Цитаты из книг автора «Алексей Поляринов»

В английском есть такое слово: overthinking.

На двери табличка: «Михаил Петрович Штейн, психолог». Он мне сразу не понравился: типичный мистер Всезнайка – седина в бороде и библейская печаль во взгляде. Такой, знаете, ветхозаветный пастух. Как на картинках в детской Библии. Только вместо посоха у него карандаш, вместо хлопчатой жилетки – коричневый твидовый пиджак, вместо барана – я.

– Если глаза – это зеркало души, то ладони – карта характера, – говорил он. – Смотри.

Люди в толпе все делят поровну, даже эмоции, – и в этом проблема. Если человек совершил подлость – ему стыдно. Если подлость совершили два человека – их стыд делится на двоих. Но если подлость совершают миллионы – это хуже всего: ведь разве можно почувствовать одну миллионную стыда?

В этом отличие жизни от беллетристики – в жизни, как правило, нет внятной концовки. Кроме смерти.

Мой отец – математик. Он не верил в мистику, беззубых цыганок и прочую абракадабру. Если бы ему сообщили, что он будет жить вечно, он из принципа тут же пустил бы себе пулю в лоб – просто чтоб доказать несостоятельность подобного заявления.

И везде я был не к месту – как римский сестерций в горсти советских рублей.

это было лишь начало: тогда, накануне семнадцатилетия, она по-настоящему пустилась во все тяжкие, мать хваталась за голову и твердила, что в дочку вселился бес. «Нет, – думала Даша, – нет никакого беса, просто ты меня заебала».

Пить она не любила, ей важен был сам процесс конвертации материнского доверия в бунт, в пустоту.

В суде О'Нилл утверждал, что любой художник имеет право пародировать что угодно и что «Дисней» дискриминирует своих собственных персонажей, то есть ущемляет права Микки Мауса. Вместе с другими андеграундными художниками О'Нилл даже основал общество поддержки мышонка под названием «Фронт освобождения мыши» (Mouse Liberation Front). В итоге сработал эффект Герострата (термина «эффект Стрейзанд» по очевидным причинам тогда еще не было) — попытки запретить комикс сделали его невероятно популярным.