Отзывы на книги автора Алексей Сальников

26 отзывов
Arlett
Оценил книгу

Вирус повального чтения «Петровых в гриппе...» добрался и до меня.

Вопрос о причинах популярности Петровых скоро достигнет масштабов поиска ответов на “в чем смысл жизни”. По сути эти вопросы об одном и том же. Ответ у каждого будет разный. Свой я нашла. Почему Петровы на фоне современной русской (и не только) литературы стали любы моему сердцу, как обожаемый с детства одноглазый плюшевый мишка, стрёмный, но такой любимый? Представьте, если бы на конкурс «Мисс Вселенная» пришла Тося Кислицына в своих валенках и с косичками, то среди всей этой безусловной, но натужной красоты, в которую, разумеется, вложено много труда, стараний, боли и слез, она бы бомбила прямо в душу обаянием такой понятной человечности, таким близким родством, таким точным узнаванием себя, что все красавицы на ее фоне померкли бы, став лишь призрачными химерами надуманной кем-то жизни. Условно говоря, Сальников показывает нам изнанку мира мыслей и желаний, где в каждой длинноногой красавице, жующей спаржу на ужин, сидит такая вот Тося Кислицина, которая мечтает о батоне с вареньем. Сейчас это называется модным словом “инсайт” - скрытая правда, которую все знают, но или не замечают, или не говорят. Она вроде бы очевидна, но на самом деле почти неуловима. Поймать её не проще, чем голыми руками ловить мальков в пруду. Так вот Сальников - бог инсайтов.

Простая на первый взгляд история загрипповавшей семьи с папой-автослесарем, мамой-библиотекарем и второклассником-сыном оборачивается душевным и жутковатым больничным бредом, на который так богата наша жизнь, где новогодние театральные елки для детей - это еще один круг ада Данте, а в городском общественном транспорте полно сумасшедших. Это говорю вам я, та, к кому в автобусе как-то подошел на костылях одноногий мужик и сказал, что я загубила душу дочки, дав ей в руки мобильный телефон, а сама уже давно стала нечистью. Обещал рассказать, как очиститься от скверны, но для начала попросил отключить мобильник, чтобы демоны не подслушивали, и успел накапать на меня из пластиковой бутылки предположительно святой воды. Видимо, ожидал, что моя кожа тут же начнет пузыриться, а сама я свалюсь в корчах к его единственной ноге. Так как же мне не любить Петрову, которой иногда нестерпимо хочется схватиться за мясницкий нож, когда я сама готова была ухайдакать придурка его же костылем? Так что, если кто-то решит составлять списки фанатов Петровых (ну вдруг), запишите и меня, я с вами!

platinavi
Оценил книгу

Я завышаю оценку на балл, делаю это осознанно, хоть и осознаю, что не должна. Ну не поднимается у меня рука поставить ниже. Это прямо внутренняя борьба. Я так люблю петровогрипп, и так наслаждалась языком в Отделе, что проигрываю и проигрываю в этой борьбе за справедливость…

Понравилась ли мне книга? Вот как ответить на этот вопрос... В целом да, в частностях нет. В книге есть завязка, развязка, ответвление и три повторяющихся куска. Завязка, развязка, ответвление мне понравились, а еще очень понравилось, что книга происходит «здесь и сейчас», мы наблюдаем упоминания Стима, аниме, поняшек, Южного парка и других Великих Достижений Нашей Эпохи. Мне нравится, как Сальников стебется над нашим сегодняшним днем, как честно и без прикрас показывает офисную и семейную жизнь, в переводных романах такой вот нашей жизни не найдешь. Последний абзац книги несет очень понятную и знакомую мне мысль, объясняя, что вообще тут происходило.

К чему тогда метания в начале отзыва, спросите вы? Вот эти три повторяющихся куска – очень затянуты, местами скучны. С одной стороны, я понимаю, что чтобы изобразить иллюзорность и неадекватность нужно было именно так. С другой стороны, «так» я не прочувствовала. По сути своей тут были ситуации триллера, я ведь должна была в шоке и страхе обтекать пОтом и скользить на стуле от влаги. Но этого не было, при всем богатстве описаний, я не чувствовала ужаса героя от предстоящих и свершившихся убийств. Меня куда больше пробирал страх героя перед женой, когда он взвешивал все свои слова, чтобы не сказать такого, что побудит жену злиться. А вот страхи перед убийством мною встречены были холодно. Может быть это внутреннее отрицание?

Мне понравились персонажи, вот прямо все. Очень габаритные и объемные. Я их всех видела, и оценила наличие равновесия среди отрицательных и положительных качеств, что делает каждого не плохим, не хорошим, а серым - живым.

Эпилог на даче аурой своей отдавал мне петровогриппом, и от этого прямо теплом накатило, но меня расстроило, что судьбы героев автором оказались брошены. У них была жизнь до отдела, была жизнь в отделе, но что с ними будет после отдела? А-та-та, незаконченная история. Ждем третью книгу.

Podpolkovnik
Оценил книгу

Объясните мне, пожалуйста, я искренне не понимаю. Вот почему нищета, алкоголизм, разложение, грязные подъезды, хамство в общественном транспорте – это нравится и замечательно, а ещё заслуживает первых премий?
В чём здесь героизм, особенность и привлекательность героев? Своим серым и недалёким умом не могу понять, как не пытаюсь.
Я тоже болею гриппом, езжу в метро и автобусах, но не припоминаю ничего подобного. Это позор. Недопустимое положение вещей. Если это и есть правда жизни, то простите. Я не говорю, что черни не существует, но не нужно канонизировать безобразие и пороки, потому что бедность может быть благородной и чистой.
Данное произведение напомнило поэму в прозе «Москва - Петушки» Ерофеева. Видимо, мне не понять гениальности простого и честного люда, кто живёт по принципу: «чем хуже, тем лучше». Ведь все хотят в Рай, а туда попадают только великомученики. Ребёнка жалко. Хорошо ещё, что одного родили. А то пол-России по 5-6 детей плодят в нищете и пьянстве. Ребята, это полная задница (уж, простите меня, за жаргон)! Восхищаться и балдеть от такого как минимум странно.
После прочтения осталось неприятное и горькое послевкусие.

CoffeeT
Оценил книгу

В рамках новой и заключительно проводимой футуристической программы "Грандмастер критицизма 2017 снисходительно читает российских писателей в 2018" я взял в руки книгу с лучшим названием, которое только смог найти – «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова (из рожденных этим веком отечественных культурных явлений лучше название было только у прекраснейшего фильма Алексея Попогребского "Как я провел этим летом"). Выбор был относительно неслучаен - сей роман был удостоен не очень престижной премии «Национальный бестселлер» и также стал обладателем приза критического сообщества еще менее престижной премии «НОС». Ну и «Медуза» в лице Галины Юзефович что-то написала, но на это точно, при живом Данилкине и мне, обращать внимание не стоит. Вышла книга в стремительно раскрывающей нашу литературу с разных сторон «Редакции Елены Шубиной». Скоро только у них хорошие российские книги и останутся. 416 страниц, оформление обложки беспечное, строго 18+. И только ты эти 18+ открываешь, как на тебя гурьбой накидываются все эти гриппующие петровы. И тащат в мир хороших книг.

Возможно, это не совсем все-таки так. Хорошие-плохие, тут так не работает. Одна из главных интриг романа (про Петрову, ну вы поняли, ага) так и вовсе эти понятийные характеристики растворяет. Это как новый тропический фрукт попробовать, даром что из Екатеринбурга, вкусный али невкусный – ощущений то сколько все равно. Так и Сальников – написал книгу, которая сбивает с толку, но делает это приятно. Наверное, так происходит, когда богатые люди по ошибке не тот бизнес-джет покупают реактивный, с ними вот что-то такое и происходит. Если немного углубиться, то главное, и несомненно, выигрывающее у всех и вся, это язык – такой сочный и насыщенный, что мог бы быть говяжьим и лежать в тарелке Марион Котийяр в Париже. Языком Сальников скрашивает все небольшие шероховатости, присущие полноценной дебютной прозе, над которой, ко всему прочему, работал профессиональный поэт (изрядная напевность, излишний СИМВОЛИЗМ). От этого темп и ритм немного скачет, но так даже интереснее. А уж со временем и местом что иногда творится. Вещи очень занятные и, не побоюсь этого слова, постмодернисткие.

Выигрывает также, безусловно, то, что назвать в романе непонятно как, а в музыке называется «звуком». Тихо! Стойте! Полакайте эту фразу медленно, как пушистая собака в жаркий день. В ней смысла больше, чем в жизни некоторых людей. Продолжим. Так вот, это, знаете, когда приходит такой серьезный, толстый дядька, садится за огромный микшерный пульт и что-то там себе крутит, тихонечко нашептывая в бороду. И, voila, вы через минуту не стая патлатых дурачков, которые своей музыкой могут случайно вывести из комы человека, а группа «Металлика». Все потому что толстый дядька знает как и где подкрутить. Сальников – сам себе такой продюсер, с какой-то абсолютно (опять же) необъяснимой чуйкой он выбирает такой entourage, такой темп, такое всё - что читать становится просто невероятно приятно. Возьмите хоть гриппозное состояние лихорадочного полубреда, в котором постоянно кто-то из героев находится. Сальников с легкостью литературного Ван Гога передает это знакомое абсолютно всем состояние, причем делает это с точностью человека, который это состояние придумал. Бэкграунд в книгах либо есть, либо нет, но Сальников, черт возьми, этот парень пошел еще дальше. Он в романе "Петровы в гриппе и вокруг него" еще один герой.

Но окончательно смысловую черту проводит Игорь. Так оно часто и в жизни бывает, но здешний Игорь – всем игорям игорь. Так точно попасть в этот полусобирательный, полумифический, но точно живой образ мог только выдающийся мастер. Опять же, являясь по сути, не героем, а частью бэкграунда (вместе с катафалком, в котором он неслучайно появляется), Игорь олицетворяет собой абсолютную силу. Бог и Дьявол. Доппельгангер, Бегущий по лезвию, Робокоп. Игорь. Убедительный образ русского духа и неимоверной силы, которая позволяет пить водку с медведями, строить ракеты и быть добрым. Ка-тет. Пелевин и Донцова. Акинфеев. Игорь. Точно, лучший герой этого века в нашей литературе. Такому только за стол сесть со всеми этими онегинами и живаго.

За всеми этими восторгами, мы подходим к итогам. У нас есть невероятная (в прямом и переносном смысле этого слова), простая и обезоруживающе обаятельная история, которая происходит в поистине монтипайтоновском Екатеринбурге. Прекрасные герои, которые иногда Петровы, а иногда – петровы (ну вы пооняли), язык, которому я уже спел не один панегирик. Все это жмет на нужные кнопки и ракеты Алексея Сальникова летят вверх. То есть, я даже не нашел, к чему придраться, что бывает очень редко. Я не буду тут бросаться громкими заявлениями (хотя статус мне теперь это позволяет), но Сальников умело ткет свое полотно из большей части классики последних пары веков, гремуче взбалтывая в своем языкастом шейкере Гоголя, Булгакова, Довлатова и иже с ними. Делает это подозрительно мастерски, сохраняя неповторимую индивидуальность (не спутаете ни с чем). Чудно и чудно (разноударяемые).

Если бы я мог (а я пока не могу и потом тоже вряд ли), я бы как перевел бы эту книгу на английский - что-то типа Eugene Sully "Petrovs with cold and behold" и на проданные за первые полгода 260.000 экземпляров купил бы Алексею Сальникову бутылку хорошего тосканского вина. Или домашний планетарий. Чтобы просто хорошему человеку было хорошо.

Пока лучшая российская книга нашего десятилетия.

Лучший критик 2017 года

Count_in_Law
Оценил книгу
Петрову иногда казалось, что большую часть времени его мозг окутан чем-то вроде гриппозного бреда с уймой навязчивых мыслей, которые ему вовсе не хотелось думать, но они лезли в голову сами собой, мешая понять что-то более важное, чего он все равно не мог сформулировать.

Изумительная вещь, способная взорвать мозг и формой, и содержанием, и вариативностью трактовок.
Роман до сих пор не опубликован в виде книги, он выходил только в формате журнальных публикаций, но был замечен и вошел в шорт-лист премии "Большая книга" 2017 года. На него обратили внимание Галина Юзефович и "Горький", в Сети появляется всё больше интригующих отзывов, а я до 30 ноября (дня объявления победителей "Большой книги") теперь обречена ходить, сжав кулачки, так сильно отныне болею за "Петровых". И как же хочется верить, что роман скоро опубликует какое-нибудь нормальное издательство. Если что, я первая в очереди за бумажной версией!

О чем эта книга?
Ни о чем. И одновременно об очень многих вещах.
В Екатеринбурге живет 27-летний автослесарь Петров. Всем вокруг он кажется невыносимо скучным, но во внутренних рассуждениях демонстрирует потрясающе парадоксальную адекватность суждений и восхитительную наблюдательность. Накануне Нового года он заболевает гриппом и едет домой на троллейбусе, однако по пути встречает своего старого, полного загадок друга Игоря (то ли депутата, то ли лучшего трикстера всех времен и народов) и отправляется вместе с ним бухать к некому знакомому философу. Параллельно нам рассказывают о жене Петрова - библиотекаре с непроизносимым, но говорящим именем, и их сыне. Все они в конце концов сходятся в одной квартире, чтобы дружно свалиться с гриппом и вести совершенно обычную борьбу с болезнью и еще более обыденную жизнь.

Поначалу книга кажется образцом многословной графомании. В количестве слов и смыслов, вбрасываемых Сальниковым в текст, легко захлебнуться, но и это не убавляет восторга от прочитанного.
Прежде всего, автор обладает потрясающим чутьем на узнаваемые детали. Те самые, от которых начинаешь подскакивать на месте, чуть ли не выкрикивая: "Да! ДА! У меня тоже такое было!" (Если вы смотрели ранние моноспектакли Гришковца, вроде "Как я съел собаку", легко может представить себе нечто подобное, но тут эффект даже сильнее.)
Во-вторых, Сальников удивительно работает со сравнениями и метафорами. Возможно, так сказалось его поэтическое прошлое - раньше он писал исключительно стихи и даже завоевал несколько серьезных призов.
В-третьих, текст напрочь лишен штампов и бесконечно удивляет яркостью используемых слов и образов, но особенно сильно это срабатывает для читателей примерно одного возраста и мировоззрения с автором.
Наконец, автор каким-то невероятным образом умудряется превратить совершенную чернуху обыденной жизни если и не в полноценную сатиру, то в легкий повод улыбнуться.

Дальше...

Для примера:

Старушки были замечательные: одна покупала многочисленные лекарства, подолгу сравнивая их со своим кустарным прайс-листом на поношенном клочке бумаги, вырванным когда-то из тетради в клеточку, другая сверялась со своей собственной памятью, и это было еще хуже, чем если бы у нее был листочек. Когда старушки вышли из аптеки одна за другой, в аптеке перестало пахнуть аптекой и стало пахнуть обычным магазином, по типу хозяйственного, то есть старушки действовали на аптеку как елочки с отдушкой в автомобилях.

Если не понравилось и не поняли, в чем тут интерес, то лучше пройдите мимо и не мучайте ни себя, ни этот текст.

Думаете, на этом поводы для восхищения заканчиваются?
Нет, тут еще есть интереснейший сюжет - закольцованный, сложный, с внезапно выпрыгивающей на тебя мистикой и постмодернистскими финтами.
Ощущение того, что здесь всё ой как непросто, копится подспудно на протяжении всей книги, а финал дает тебе по голове с такой силой, что сразу перелистываешь к началу и берешься перечитывать первую главу, чтобы окончательно убедиться в своих подозрениях.
Концовка сложится идеально, все детали сойдутся без зазоров, как тщательно продуманный пазл, вот только взломать ларчик будет непросто - почти как хитроумную китайскую шкатулку с секретом.

Не буду лишать вас удовольствия от самостоятельной разгадки описанных в книге событий.
Только скажу, что сомневающиеся в трактовке могут найти интервью Сальникова "Российской газете" - там можно обнаружить очевидные намеки на его истинный замысел.

Получалось, что Петров думал, будто он главный персонаж, и вдруг оказалось, что он герой некого ответвления в некоем большом сюжете, гораздо более драматичном и мрачном, чем вся его жизнь. Всю свою жизнь он был вроде эвока на своей планете, пока вокруг происходила античная драма «Звездных войн».

Приятного вам шелеста страниц!

Arlett
Оценил книгу

Все романы Сальникова укрыты вуалью магического реализма, но он совершенно особого сорта, близкого и понятного особенно тем, кто вырос среди реализма хрущевок и бочкового кваса на разлив. Вот тогда романы Сальникова, какими бы чудаковатыми искажениями они не обладали, будут потряхивать читателя током узнавания и родства.

Мир «Опосредованно» отличается от нашего только тем, что сила слова имеет в нем вполне конкретный, не фигуральный характер. Стихи - не все, но тем не менее - оказывают на людей наркотическое воздействие и преследуются законом за написание и распространение. Ни от каждого стиха наступает приход, а те, от которых наступает, называют стишками. Правильная классика стерильна и безвредна, как и мертвая графомания. Наркотиком - литрой - становится текст, в котором есть нерв, есть искра. В нашем мире мы тоже можем чувствовать этот особый пульс настоящих слов, читая разное - от романов до постов в соцсетях, а жажда хорошего текста - отголоски ломки - и здесь знакома каждому читателю.

Лена жила обычной жизнью, в обычной квартире с бабушкой и мамой. В школе была нелюдима, но никогда этим особо не тяготилась. На одноклассниц, дразнивших ее за наряды собственного пошива, не обижалась, как не обижаются на назойливых, но в целом безобидных мошек. Лена четко распланировала свою жизнь: не пить, не курить, первая брачная ночь, карьера женщины-математика. В рамках этих простых целей ей было комфортно, как и в бежевом кардигане с ромбами и большими синими пуговицами, за который ее не раз травили в школе. Подсаживаться на стишки она не планировала. На уроках литературы, когда рассказывали о тлетворном влиянии поэзии, о коллективном наркотическом безумии греков и римлян, о средневековых поэтических сектах, с обязательными примерами из жизни знакомых, которые увлеклись литрой и закончили свой земной путь в канаве, Лена была невнимательна, потому то считала, что это не имеет к ней никакого отношения. А дальше, как это часто бывает, всё произошло по стечению нескольких случайностей и обстоятельств, и Лена сначала попробовала стишок, приход от которого сдвинул ось ее мира, а потом обнаружила в себе незаконное (10 лет лишения свободы, если что) призвание к созданию мощной литры.

Лене пришлось стать двойным агентом между видимой повседневностью и своей потребностью в преступном творчестве. Будь это кто-то другой - не Сальников - и Лена через 10 лет уже стала бы крупнейшей в стране владелицей литропритона с толстыми папками компромата на всех чиновников, авторитетов города и их детей. Таланта у нее хватило бы. Но Сальников все-таки остается в плоскости более вероятной, бытовой системы координат, и Лена становится учительницей математики с семейными неурядицами, которая вынуждена приспосабливаться к своей стихозависимости, чтобы родственники не раскрыли ее тайну. И в этом кроется вся мрачноватая, но и уютная ироничность романа. «Опосредованно» тоже становится тем самым бежевым кардиганом, который с виду может показаться таким неказистым, но на самом деле удобный и какой-то даже утешительно-успокаивающий.

Совмещать семью и творчество, или любую другую потребность в личном пространстве и деятельности, это трудный акробатический номер соблюдения баланса, который приходится поддерживать с переменным успехом между своими желаниями, нуждами домашних, своим временем, силами и чувством вины, но научившись балансировать между этими стихиями, есть шанс стать адептом быта и заставить их не противостоять, а помогать друг другу. И, конечно, особая “начинка” романа кроется в разговорах на кухнях, на скамейках в парках, по телефонам о природе творчества, магии речи и таланта подбирать нужные слова в правильном порядке.

Лично для меня роман «Опосредованно», слова которого до сих пор отдаются во мне гулким резонансом, стал той самой литрой, тем приходом, который не отпускает вот уже несколько дней. В мире Сальникова приходов от прозы не бывает, зато в нашем от его прозы - точно есть.

platinavi
Оценил книгу

С момента прочтения Петровых в гриппе, в моем сердце зародилась любовь к словосложению Алексея Сальникова, и уже третий роман она не утихает, а только растет. Когда я слышу какой-то негатив или аргументированные отрицательные отзывы на эти романы, на глаза мои накатывает пелена, а уши разучаются слышать. И мне очень сильно вся эта ругань напоминает ругань на Льва Толстого, как и трепанация человеческого взаимодействия в "Опосредованно" и "Анне Карениной", я постоянно ловила себя на мысли, что в Карениной было похоже по методу описания причин человеческих поступков, просто поступки описываются разные. Сама манера складывать слова в предложения, длинные, певучие, сложные, витиеватые мне безумно нравится, хотя обычно у других писателей подобное вызывает раздражение. Тут прямо на сердце ложится, напрямую, в обход глаз и ушей. На протяжении всей книги я испытывала кайф и наслаждение, и понимаю, что надо перечитать. Причем перечитать все три, ибо они вызывают у меня тот самый приход, который в романе вызывают стихи Лены. Я хоть и поставила тег "фантастика", только из-за наркотических стихов, прекрасно понимаю, что это самый настоящий реализм, просто с допущением, чтобы можно было интереснее высказаться (как, кстати, было и в предыдущих книгах). Я не понимаю, почему этот роман считают хуже Петровых, на мой взгляд он смотрится чуть ли не прямым продолжением, разве что вместо новогоднего ажиотажа, есть атмосфера лета и учебного сентября. И да, Отдел пока самый слабенький, но он и самый первый! Лично я вижу рост, точнее ощущаю, и ощущение это мне безумно нравится.
Что там, когда четвертый роман? М?

Count_in_Law
Оценил книгу
Что-то такое вот, от чего бухать хочется.

Помню, как одной из первых, задолго до выхода книги, читала журнальную версию "Петровых в гриппе" и потом рекламировала роман всем, кому можно. Это был восторг.
Помню, как сравнивала журнальную версию "Отдела" с книжной и с горечью констатировала самоповторы и наметившуюся печальную тенденцию к наслаждению чернушной российской действительностью, которая в некотором роде соответствовала моему собственному мировоззрению, но и пугала мыслью: "А что же дальше?" Это было сомнение.
И вот сейчас, после выхода третьей книги, подтвердились все мои тревоги, связанные с полюбившимся автором. Сальников все-таки не тот обаятельный злой волшебник, который чарующе рисует окружающую тьму так, что ее хочется принять и полюбить. Он оказался человеком, который, увы, уже не способен сказать ничего нового, а лишь раз за разом красиво рефлексирует на тему тленности бытия. Это больно, в чем-то катарсично, но уже совершенно не моё.

В попытке разобраться, в чем кроются главные причины смены отношения к автору, мне пришлось написать очень много букв, а потом постараться свести их к нескольким главным пунктам-претензиям.

1. В романе напрочь отсутствует главная идея
Описывая жизненный путь главной героини, Сальников вываливает в текст очень много всего - размышления о природе творчества и отрешенности писателя от окружающего мира (которая сродни жизни наркомана, воспринимающего всё через призму и боль собственного особенного состояния), сатиру на обывателей и всеобщее мещанское существование, личную любовь к отдельным литературным классикам и массу узнаваемых деталей быта всех подряд, от простых работяг до гиков (угадай сериал "Теория большого взрыва" по краткому описанию первой серии!).
Но продравшись сквозь 400 с лишним страниц насыщенного текста, ты остаешься в полном недоумении: о чем вот это всё? В романе, по сути, нет сюжета и магистральной темы, прошедшей хоть какой-то путь. Есть только интересный фантдоп, проспойлеренный вдоль и поперек во всех аннотациях и обзорах (стишки как наркотик), и унылая, сагообразная жизнь персонажей во всей её тленной красе.

2. Зашкаливающий уровень "чернухи"
В стране меняются эпохи, а у героев - жизненные обстоятельства, но неизбывная русская тоска и безысходность существования плетутся за ними как привязанные.
Сальников и раньше рисовал довольно мрачные картинки, но тут переплюнул, кажется, всех упражняющихся в том же жанре.

спойлерТрудно воспринимать всерьез произведение, в котором героине по воле автора приходится в один день хоронить ненавистную мать и любимого дядю, а потом еще вечером неожиданно забирать к себе домой маленького сына любовницы мужа, потому что сама любовница попала в больницу и обстоятельства таковы, что больше это сделать некому.свернуть

Могу предположить, что в жизни порой случаются фортели и почище, но в книге подобные вещи выглядят для меня нарочитыми, избыточными и совершенно не нужными.

3. Заигрывание с постмодернизмом
Помните, в чем была истинная гениальность раннего Пелевина? Он умудрялся натянуть сову на глобус - умело накрутить узнаваемую жизнь на что-то такое мутное, мрачно-фантасмагоричное и не до конца понятное, так что дух захватывало, но в голове при этом всегда зудел назойливый жучок легкого разочарования. Вроде обманули тебя, подсунули пустышку в интересной обертке, сделали умный вид, а внутри-то ничего - только модная интеллектуальная игра в узнавание и упражнения в интерпретациях, которые сродни ЕГЭ вместо адекватной проверки знаний (натренироваться можно, просто решить, не зная правил игры - нет).
В этом смысле Сальников - чистый ранний Пелевин. У него тоже всё мрачно, узнаваемо и типа глубокомысленно, с заигрыванием с литературой, поэзией и выдуманными текстами реальных классиков. Да тут даже названия глав в какой-то странный стишок складываются! Не иначе, на приход саморазрушительного "холодка" намекают, которого некоторые персонажи тут так жаждут.
И что? Много вы в этом поняли? Какое удовольствие получили? Только честно!

Автор, конечно, удивительно умный и тонко чувствующий мир человек. Но вот в чем проблема: он еще и мошенник. Подозреваю, что намеренный, а не безобидно невинный. И это самое страшное.
Теперь он честно предупреждает нас, что это не литература, а так, "опосредованно" ("Да я всякую байду пишу, про все подряд, все равно про жизнь выходит, которая сейчас" - пожалуй, одна из самых честных цитат в книге), после чего внаглую скармливает нам собственную картину мира, в которой, как у каждого уважающего себя умника, дожившего в нашей стране до кризиса среднего возраста, нет ни просвета, ни выхода, ни главной темы, ни развития, ни внятного будущего.
Есть только тлен и тоска от окружающих тебя унылых рож и событий.
А еще стишки (или любое другое творчество), которые помогут всё это пропустить, проехать, пережить, но никогда - забыть полностью.
Думаю, лучше (свежее, оптимистичнее, богаче по содержанию, объективнее) мы тут уже ничего не увидим.

Этим можно было гордиться или правда предостерегать от знакомства с людьми, баловавшимися в раннем возрасте огнем, либо еще чем-нибудь опасным для жизни, но у всех это было, а скука заключалась в том, что буквально у всех было почти одно и то же.

Приятного вам шелеста страниц!

zdalrovjezh
Оценил книгу

И прочитала.

И подумала, что это, пожалуй, выход чернушных алкоисторий на новый уровень.

Нет, правда. Ну даже если закрыть глаза на то, что это невероятный вынос мозга и каждый сюжетный поворот в книге, в которой сюжета почти нет, вызывает реакцию "чоо??", все равно!

Новый уровень: эволюция белогорячечной истории "Москва-Петушки", только в Екатеринбурге, а Екатеринбург, товарищи, это не Москва, и те, кто в Екатеринбурге не был, права не имеют говорить слова про нереалистичность этой книги. И не струсил Сальников, уведя сюжет в психодел и разыгравшуюся фантазию главного героя, как это сделал Ерофеев, нет, в этой книге мы придерживаемся ясного сознания, не смотря на промилле в крови. В Екатеринбурге все это - серые будни, реальность, с которой ежедневно ведут борьбу местные жители.

Невероятно прекрасно как-то эта вся вакханалия Петрова срастается в едином порыве со спиралью Петровой и Петровым-младшим и все так перекручивается-перекручивается, и вместе с гриппом поражает и самого читателя.

А потом все. Белое лицо и холодные руки Снегурки - и все.

Count_in_Law
Оценил книгу
Каждый раз об этом говорю, и все равно каждый раз кто-нибудь пытается выделиться то литературным стилем, то циничными шуточками. Понятно, что вы пытаетесь развеять кажущийся идиотизм, и наверху это понимают. Но слишком усердствовать не стоит.

С какой стороны не подходи к "Отделу", от журнальной ли версии или от свежеопубликованной книжной, нарвешься на жирный спойлер.
Книжную версию настойчиво спойлерит "Афиша" и прочие сайты, включающие в описание книги упоминание одного фильма

спойлер("Люди в черном")свернуть

, знание которого сходу раскрывает всю суть сюжета.
Журнальный вариант, бродящий по Сети, начинается с рецензии Владислава Толстова, и это даже хуже, поскольку товарищ и вовсе вываливает все подробности от и до, почти не оставляя пространства для читательской интерпретации.

Ладно, в конце концов "Петровы в гриппе" брали не только сюжетом, но и удивительной, затягивающей атмосферой.
И она тут присутствует, конечно, куда без неё.
Вот только создается при этом унылое впечатление, что автор, хотя и бесспорно прекрасен, но является мастером одного-единственного трюка. И если на "Отделе" техническая сторона номера была сыровата, а юношеский максималистский задор бил через край, то в "Петровых" всё точно наоборот - профессионал отточил навыки, но утратил часть личного обаяния, словно спрятал сшитый на коленке странноватый цирковой наряд и переоделся в костюм, одобренный антрепренёром.
Лучше стало или хуже? Пусть каждый решает для себя сам.

А я попробую рассказать вам, как, по-моему, было дело.

Дальше...

Жил на Урале поэт Алексей Сальников. Человек он был очень неглупый и словом владел превосходно. И вот решил он как-то, аккурат после энных событий, переключиться на прозу. В тот год, знаете, многих переклинило - кого на имперские замашки, а кого, напротив, на стыд за происходящее и окружающих.
Умные люди вообще склонны к рефлексии и порой заболевают от необходимости всё объяснить. Хочешь - не хочешь, а ведь в этом мире жить приходится, а потому тут либо в запой, либо за бугор, либо гриппозным бредом прикрываться, либо такое вот всякое, как в "Отделе" выдумывать, чтобы хоть как-то смириться с неадекватностью людей и событий.

И вот придумал Сальников некую условную семью, где муж с виду ни рыба ни мясо, но с глубоким пониманием абсурдности окружающего мира, жена в полуразводе и сын малолетний в нагрузку.
Все они ходят туда-сюда, вяло живут и наглядно иллюстрируют весь окружающий когнитивный диссонанс, временами проговаривая его прямым текстом, хлёстко и ясно, но как-то слишком прямолинейно.
Есть и фантдоп - та самая объяснялочка, от которой сразу как-то легче становится, что не свои это, а чужие, и жить уже не так тошно, разве что самую малость.
Дальше накидываем массу сочной бытовухи, бесконечных попоек и разговоров, выяснения отношений с женой-пилой и густо пересыпаем специями - великолепным текстом, от которого кто как, а я точно оторваться не в силах, так затягивает.

Ничего не напоминает?
Мне вот, серьёзно, показалось, что на "Отделе" Сальников обкатал героев и мир "Петровых", переболел излишней политизированностью и путанностью дебютной концовки.
Потом на смену главному здешнему финту поставил Артюхина Игоря Дмитриевича, чуть усилил яркость описаний и метафор, поглубже запрятал свою едкую сатиру и написал бесспорный шедевр - тех самых "Петровых в гриппе и вокруг него", читать которых сейчас стало уже таким мейнстримом, что почти неудобно их кому-то советовать.

Но я всё равно советую.
Не связывайтесь с "Отделом", сохраните вкус первого свидания с этими героями.
Этот роман был так, для разгона. Затягивает, но и разочаровывает.
У меня любовь, я "четвёрку" поставила за схожий образ мыслей и навеянные добрые воспоминания о "Петровых".
Не со всеми такое прокатит, вот правда.
И как же жаль, что Сальников пока остаётся автором одной-единственной истории.

Конечно, в городе станет чуть шумнее. Но я бы на вашем месте не особо надеялся. Во-первых для культурного шока нужна все-таки достаточно умная аудитория, которая покупается не только на пляски в церкви, а таковой не набрать в этой стране и восьми человек, я лично знаю пятерых, да и то это я с собой вместе посчитал.

Приятного вам шелеста страниц!