Цитаты из книг автора «Алексей Сальников»

люки мусоропровода были заварены до тех времен, пока человеческая природа не улучшится

Произрастание власти из иллюзорных элит – это не иллюзия? Сакрализация власти – это не один большой фокус?

Это как, знаешь, на лекции по истории про репрессии слушать. Вроде, знаешь, миллионы людей ни за хуй собачий гоняли по стране, расстреливали, а ты этого все равно не видел, в это не попадал, поэтому слова о жертвах не сильно доходят, больше все равно не любишь не каких-то там палачей, а соседа сверху, который в два часа ночи музыку врубает.

Столько трубят в новостях: там того поймали, там этого. Примем законы в защиту морали. Примем закон в защиту защиты морали. У страны ведь нет больших проблем, чем мораль, голубые и педофилы.

Иногда она с ужасом ловила себя на мысли, что лучше бы брат умер еще дошкольником, только-только научившимся читать, потому что дальше дошкольного возраста его любовь к чтению только отпугивала или, что еще хуже, забавила людей – и одноклассников, и учителей. В местах, где даже учитель литературы должен был рубить дрова и посылать подальше местных работяг, чтение было не нужным навыком, а обузой.

Во что мы сейчас верим? Правильно! В Отца, Сына и Святого Духа, то есть в Юпитера, Геркулеса и Меркурия в одном лице! А если еще глубже копнуть, то в Зевса, Геракла и Гермеса! Конечно, мне будут возражать, что нет, нет, богословская мысль пошла дальше этой условности. Да ничего подобного! Для обычного люда – это реально Зевс, Геракл и Гермес.

От автослесаря никто особо никогда и не ждет, чтобы он сыпал латынью.

Основная проблема спектакля казалась Петрову несколько надуманной, потому что, судя по нарисованному заднику, все дело происходило в еловом лесу, где елок, подобной украденной, очевидно, было просто завались. Петрова подмывало крикнуть это тупым людям, так суетившимся из-за дерева, но присутствие матери убавляло в нем уверенности в допустимости такого поступка.

По-настоящему доброе или злое дело люди могут делать только несознательно.

Петров не мог объяснить это словами. Это было какое-то чувство, что все должно было происходить не так, как есть, что кроме той жизни, которая у него, имеется еще какая-то: это была огромная жизнь, полная совсем другого, неизвестно чего, но это была не яма в гараже, не семейная жизнь, нечто другое, что-то менее бытовое, и несмотря на огромные размеры этой другой жизни, Петров за почти тридцать лет к ней не прикоснулся, потому что не знал как.