыбнувшись, спросила женщина.

– У меня нет имени, – тихо сказала девочка. – Есть порядковый номер, но он длинный я его никогда не могла запомнить.

– А твои родители…

– У меня нет родителей, – опустив глаза ответила девочка.

– Откуда ты тогда? – ласково спросила миссис Макридин. – Как ты оказалась в той коробке?

– Наш приют закрыли, а детей начали забирать по тюрьмам, по торговым домам, туда, где детей забирают в чужие дома и заставляют работать целыми днями. Я смогла сбежать, – храбро пояснила девочка.

Глаза женщины, в который раз наполнились слезами, и девочке стало совсем неловко – она совсем не хотела заставлять эту женщину плакать.

– Боже ну и досталось же тебе. Ну не бойся теперь мы твоя семья, теперь ты будешь жить с нами. Если конечно ты согласна? – дрожащим голосом затараторила Адель.

Женщина с надеждой взглянула на девочку.

Малышка почувствовала, как ее сердце забилось чаще, девчушка расплылась в лучистой улыбке. Она всегда мечтала о том, чтобы у нее была семью, но никак не могла представить, что это когда-нибудь сбудется. Уж больно казалось невероятным то, что человеческое дитя усыновят, уж точно не в мире волшебников.

Девочка улыбнулась и радостно закивала.

– Ну, тогда тебе нужно имя, – сказала Адель, погладив девочку по черным волосам. На миг женщина задумалась, затем сказала: – А как тебе имя Вироника или просто Вира?

– Мне нравиться, – согласилась девочка, откусив от вишневого пирога, принесенного на подносе, большущий кусок.

– Так звали мою прабабушку – тепло улыбнулась Адель.

– Мне нравится, – жуя, проговорила Вира.

Адель крепко обняла девочку.

– Теперь я о тебе позабочусь Вира. Если хочешь, можешь называть меня Адель или…, – робко предложила Адель.

Девочка улыбнулась.

Белая дверь в комнате заскрипела, и за ним показались четверо детишек. Самым смелым оказался светловолосый мальчик, наверное, самый старший, как потом оказалось на целых четыре года старше Виры. Мальчик вошел в комнату и встал возле кровати, с любопытством рассматривая незнакомую девочку. Светло-русые волосы игриво переливались на солнце, темно – серые глаза искрились интересом. Мальчик протянул Вире руку.

– Меня зовут Эрик, а тебя как? – посмотрев на мать, смело проговорил мальчик.

– Вира, – смущенно произнесла девчушка, уже начинавшая привыкать к своему имени, и пожала мальчику руку. Эрик радостно улыбнулся. В комнату вбежали остальные дети, словно улыбка старшего брата была сигналом. Маленькая девочка лет трех и два мальчика близнеца лет шести.

– Дети, это Вира, она остается с нами, и теперь она ваша сестренка, – весело сообщила Адель. Дети с еще большим интересом стали рассматривать Виру. – Вира, это Молли, Эндрю и Сэм.

Вира была на седьмом небе от счастья – теперь у нее была семья, настоящая семья. Позже она познакомилась и с отцом семейства, который с радостью принял девочку.

Шло время. Казалось что каждый месяц, проведенный в новой семье, был как год счастливой жизни. Она уже успела привыкнуть к жизни в хорошем доме с хорошими людьми, которые всей душой любили ее. И вскоре Вира почувствовала себя истинным членом семьи Макридин. Адель учила ее грамоте, а отец старался дать ей азы магии, считая, что ей это все равно когда-нибудь обязательно пригодиться.

Дети семьи Макридин, восприняли ее как родную. Вира, будучи старше на два года, часто укладывала маленькую трехлетнюю Молли в кровать. Она так же любила играть с близнецами, но больше всего она любила Эрика. Когда он что-то ей рассказывал она, словно завороженная, открыв рот, слушала его. Вира не чаяла души в своем старшем брате.

Прошел год и Эрик отправился в школу магии.

– Мама я тоже хочу в школу магов, – недовольно воскликнула Вира в тот день за завтраком. – Почему я не могу учиться?

– Милая, это невозможно. Ты не волшебница…

– Но я хочу учиться.

– Ох, если проблема в этом, то я обещаю дать тебе то образование, на какое только способна.

С момента появления Виры в семье прошло уже семь лет. Вире исполнилось двенадцать, и за это время Вира успела подрасти, и стала настоящей маленькой леди. Она продолжала домашнее обучение и многого добилась даже в изучении магии. Некоторые заклинания ей действительно удавались, хотя это и были заклинания, которые мог осуществить любой смертный, если бы знал их, но Вира все равно гордилась своими достижениями.

Вира так и не рассказала о том, что когда-то воспитательница из детского приюта поведала ей о ее происхождении. Почему-то эти два вида не совмещались меж собой, и ученые давным-давно доказали то, что детей у мага и человека быть не может, как бы это не было странно. Но Вира знала, что тогда воспитательница не соврала, так оно и есть – она была полукровкой. Девочка не рассказывала этот маленький секрет отцу, ей больше нравилось удивлять его тем как она – «человеческое» дитя, легко справляется с заклинаниями.

Каждый год Эрик приезжал домой на лето, ему тогда только-только исполнилось шестнадцать, и это лето не стало исключением. В тот день ему впервые в школе вручили повелевающие кольца, и теперь он мог колдовать. Он подозвал к себе Виру и предложил ей прогуляться и поговорить.

– Как там? – не унимаясь, расспрашивала Вира, когда на седьмой год учебы он приехал на каникулы домой.

– Нормально. Ничего особенного, – слабо улыбнулся мальчик.

– Я бы все отдала за то, чтобы пойти в школу, – мечтательно произнесла девочка. – Неужели там нет ничего интересного для тебя?

– Ну….

– А девочки? Они обращают на тебя внимание? – смело спросила Вира. Эрик покраснел. – Тебе уже все-таки шестнадцать.

– Я…. Нет, там нет девочки, которая бы мне понравилась.

– Ну да? А какие девочки тебе нравятся? – весело спросила девчушка.

– Я не знаю. Маленькая ты еще. Но мне бы понравилась такая милая как ты, – пошутил мальчик.

– Да, но мы с тобой родственники, – улыбнулась Вира. – Ты мне все-таки брат.

– Но ты же мне не родная сестра, – произнес Эрик, но затем закусил губу, вспомнив, что это больная тема для его маленькой названой сестренки.

Вира насупилась.

Эрик испуганно посмотрел на сестру. Вира была девочкой импульсивной и часто ругалась со старшим братом по пустякам.

– Я не это хотел сказать….

– Я думала ты мне брат? Скажи Эрик ты хоть раз упомянул про меня среди своих друзей? – спросила Вира, опустив голову.

– Да ладно, Вира, я не хотел тебя обидеть, – попытался извиниться Эрик.

– Отвечай! – с вызовом потребовала Вира.

– Нет, – тихо признался Эрик.

Она бросила на него гневный взгляд. Эрик хотел ей все объяснить, что он просто не знает, как им рассказать о его еще одной сестре, которая в отличии от Молли, Эндрю и Сэма, которые уже учатся в школе, все еще сидит дома.

– Я к вам не напрашивалась! – выпалила Вира.

Эрик промолчал и это еще сильнее разозлило девочку.

– Если хочешь, я могу уйти?! – воскликнула Вира.

– Не перевирай мои слова. Я твой брат, но просто хотел сказать, что не родной. Мне сложно объяснить друзьям, что ты…

– Что я человек?

– Да! – облегченно выдохнул Эрик.

Лицо Виры раскраснелось, а ноздри стали гневно раздувать.

– Знаешь, я, кажется, понимаю, почему ты не нравишься девочкам, – серьезно проговорила девочка. – Ты двуличный.

– Что?!

– Да, двуличный. Сделал вид, что принял меня в семью, прикинулся доброй душой, а сам и в грош меня не ставишь, – выпалила Вира. – Ты хочешь сказать, что я нахлебница?

– Что? Да что ты за чушь несешь. Ведешь себя как глупая…

– Глупая простолюдинка! – закончила за Эрика фразу девочка. – А для тебя это так гадко, да? Нравится тебе или нет, я в любом случае останусь ПРОСТОЛЮДИНКОЙ. Думаешь, если ты маг, значит тебе все дозволено? Наверняка именно «такие» как ты и развалили наш приют.

О! как она хотела бы сейчас забрать эти глупые обвинения.

Вира замолчала. Она явно перегнула палку, и все же не могла остановиться. Девочка прекрасно понимала, что ее брат всегда был ей как родной. Она скорей не могла смириться с тем, как он о ней отозвался «простолюдинка». Она не хотела иметь ничего общего с теми мерзкими существами, что ночью шныряли, словно крысы около домов. Многие годы она старалась вести себя так словно и существ таких нет, для самой себя она придумала сказку что она просто особенная и именно поэтому не может пойти в школу.

– Все сказала? А знаешь, я пожалуй, не стану возражать, если ты исчезнешь, – громко произнес Эрик и, встав со скамейки, пошел в дом.

Вира осталась сидеть на скамье как вкопанная. Неужели он и правда хочет, что бы она ушла. Да нет, он просто вспылил. Что ж тогда можно ему подыграть.

Ночью того дня Вира выбежала из дома, собрав несколько вещей (так для виду). Она ловко проскользнула через ограду и побежала на вокзал находящийся неподалеку от их дома. Вира не собиралась далеко убегать, напротив она надеялась, что родители быстро найдут ее, и Эрик слезно будет умолять ее вернуться. Наутро Эрик ее не обнаружит и испугается, что она восприняла его слова всерьез. Девочка всего лишь хотела проучить своего брата, напугав его своим отсутствием.

Она ночь просидела на вокзале в ожидании, что ее начнут искать, а на утро, проснувшись на неудобном стуле, посмотрела на часы:

– Двенадцать часов. Пора возвращаться домой, – тихо сама себе сказала девочка. Вира встала с холодного твердого стула и направилась к дому.

Когда Вира вернулась домой, то обнаружила что большой дом, в котором она жила, абсолютно пуст, даже никаких вещей там не осталось, не говоря уже о людях живущих здесь. Сначала Вира жутко перепугалась. Она хотела бежать в полицию, но это было слишком опасно для нее. Кто станет слушать маленькую простолюдинку. Ее скорее отдадут в рабство, чем выслушают.

Но затем страх сменился детским глупым гневом.