Глава 4. Шахматная доска.

Бейкер-стрит, 47. Офис агентства "Блэквуд и Блэквуд". 07:47

Рассвет застал Доминика Блэквуда за его столом. Не спать всю ночь было нерационально, но сон — это капитуляция перед хаосом, а хаос был тем, что он ненавидел больше всего на свете.

Напротив него, на пробковой доске, красные булавки отмечали три особняка, словно капли крови на карте Лондона. Рядом — три аккуратных досье, собранных вчера вечером после визита к Хартфордам и визитов в Скотланд-Ярд и несколько частных справочных контор. Он заплатил за скорость, и информация лежала перед ним, холодная, безэмоциональная, как и он сам.

Он открыл первое досье.

Лорд РЕДМОНД ЭШФОРД.

Состояние: под вопросом. Известные долги перед игорным домом «Клуба Фараона» — 15 000 фунтов. Срок выплаты истекает через две недели.

Привычки: курит сигары «Монтекристо». Частый гость во всех трёх домах.

Алиби на ночи краж: слабые. На балу у Хартфорда был замечен уходящим в сад на продолжительное время. На вечере у Уинтерборн — отсутствовал в главном зале около получаса. В салоне Монтгомери — утверждает, что был в курительной комнате, но свидетелей нет.

Вывод: сильный мотив, подозрительное поведение, но улик нет. Требует наблюдения.

Доминик отложил лист и взял следующий. Этот был тоньше.

Капитан АРЧИБАЛЬД ТОРНТОН.

Состояние: скромная пенсия, наследство жены исчерпано. В последнее время — непонятный приток средств (новый экипаж, внешние траты).

Привычки: Военная выправка, связи в аристократических кругах.

Алиби: на первом балу поднимался наверх, отсутствовал 20 минут. На втором и третьем мероприятиях — в толпе, подтверждений нет.

Вывод: мотив есть (необходимость средств). Доступ есть. Поведение подозрительное. Вероятность средняя.

Третье досье пахло дешёвыми духами и тайной.

Мадам СЕЛИНА ДЮБУА.

Прошлое: Париж, театр «Варьете», играла в кордебалете. Уволена за кражу кошелька у коллеги (доказано не было, но подозрения остались). С тех пор подобных инцидентов не зафиксировано.

Текущее положение: гувернантка в доме баронессы Уинтерборн. Рекомендации хорошие, но проверить первоисточники не удалось.

Поведение: по словам служанок, нервная, скрытная. В ночь кражи в доме Уинтерборн была замечена выходящей из личных покоев баронессы без видимой причины.

Вывод: возможная воровка? Мотив неясен. Доступ — полный. Но масштаб краж... Слишком крупно для воришки-одиночки? Или она завязала со старыми привычками? Или стала осторожнее?

Четвёртая папка была самой тонкой и самой раздражающей. В ней лежали не досье на человека, а сводка призрачных совпадений — всё, что удалось собрать о «лакее», о котором говорила Элеонора.

· Особняк Хартфорда: Через агентство «Силвер» нанят лакей Джон Брукс. Описание: высокий, темноволосый, молчаливый, «держался не как слуга». Исчез со службы за полчаса до обнаружения кражи, сославшись на недомогание.

· Резиденция Уинтерборн: Через то же агентство «Силвер» нанят лакей Эдвард Грэм. Описание совпадает: высокий, темноволосый, «слишком наблюдательный». Был замечен в коридоре у личных покоев. После вечера растворился.

· Салон Монтгомери: АНОМАЛИЯ. Графиня нанимала через собственные каналы. Списки сохранились плохо, но ни одного совпадающего описания найти не удалось. Никакого «высокого темноволосого лакея» в отчётах не значится.

Вывод: Призрак» — профессионал. Наёмный оперативник, внедряющийся через агентство. Но почему в доме Монтгомери его нет? Значит, там он действовал иначе. Или… его там и не было, а кража — дело рук кого-то другого? Нет, почерк тот же. Стало быть, в доме Монтгомери у него был иной способ доступа. Или иное прикрытие. Он работает на кого-то, у кого есть доступ к информации обо всех трёх домах. На кого-то из круга.

Доминик откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. Головная боль, тупая и настойчивая, начиналась за глазами. Три подозреваемых. Три разных мотива. Ни одной неоспоримой улики. И четвёртый — призрак, который, возможно, и есть ключ, но у которого нет лица и который на одном из трёх мест преступления и вовсе растворяется в воздухе.

И где-то в этом уравнении была она. Элеонора Вестбрук.

Его пальцы непроизвольно сжали ручку. Мысль о ней была как песчинка в глазу — мелкая, но постоянно напоминающая о себе. Девчонка с острым языком и глазами, полными вызова. «Вы играете в детектива… пахнущая нищетой и отчаянием…» Его собственные слова вернулись к нему бумерангом. Они были правдой. Но почему они теперь казались ему такими… грубыми?

Он видел, как она смотрела на него после этих слов. Не со слезами, нет. С холодной, стальной яростью, которую он не ожидал увидеть в столь юном лице. В ней была сила. Глупая, безрассудная, опасная сила, но сила. И если у неё хватило духу вломиться в библиотеку и атаковать нас с книгой, то что мешает ей действовать дальше?

Она — переменная, которую я не могу просчитать,— подумал он с досадой. —И поэтому она опасна.

Дверь в кабинет распахнулась без стука, впустив вместе с потоком утреннего света и жизнерадостное насвистывание.

— Брат! Ты уже в работе? Я восхищён, но не удивлён, — Себастьян вплыл в комнату, скинув на вешалку мокрое от лондонской измороси пальто. От него пахло свежим воздухом, дорогим одеколоном и едва уловимым запахом жареного бекона — он явно уже успел позавтракать где-то вне дома.

— Ты опоздал на сорок семь минут, — холодно констатировал Доминик, не глядя на часы.

— Я задерживался, чтобы вдохнуть красоту нового дня! А также проверить кое-какие слухи в «Эксельсиоре». — Себастьян развалился в кресле напротив, закинув ногу на ногу. — И, должен сказать, слухи были сочными.

Доминик закрыл папку с призраком, давая брату понять, что он слушает.

— Говори.

— Наш доблестный капитан Торнтон курит отнюдь не «Монтекристо», а хорошие, но вполне себе заурядные «Партагас». Источник — полковник Уэзерби, который, как ты знаешь, разбирается в табаке лучше, чем в тактике.— «Партагас»? — Доминик кивнул, мысленно ставя галочку рядом со своей информацией. — У него есть мотив. Но нет улик. И сигары — не «Монтекристо». Что наводит на мысль, что окурок в будуаре либо не его, либо это ложный след.

— Именно, — тут же подхватил Себастьян. — Кстати, а что насчёт нашего лакея? Ты же копал в эту сторону.

Доминик откинул ему четвёртую папку.

— Читай. Трое разных имён. Одно агентство на два случая. Полное исчезновение. Профессионал. Но вот что интересно…

— …в салоне Монтгомери его нет в списках, — мгновенно уловил Себастьян, пробежав глазами сводку. — Любопытно. Значит, там он действовал по-другому. Или его туда и не пускали в качестве слуги. Может, потому что могли узнать?

— Возможно, — согласился Доминик, удивлённый скоростью реакции брата. — Он работает на кого-то. На того, кто вращается в этих кругах. Возможно, на того же Эшфорда или Торнтона, чтобы создать им алиби и запутать следы.

— Или на кого-то третьего, кто пока в тени, — задумчиво протянул Себастьян. — На того, кому выгодно, чтобы подозрения пали именно на Эшфорда с его сигарами и Торнтона с его долгами. Кто-то, кто хорошо знает их слабости.

Доминик пристально посмотрел на брата. Иногда интуитивные прорывы Себастьяна раздражали, но чаще — оказывались рядом с истиной.

— Это возможная версия. Но пока что у нас есть три осязаемых подозреваемых и тень. Время идёт. Нужно разделиться.

— Я так и думал. План?

— Я займусь Эшфордом. Прослежу за ним, проверю его контакты, долги. Если он наш человек, рано или поздно он сделает ошибку. А ты… — Доминик смерил брата взглядом, — ты займёшься домом баронессы Уинтерборн. Поговори со слугами ещё раз, особенно с теми, кто видел этого «Грэма». И присмотрись к мадам Дюбуа. Если она что-то скрывает, у неё могут сдать нервы.

Себастьян покачал головой с лёгкой усмешкой.

— «Поговори со слугами». Доминик, иногда ты звучишь как полицейский протокол. Ладно, я займусь Уинтерборн. Лесть и участие, как ты знаешь, — мои коньки. Может, ещё какую-нибудь милую горничную расспрошу… или гувернантку.

— Просто сделай свою работу, — сухо парировал Доминик, вставая. — И будь осторожен. Не ввязывайся в авантюры. И не отвлекайся на… посторонние факторы.

— Посторонние факторы? — Себастьян приподнял бровь, но в его глазах промелькнула весёлая искорка. — О, ты про мисс Вестбрук? Не волнуйся, я уверен, она уже одумалась. Думаю, после того представления в библиотеке она поняла, что игра не для неё, и ретировалась. Жаль, было забавно.

— Не думаю, — отрезал Доминик. Его голос прозвучал твёрже, чем он планировал. — Она не из тех, кто отступает. Она голодна. И у неё есть азарт. Глупый, но азарт. Я бы не стал её сбрасывать со счетов. Она может действовать самостоятельно и наткнуться на что-то.

В его собственных ушах это прозвучало почти как… предупреждение. Себастьян приподнял бровь.

— О? Неожиданная озабоченность, брат. После твоей пламенной речи в библиотеке я думал, ты возьмёшь на себя труд забыть о её существовании.

— Я не могу игнорировать фактор, который может испортить всё расследование, — жёстко парировал Доминик. — Она импульсивна и непредсказуема. Может спугнуть вора или сама угодить в беду. И тогда на нашей совести будет… — он запнулся, — будет лишняя проблема.

«Лишняя проблема». Да, именно так. Не больше, — убеждал он себя.

Себастьян смотрел на него долгим, изучающим взглядом, но ничего не сказал. Потом развеял напряжение своей обычной лёгкой улыбкой.

— Ну, будем надеяться, она проявит благоразумие. А если и появится, то не на моём пути. Надеюсь.

В словах брата не было лжи. Но была недоговорённость. Доминик почувствовал её кожей, как изменение атмосферного давления перед бурей. Но что он мог сказать? «Я подозреваю, что ты что-то затеял»? Без доказательств это было бы паранойей.

— Хорошо, — согласился он, скрепив решение коротким кивком. — Действуй.

Доминик наблюдал, как брат поднимается, насвистывая, и направляется к двери. На пороге Себастьян обернулся.

— Удачи с Эшфордом. Надеюсь, он подарит тебе захватывающий день, полный слежки за тем, как богатый бездельник проигрывает состояние в карты.

— Удачи и тебе, — сухо ответил Доминик.

Дверь закрылась. Доминик остался один в тишине кабинета, нарушаемой лишь тиканьем часов на камине. Он подошёл к окну, глядя на мокрые крыши Лондона. Где-то там был вор. Где-то там был таинственный лакей.

И где-то там была Элеонора Вестбрук. Одна. Без подготовки, без защиты, без понятия о том, во что она ввязалась.

Он с силой стиснул руку на подоконнике. Это не его забота. Её безопасность не входила в его обязанности. Напротив, она была помехой, которую следовало устранить, выиграв это дело.

Но почему-то образ её лица — не насмешливого, а того, ошеломлённого и яростного после его слов в библиотеке — не давал ему покоя.

Ваше "расследование" — это самоубийство.

Возможно, он был прав. Но если что-то случится с ней из-за этой её авантюры… мысль, острая и неприятная, вонзилась ему в бок, как шпага.

Он резко отшатнулся от окна, вернулся к столу и снова взял досье на Эшфорда. Ему нужно было сосредоточиться на фактах. На логике. На том, что он мог контролировать.А всё остальное — включая настойчивую, тёмноволосую помеху, которая вторглась в его жизнь, — следовало выбросить из головы.

Кофейня у клуба «Карфаген». 10:45