Глава 1.Шопот на закате

Ланкашир, весна 1612 года. Пендл-Хилл накрыт вечерним туманом.

Моя мать говорила, что камни помнят всё.

Они помнят, как язычники приносили жертвы до того, как пришли христиане. Как первые ведьмы шептали свои заклинания в этих холмах. И как потом их сжигали те, кто когда-то молился с ними. Те, кто боялся.

Я не верила ей. Долго не верила. Я думала, что она просто старая женщина, которая слишком много знает о травах и слишком мало — о людях. Я думала, что её шёпот в полночь — это просто привычка. Способ успокоить себя.

Но сегодня — верю.

Она умерла ночью. Её тело — как сухой лист, который ветер унёс и забыл. В комнате пахнет ладаном и мёдом. И тишиной. Мёртвой тишиной.

Я сижу у её постели и сжимаю в руках книгу. Мать отдала её перед смертью. Старый кожаный переплёт, тёмный, почти чёрный. Знаки на обложке — не буквы, не руны. То, что я не умею читать.

Она пахнет землёй. И больше ничем.

— Твоё наследство, — прошептала она. — Твоя сила.

Её голос был уже чужим. Словно она говорила не со мной, а сквозь меня.— Ты услышишь его на закате, — сказала она. — Не бойся. Это не демон. Это холм. Это кровь.Она закрыла глаза. И всё.

Я не плачу. Уже нет. Я плакала вчера, когда поняла, что она уходит. Сегодня внутри только пустота. Холодная, тяжёлая, как камень, что лежит у порога.

Я смотрю на её руки — тонкие, бледные, с чёрными ногтями. Она говорила, что это от трав. Я не верила. Теперь не узнаю.

Книга тяжелеет с каждой минутой. Не физически — я чувствую это внутри. В груди. Там, где раньше было тепло, теперь зияет дыра.

Я жду заката.Я не знаю, что услышу. Но на вершине Пендл-Хилл начинает выть ветер. Я знаю этот звук. Раньше я думала, что это просто ветер. Просто погода. Просто Ланкашир.

ГЛАВА 2. ЧЁРНЫЙ ГОСТЬ

В дверь постучали.

— Я... пришёл помочь.

Она узнала голос. Томас. Сосед. Тот, кто никогда не смотрел в глаза матери. Тот, кто крестился, когда проходил мимо.

— Я не просила, — сказала Кэтрин, не оборачиваясь.

— Знаю. Но так надо. По-людски.

Он вошёл. Остановился у порога. Шапка ходила ходуном в его больших руках.

— Я сделал гроб, — сказал он. — Вчера ночью. В сарае.

— Зачем?

— Так надо. По-людски.

Кэтрин медленно повернулась. Посмотрела на него. Он опустил глаза.

— Спасибо, — сказала она. Голос прозвучал чужо.

Земля чавкала под ногами. Томас бросил лопату.

— Всё, — сказал он. — Готово.

Кэтрин подошла к краю ямы. Заглянула внутрь. Там было темно. Холодно. И тихо.

— Я сама понесу, — сказала она.

— Ты не сможешь.

— Я сказала — сама.

Она взялась за край гроба. Тяжёлый. Кривые доски впивались в пальцы. Она стиснула зубы и потянула. Томас помог. Вдвоём они подняли гроб, отнесли к яме и опустили на дно.

Глухой удар. Кэтрин вздрогнула.

— Надо читать «Отче наш», — сказал Томас.

— Читай, если надо.

— Ты не будешь?

— Она не верила в твоего бога.

Томас перекрестился и отошёл. Кэтрин встала на колени. Взяла горсть земли. Земля была мокрой, холодной, липла к пальцам.

— Спи, мама, — прошептала она.

И бросила землю на крышку гроба.

— Ты долго.

Кэтрин обернулась. В проёме двери стояла Элис. Тонкая, светловолосая, с глазами матери.

— Пришлось копать, — сказала Кэтрин.

— А почему Томас ушёл?

— Испугался.

— Чего?

— Не знаю. Маму, наверное.

— Мама умерла, — сказала Элис. — Чего её бояться?

Кэтрин не ответила. Она вошла в дом, села на лавку, взяла с полки книгу. Старый кожаный переплёт. Тёмный, почти чёрный. Мать никогда не давала её в руки.

— Это мамино, — сказала Элис. — Я видела.

— Она отдала его мне.

— Что там?

— Не знаю. Но я узнаю.

Ночью Кэтрин проснулась от холода.

Она лежала неподвижно и слушала. За окном кто-то был.

— Кто там? — спросила она.

Никто не ответил.

Она встала, и подошла к двери. Открыла.

На пороге лежал ворон. Чёрный, с повреждённым крылом. Он смотрел на неё. Не двигался.

— Ты... откуда? — спросила Кэтрин.

Ворон молчал.

Она наклонилась, взяла его в руки. Перья были холодными, но тело под ними — живым. Птица не вырывалась.

Кэтрин занесла ворона в дом.

— Это кто? — спросила Элис, приподнявшись на лежанке.

— Не знаю. Пришёл.

— Он к тебе.

— Почему ты так думаешь?

— Мама говорила, — сказала Элис. — К ведьме приходят птицы.

Кэтрин посмотрела на ворона. Он смотрел на неё.

— Я не ведьма, — сказала она.

Ворон каркнул. Тихим, хриплым голосом.

Элис улыбнулась.

— Он не верит.

Утром ворон сидел на спинке стула и смотрел, как Кэтрин открывает книгу.

Знаки на страницах шевелились.

— Ты это видишь? — спросила она у ворона.

Птица кивнула.

— Ты понимаешь, что здесь написано?

Ворон спрыгнул на стол, перевернул страницу клювом. Остановился на рисунке. Круг. Свечи. Ворон в центре.

— Это ты? — спросила Кэтрин.

Ворон каркнул.

— Мать говорила, что фамильяр приходит только к тем, кто готов, — сказала Кэтрин.

Ворон сел ей на плечо.

— А если я не готова? — спросила она.

Ворон клюнул её за ухо.

Элис засмеялась.

— Теперь у нас есть ворон, — сказала она.

— У меня, — поправила Кэтрин.

— У нас, — твёрдо сказала Элис. — Мама умерла. Мы теперь всё делим.

Кэтрин закрыла книгу и погладила птицу.

— Хорошо, — сказала она. — У нас.

Ворон каркнул. Громко и радостно.

Кэтрин посмотрела в окно.

Пендл-Хилл молчал. Но она слышала его дыхание. Оно стало ближе.

Оно было внутри.