Длинный тост про преступных врачей и безвинных людей, которым вырезают почки
Один гражданин потерял сознание. Прямо на улице он его потерял. Сердобольные прохожие вызвали «скорую», гражданина увезли в больницу, а врачи, пока он без сознания благополучно пребывал, почку-то у него и вырезали. Здоровую почку. И миллионеру зарубежному ее благополучно и задорого продали. А гражданину, когда тот очнулся, сказали, что так надо было, что с двумя почками он из своей комы ни за что не выбрался бы. Вроде б как отягощала она его организм, лишней была, без нее ему теперь вроде б как легче жить будет. И вообще, он к ним уже без почки попал, так что нечего теперь попусту разоряться, на опытных врачей поклеп возводить.
А одна дамочка решила свои зубы проверить. Пошла к зубному врачу, а тот сказал, что один зуб удалять надо. А она сказала, что боли боится, а он тогда общий наркоз ей предложил. А она согласилась, а он ее усыпил и почку вырезал. Продал миллионеру зарубежному задорого, а дамочке сказал, что она к нему уже без почки пришла. А зуб так и не удалил, стервец, хотя деньги с нее за это заранее взял.
А еще один гражданин пошел на медицинское обследование. Добровольно пошел, чтобы здоровье проверить. А дальше все по известной схеме покатилось: наркоз, почка, счастливый зарубежный миллионер и наглое утверждение, что он на обследование уже без почки пришел.
А один гражданин не стал дожидаться, пока у него врачи втихомолку почку вырежут и задорого продадут. Он сам потребовал ее вырезать и в баночку с физраствором запечатать, и сам тому миллионеру зарубежному продал, который чужие почки собирает. И тоже, между прочим, задорого продал. Таким вот предусмотрительным этот гражданин оказался.
Так выпьем же за то, чтобы народ расставался с лишними почками добровольно, с радостью, и получал за это деньги в полном объеме, не делясь с врачами-аферистами. Ведь почки – орган парный, и если лишиться одной, ничего страшного не произойдет. Ну, разве что пить поменьше станешь, потому что одной почке все же трудней, пожалуй, алкоголь по организму перегонять с места на место будет. Ну так это даже и хорошо, это для здоровья полезно, когда пьешь меньше. Вот за это и выпьем…
***
– Ни к каким Бончам-Круповым я больше ни ногой! – испуганно вскрикнула Фотомодель. От этого испуга она выпила водку залпом и тут же попросила еще. – Я с почками расставаться не намерена, они мне самой нужны!
– А как же аборт? – вкрадчиво подкинул Бывалый.
– Да не беременная я! С чего вы такое взяли!
– А цветы тебе дарили?
– Дарили, конечно. Как и всем порядочным девушкам… А что? – после некоторой паузы подозрительно спросила Фотомодель и прищурилась, ожидая какого-нибудь подвоха.
– Хорошо девкам, – вдруг сказал Бывалый как бы не ей конкретно, как бы просто рассуждая вслух. – Порядочным – в особенности.
– Чем же? – поинтересовался Интеллигент. – Собственно, я не возражаю, но прошу это утверждение обосновать.
– Он у нас человек от науки, – подмигнул Бывалый Общественнику, – любой пустячной аксиоме наглядных доказательств требует. – Чем, говоришь, хорошо? А хотя бы тем, что им дарят цветы, конфеты, и все это за просто так.
– А кто дарит-то?
– А парни. Разве не хорошо девкам от этого?
– Хорошо, наверное, – предположил Интеллигент, готовый согласиться с такой точкой зрения. – Мне вот никто ничего за просто так не дарит.
– Чего ж тут хорошего? – вдруг возразил, с ловкостью фокусника меняя свою позицию, Бывалый. – У бедных красавиц после тех конфет беременность зачастую развивается. А парень, что цветы дарил, к тому времени давно смылся. А беременность, она дополнительными едоками для семьи обычно оборачивается. Вот так.
– От цветов беременность? – недоверчиво уточнил Общественник.
– От цветов, – подтвердил Бывалый. – Ну и от конфет еще. Особенно дорогих, в красивых коробках. – И со значением посмотрел на Фотомодель.
– Да не беременная я! – нервно закричала та. – Прекратите свои грязные намеки!
– Выходит, ничего за просто так в жизни не бывает? – подвел итог Общественник. Он выглядел разочарованным.
– Выходит, так…
Некоторое время помолчали, переваривая эту ценную мысль.
– Кстати, насчет почек, – подал голос Общественник. – Не верю я, что врачи их воруют. Глупости все это.
– Ну, про почки, положим, был просто тост, – с легкостью согласился Бывалый. – Происходило ли такое в жизни – никто точно знать не может. Кроме тех растяп, конечно, которые сейчас на одной почке жизнь тянут. А вот насчет того, что врачи честному народу нарочно пакостят – давно известный факт. С этим, надеюсь, никто спорить не собирается?
– Я – нет, – быстро сказала Фотомодель, болезненно поморщившись. Возможно, она вспомнила что-то неприятное, связанное с квалифицированной врачебной помощью.
– Мне с врачами сталкиваться не приходилось, – беззаботно отозвался Интеллигент. – У меня со здоровьем порядок.
– Твое счастье, – поздравил его Бывалый. – Не то бы сейчас по-другому пел.
– Что, с одной почкой ходил бы? – насмешливо спросил Интеллигент. – Ты это на полном серьезе?
– С одной или вообще без оных, про то мне неведомо, – веско бросил Бывалый, – а вот настроение тебе б испоганили – точно.
– Это с чего вдруг, позвольте поинтересоваться?
– А с того. Просто нравится им людям настроение поганить. Если до почки не доберутся, то хотя бы нахамят. Просто так, из вредности.
– Что, и подтверждения имеются? – все так же насмешливо спросил Интеллигент.
– Имеются, – подтвердил Бывалый. – Вот, слушайте…
И рассказал следующее:
Жил себе, поживал, один хороший человек. Жил спокойно, пока у него зубы не разболелись. Тогда и пошел к врачу впервые в жизни, потому что до того не болел ни разу. Зубы удачно подлечил, а там его и к другим врачам уговорили. Осмотреть лишний раз организм, мол, никогда не помешает. Профилактика, говорят, на то и существует, чтоб болезни будущие обнаруживать.
Ну, пошел тот человек на ту профилактику. Удачно всех врачей прошел, а вот на сексологе Арапетяне вдруг застопорилась вся профилактика эта научная. Много чего неприятного наворотил этот хрен сексологический, который пенсне старомодное для важности нацепил. Но главное – то самое, что он всю жизнь полноценным половым актом считал, сексолог Арапетян какой-то поллюцией обозвал. А ведь они с женой аж двадцать лет прожили, детей нарожали, и не знали до сих пор, что не по науке мудрено-арапетяновской живут. Сексологической, то есть, науке. Оба двадцатилетним своим супружеством довольны были и никаких сексологических претензий друг к другу не предъявляли.
– А дети тогда откуда? – вскричал добрый, но наивный человек.
– А это вы у жены своей спросите, – Арапетян отвечает. И для усиления ехидного эффекта стеклами своего пенсне нагло так сверкает.
Закручинился было тот человек хороший, а потом его вдруг и осенило, что хитрые арапетяны такими вот псевдонаучными способами денежки из народа вытянуть норовят, оттого и пугают его поллюциями всякими, да еще стеллажи книжками умными заставили для убедительности. Чтоб у простого люда доверие к ним было, хотя на деле, может, там одни обложки от тех книжек стоят – поди, проверь, если они за стеклом спрятаны… И еще понял, что этот ученый Арапетян нарочно его дураком выставить хочет, потому и про оргазмы какие-то мифические наплел. А уж словечки-то какие паскудные специально для унижения других напридумывал!.. А еще его осенило, что теперь делать надо.
Вот он и сделал, как осенило. Пенсне Арапетяну разбил, а бумажки нехорошие, псевдомедицинские, что тот на него состряпал и уже в личную карточку успел занести, чтобы потом другим аферистам показывать и над ним смеяться – все подчистую в мелкие клочки изорвал. И нечего из него дурака сексуального делать, да еще денежки через то выманивать! Кровные, между прочим, денежки. Потому что для кого поллюция, а для кого и полноценный половой акт. И очень приятный, кстати, хоть и неправильный с точки зрения лжеучения Арапетяна.
Именно так он деятелю в белом халате и сказал, пока тот к разбитому носу марлю прикладывал да треснувшее пенсне под столом искал. И нечего народу мозги пудрить, денежки из него тянуть. Те, которые кровные. А еще книжки умные на всеобщее обозрение выставлять, врачом шибко грамотным прикидываться. Гиппократ хренов…
Так прямо про Гиппократа и сказал, когда аферисту от медицины вторая марля потребовалась, и когда он за своим пенсне второй раз под стол нырнул. Так и сказал, да, чтоб впредь неповадно было.
Такая вот история. Медицинская.
***
– Все бы ничего, – прокомментировал внимательно выслушавший Бывалого Общественник, – да только одна неувязочка во всех этих твоих историях имеется. Правдивости она мешает. Почему-то у тебя что ни врач, то обязательно неумеха и аферист. Можно подумать, все врачи только из таких и состоят.
– А можно подумать, что нет, – удивился Бывалый. – Они ведь нарочно в медицину просачиваются, чтоб хорошим людям гадить. И еще – потому что в белом ходить любят. Форс у них такой. Дипломы медицинские по блату покупают, а потом над народом трудовым изгаляются…
– Кстати, о поллюциях, – начал было задумавшийся о чем-то своем Интеллигент.
– Не надо о поллюциях! – поспешно возразила Фотомодель. – Давайте лучше опять о красивых девушках. Мы это заслужили. Своими нелегкими кастингами заслужили, правда!
– Давайте о девушках, – согласился Бывалый. – Но и о поллюциях при этом забывать не будем. Эти две вещи порой тесно между собой связаны.
– Девушка – не вещь, – возразила Фотомодель. – И какая между ними связь?
– Кстати, как вас зовут, сударыня? – неожиданно спросил Бывалый и его так же неожиданно поддержал Общественник:
– Да, вы не представились, а девушку некрасиво соответственно профессиональной принадлежности называть. – С тем, что сам он отныне Общественник, он, кажется, смирился окончательно. Более того – это прозвище ему, кажется, даже нравилось.
– Какой еще такой принадлежности? – с недоумением спросила девица. – Меня так и зовут – Фотомодель. Имя у меня такое. Разве не красивое?
– Тогда слушайте, что сейчас расскажу, – вкрадчиво проговорил Бывалый, в то время как Общественник с Интеллигентом переглянулись с отвисшими от удивления челюстями. – Значит, как договаривались, о поллюциях…
– Мы договаривались о девушках! – с горячностью возразила Фотомодель.
– Будь по-твоему. И налейте-ка дамочке, чтобы лучше слышала, – приказал Бывалый. – Эта история и ее некоторым образом касается.
– Это как? – Осушившая стакан Фотомодель шумно выдохнула, и Общественник услужливо протянул ей плавленый сырок.
– А вот как…
И Бывалый рассказал следующую историю:
Оттого он назвал дочку именем красивым, что романтичным был. Сериалы любил по телевизору смотреть еще больше жены своей, по жизни восторженной. Дочку они как раз ждали, когда какой-то очередной сериал шел про что-то. Люция там была такая, в сериале том длинном. Красивая девушка и округлая, как и имя ее. Но не станешь же дочку по-иностранному называть, пусть и красиво. В России, чай, живешь, а не там, где Люции округлые произрастают. А из здешних имен – Полина ему дюже нравилось. Тоже красиво и округло, на манер Люции. Тут-то его и осенило: Полина плюс Люция – вот и получи Поллюцию! И красиво, и округло, и по-нашему – не по-иностранному какому. В общем, все женские добродетели через одно хорошее слово в имени этом чудном слились.
В ЗАГС-е ему так и сказали:
– Вы, Федор Никанорович, молодец. Не каждый имя такое красивое для любимой дочки подобрать способен. Нынче ведь в моде имена все больше новые, зарубежные, демократические. Или наши, красивые, но тогда не демократические, не то что у вас. У вас и того и другого в меру соблюдено…
И велели в коридоре подождать.
А там как раз сидел один из тех, что с демократическими именами в ЗАГС приходят. И тоже подивился имени красивому, Федором Никанорычем придуманным, а заодно о беде своей рассказал. Не хотят, подлецы ЗАГС-овские, сынишку его, тоже пока не рожденного, регистрировать. БОрис НИколаевич Ельцин в Кратковременной ЗАвязке – имя такое хорошее придумал, демократическое. Бониекза, в общем, если коротко. И любому подойдет – даже если дочь родится. Навроде Жени что-то. И мужское и женское – одновременно. А эти, из ЗАГС-а, которые равнодушные, и говорят ему нагло: регистрировать Бониекзу отказываемся, потому как имя это лживое и президента нашего порочит. С чего бы это вдруг Борису Николаевичу в завязку уходить, пусть даже и в кратковременную. Он мужик крепкий, а потому – глупости все это и оговор демократического вождя. И другое имя предложили: Борис Николаевич Ельцин на аортокоронарном шунтировании под руководством знаменитого кардиохирурга Акчурина. Не менее демократическое, красивое, и, что самое важное – правдивое.
А мужик – ни в какую. Бониекза, как ни крути, покрасивше Акчурина будет, пусть даже тот и шибко ученый по своей медицинской линии, по которой людей скальпелями вовсю кромсают. Вот и сидит теперь, приговора окончательного дожидается.
Потом мужика того упрямого вызвали дальше Бониекзу его, еще не родившегося, обсуждать, а затем и до Федора Никанорыча очередь дошла. Утвердили, конечно, Поллюцию его. Очень быстро и почти единогласно утвердили. Чай, в комиссии тоже не дураки сидят. Только один какой-то против хотел проголосовать, потому что плохо выспался – чего с такого взять.
А потом все вкривь и вкось пошло почему-то. Но не сразу. В детский сад Поллюция более-менее нормально отходила. А вот в школе – началось…
Больно глупыми учительницы в этой школе оказались, потому как молоденьких набрали. А классный руководитель в возрасте мужчиной оказался, и потому еще более глупым. И это не придирки, потому что как еще таких, с позволения сказать, учителей охарактеризовать, если они постоянно в дурацкие ситуации попадали? А ситуации такие сами же по своей глупости и учиняли.
Входит, к примеру, классный руководитель в учительскую, и спрашивает озабоченно:
– Никто мою Поллюцию не видел? На прошлом уроке ведь еще была, а сейчас исчезла куда-то.
Молоденькие учительницы почему-то краснеют и из учительской наперегонки выбегают. Ну не дуры ли?.. Или наоборот. Входит такая молоденькая в учительскую:
О проекте
О подписке
Другие проекты