ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Грузовик тут же тронулся, а через задний борт, не прикрытый брезентом, Лёнька видел, как исчезают городские домики и чахлая растительность вдоль дороги. Постепенно начали появляться берёзовые рощи с редкими соснами, как бы показывающие, что человеческое жильё закончилось и началась тайга.

Воспоминаний о прошлой поездке в Золотую Гору у Лёньки не возникало, и он молча сидел на бортовой скамейке, крепко вцепившись в борт машины, наблюдая за извилистой дорогой и сопками, покрытыми густым лесом.

Порой машину подбрасывало на ухабах, так что приходилось постоянно амортизировать ногами, чтобы не отбить себе зад о деревянную скамейку. Эти прыжки на скамейке мужики воспринимали недовольно, иной раз и с матами, на которые Лёнька перестал обращать внимания. Здесь все так говорили, поэтому для него не стало новостью, что из десяти сказанных слов только пара, а то и тройка, произносились, как в словаре Даля.

Мужики периодически то начинали разговоры, то ехали молча. Лёнька не лез к ним со своими россказнями, а молчал, наблюдая за дорогой.

Далеко за полдень грузовик наконец-то въехал на прииск Золотая Гора и остановился перед большим деревянным домом.

То, что это контора прииска, Лёнька понял по красному флагу над крыльцом и большой табличке слева от двери, говорящей о том, что здесь находится начальство.

Остановившись перед конторой, шофёр посигналил и через пару минут из дверей вывалился громадный небритый мужик. Видать, он находился здорово под мухой и сильно на что-то зол.

Как потом оказалось, из конторы вывалился директор прииска – высокий, бородатый и горластый мужик.

Его голос, как раскаты грома, моментально нарушил первозданную тишину, царившую на улице прииска.

– Ну и где этот папенькин сынок? – чуть ли не орал он. – А ну, быстро его ко мне. Я тебе покажу, как надо матушку уважать! Ты у меня узнаешь, как мать ценить! – А дальше шёл набор слов из великого русского языка ненормативной лексики, уточняющий, как именно этот маменькин сынок должен уважать свою мать.

«Вот это да! – опять пронеслась мысль в Лёнькиной голове. – И тут уже все про всё знают! Что будет?..»

Выпрыгнув из кузова грузовика, Лёнька, вскинув рюкзак на плечо, подошёл к недовольному директору.

– Здравствуйте, – и, посмотрев в глаза директору, попытался начать беседу. – Я Макаров…

Но тут ни о какой беседе и речи не могло идти.

Директор уставился на Лёньку красными выпученными глазами и заорал:

– Да знаем мы, что ты Макаров! Чего застыл тут столбом? – и, махнув рукой на вход в контору, скомандовал: – Иди! Или тебе особое приглашение надобно?

Обходя директора за полметра, Лёнька учуял стойкий запах спиртного перегара, исходящего от того, но, осторожно обогнув препятствие, проскользнул в открытую дверь.

В комнате, где он оказался, хоть и были открыты все окна, но из-за полумрака и густого облака сизого табачного дыма Лёнька с трудом разглядел несколько человек, сидящих за столом.

От такого смрада, стоящего в помещении, он даже закашлялся, чем вызвал смешок у кого-то из сидящих.

– Ты смотри-ка, какой неженка к нам заявился, – раздался чей-то скептичный голос, на что кто-то из сидящих негромко хмыкнул.

Когда глаза привыкли к полумраку, Лёнька рассмотрел, что за длинным дощатым столом сидели несколько мужиков, с неподдельным интересом разглядывающие его.

Кто из них кто? Лёнька понятия не имел, да и видел он их всех на одном месте. Его интересовал единственный вопрос. Чем же всё это закончится? Почему-то серьёзность ситуации, в которой он оказался, до него ещё не доходила. У него создавалось впечатление, что всё это происходит не с ним, а в каком-то кино, которое он смотрит с последних рядов огромного кинозала.

А закончилось всё это очень быстро и банально. Бородатый директор, сев во главе стола, проорал:

– Зиновий! Вот тебе пополнение для твоего отряда.

Этим криком директор обратился к одному из сидящих за столом. Им оказался молодой парень в светло-зелёной стройотрядовской форме с несколькими значками на груди.

Зиновий с интересом смотрел на Лёньку.

От крика бородатого у него на лице не произошло никаких изменений. Наверное, бородатый частенько находился в таком состоянии, и все здесь давно привыкли к этому.

От криков со стороны бородатого у Зиновия только взгляд заострился на Лёньке. Он встал из-за стола, не спеша подойдя к нему, потрепал по плечу и кивнул в сторону выхода:

– Пошли в барак. Я покажу тебе твоё место, – и, уверенный в том, что Лёнька безоговорочно последует за ним, пошёл на выход из комнаты.

Подчинившись приказу своего будущего командира, Лёнька последовал за ним.

Не успели они выйти, как в правлении снова раздавались громогласные вопли бородатого. Чувствовалось, что он всерьёз долбал своих подчинённых.

Выйдя из правления, Зиновий подождал, пока Лёнька с ним поравняется и начал разговор.

– Ты вообще представляешь, куда ты приехал? – как бы безразлично начал он.

– Да. В стройотряд я приехал, – уверенно подтвердил Лёнька.

– А что этот стройотряд от мединститута, знаешь? – продолжил Зиновий.

– Знаю, – кивнул Лёнька, без всяких объяснений, что узнал об этом от папы два дня назад.

– И что теперь я буду твоим командиром, знаешь? – Зиновий вопросительно закончил фразу, со значением посмотрев на Лёньку.

– Да понял я, понял. – Важность Зиновия уже начала раздражать Лёньку, и он хотел только одного – чтобы Зиновий отстал от него со своими вопросами.

– А так как ты всё это понял, то уясни себе одно: что ты будешь работать вместе с нами и наравне со всеми нами. И поблажек я тебе никаких делать не буду, а буду только от тебя требовать работы и только работы. – И, остановившись, добавил: – А так как ты папенькин сыночек, то и спрос с тебя будет двойной. – Зиновий прямо и без стеснения смотрел Лёньке в глаза. – Потому что я здесь командир. Я здесь твой начальник, и ты обязан мне подчиняться.

Сделав такую вводную, Зиновий пошёл дальше, продолжая свою мысль, из которой Лёнька понял, что Зиновий бог и царь над всеми в отряде. А директор прииска, то есть бородатый – бог над ним. Над Зиновием. До начальства далеко, а правда всегда у Зиновия в руках. Поэтому не рыпаться, приказы не обсуждать, а подчиняться им и, перефразируя Ленина, Зиновий добавил:

– Работать, работать и только работать. А еду и кров я тебе обеспечу. Расчёт будет по окончании работ.

Из дальнейшего инструктажа выяснилось, что отряд строит гараж, детский сад, столовую и остальное, что ещё потребует директор. Рабочий день от подъёма до заката. А так как здесь север, то подъём и закат будет делать сам Зиновий.

Они дошли до барака и, войдя в него, Зиновий указал на одну из свободных коек со свёрнутым на ней матрасом:

– Эта будет твоей. – И, выглянув из дверей на улицу, громко крикнул: – Зина!

– Чего тебе? – откуда-то издалека послышался девичий голос.

– Иди сюда! – так же громко позвал он невидимую Зину.

Вскоре в барак вошла красивая стройная девушка в белом переднике и с таким же платком на голове.

– Чего тебе? – вопросительно посмотрела она на Зиновия, искоса глянув на Лёньку.

– Он будет здесь спать, – указал Зиновий пальцем на пустую койку. – Принеси ему бельё.

– Сейчас. – Зина дёрнула плечом и, резко развернувшись, вышла из барака.

– Ладно, – осмотрев барак и заглянув под все койки, произнёс Зиновий. – Ты тут устраивайся, а я пойду, посмотрю, как там парни работают, – и вышел из барака.

Лёнька огляделся. Куда же это его занесло? Но пока ничего особенного не увидел.

Здесь, как и во всех общежитиях, рядком стояли кровати с панцирными сетками.

В комнате, где находился Лёнька, стояло с десяток аккуратно заправленных коек. Но его удивил порядок в комнате.

Полы подметены, ничего лишнего не валялось и нигде ничего не разбросано. Кровати аккуратно застелены одеялами. В изголовьях под ними на каждой кровати лежала подушка.

Роба и дождевики вывешены на общей вешалке, прибитой к стене, а личные вещи в рюкзаках лежали под кроватями.

Порядок в бараке Лёньке понравился. Он чем-то отдалённо напоминал ему кубрик в училище, к которому он уже привык за последний год обучения.

Развернув матрас на кровати, указанной ему Зиновием, он уселся в ожидании Зины.

Вскоре она появилась со стопкой постельного белья в руках.

– На, вот тебе бельё. Стелись сейчас, если хочешь, – протянула она Лёньке стопку с бельём. – Тут две простыни, наволочка и полотенце, – начала пояснять она. – Меняем бельё раз в неделю. Так что смотри, здорово не пачкай его. Нас тут девчонок четверо всего. За всем и так не успеваем следить. Так что будь аккуратен, пожалуйста, – мягко попросила она, пристально посмотрев Лёньке в глаза.

– Спасибо, – от такого внимания к своей персоне Лёнька неуклюже поблагодарил её, принимая бельё. – Не переживай. К порядку я приучен. Нас в училище его научили соблюдать. – И, улыбнувшись, так же откровенно посмотрел на Зину.

– Где это там у вас? – не поняла она.

– В Мурманске, – гордо произнёс Лёнька.

– Там что, тоже военные училища есть? – удивлённо посмотрела Зина на Лёньку.

– Нет, не военное, – поправил её Лёнька, – а мореходное.

– Как мореходное? – не поняла Зина. – Ты что, на моряка учишься?

– На них не учатся, – поправил её Лёнька, – а ими становятся. А я на механика учусь.

– А-а, на механика, – разочарованно протянула Зина, – а я-то думала…

– Чего ты думала? – не понял её разочарования Лёнька.

– Ничего не думала, – сама себя прервала Зина и переключилась на другую тему: – Ты кушать-то будешь? Небось с утра ничего и не ел, – заботливо посмотрела она на Лёньку.

– Точно, не ел, – подтвердил её догадку Лёнька. – Только пару пирожков утром умял.

– Ну, тогда давай, – доброжелательно продолжила она, – пошли. Я тебя покормлю.

От такого предложения Лёнька не смог отказаться, утвердительно кивнув Зине:

– Ага, сейчас, – и, положив стопку с бельём на койку, задвинув под неё рюкзак и осмотрелся в бараке. Ему тут определённо нравилось, но, не забывая о приглашении Зины, двинулся вслед за ней.

Зина его ждать не стала, а направилась к соседнему домику, в котором, по всей вероятности, и находилась кухня со столовой.

Войдя в домик, Лёнька огляделся. Он оказался в большой светлой комнате с двумя длинными дощатыми столами и с такими же длинными скамейками по обе стороны от них. В конце комнаты стоял стол с чистой посудой и плита, на которой сейчас стояло несколько больших кастрюль.

Зина у плиты стояла с двумя девушками, с интересом разглядывающими Лёньку.

Одна из них, высокая блондинка, после минутной паузы первой нарушила молчание:

– Тебя как зовут-то?

– Леонидом меня зовут, – буркнул Лёнька, невольно оробевший от таких откровенных девичьих взглядов.

Что-то отвык он от женского внимания за последний год. Там, в училище, если в столовой и работали женщины, то эти дородные тётеньки на курсантов вообще не обращали внимания. Для них курсанты являлись объектами, которым надо раздать приготовленное варево и проследить, чтобы эти шустрики за собой наводили порядок, да чтобы первокурсники с вечно голодными взглядами, чего-нибудь ненароком не стащили. А когда иногда по воскресеньям в училище устраивались вечера с танцами, то на них, первокурсников, девчонки вообще никакого внимания не обращали. Их больше привлекали старшекурсники.

Поэтому от таких взглядов, которыми на него смотрели три симпатичные девушки, Лёньке сделалось как-то неловко.

– И откуда ты приехал? – Блондинка беззастенчиво продолжила расспросы.

– Из Свободного я приехал. – Что-то Лёньке расхотелось откровенничать, думая, что таким образом он избавится от дальнейших расспросов.

Но тут он глубоко ошибался, потому что вопросы посыпались с невероятной скоростью.

– А почему Зинка говорит, что ты из Мурманска? – Блондинка с хитринкой посмотрела ему в глаза.

– А потому что я там учусь, – пояснил Лёнька, в изумлении подняв брови.

На этот раз Лёнька действительно удивился. Когда это шустрая Зинка успела выдать подругам такую информацию? Ведь после её прихода на кухню прошло не больше пяти минут.

«Ну, Зина! – удивлённо подумалось Лёньке. – Вот это информатор! В ЧК бы тебя».

– Да ты не переживай особо, – успокоила его блондинка. – У нас тут о тебе уже второй день всякие разговоры идут.

– Какие разговоры? – насторожился Лёнька.

– Да всякие, – махнула рукой блондинка и, отвернувшись к плите, принялась помешивать что-то в одной из кастрюль.

– А что именно? – настаивал на ответе Лёнька.

– А тебе оно надо? – повернулась блондинка к Лёньке. – Ты чё пришёл? Отношения выяснять или кушать?

– Конечно, кушать. – Лёньке не пришлось ничего преувеличивать. Он действительно проголодался, ведь с самого утра и попить толком нигде не смог.

– Вот и садись, – блондинка указала на один из столов, – я тебе сейчас положу. Хоть немного поешь. А то видишь, какие у него глазюки голодные, – и, посмотрев на своих подруг, они рассмеялись.

Лёнька послушно сел за стол, стоявший ближе к плите, и послушно принялся ждать, когда девчонки его накормят.

Блондинка поставила перед ним железную миску с кашей и присела на скамейку, стоявшую по другую сторону стола.

– Ты не обижайся, что я на тебя наехала со всякой глупостью. Но нам же, – она обвела взглядом подруг, – интересно знать, кто это к нам приехал. – И, ещё раз показав на примолкших девчонок, продолжила: – Это Зина. Ты её уже знаешь. Это Катя, – она показала на стройную брюнетку. – Ленка где-то сейчас порядок наводит. А я Таня. Все мы из мединститута. Закончили первый курс и вот сейчас все мы в стройотряде, – мило улыбнулась она. – Парни работают на стройке, а мы тут – на кухне. Так что тут у нас никаких секретов нет.

Лёнька, несмотря на Танины разговоры, уминал кашу, приготовленную с тушёнкой и после утренних пирожков и голодного дня она казалась ему изумительной на вкус.

Еда, девчонки, откровения Тани произвели должный эффект. Он расслабился и разоткровенничался.

– А я Лёня, – ещё раз представился он. – Учусь в Мурманской мореходке, тоже закончил первый курс и сейчас нахожусь в отпуске. Вот, приехал к родителям. Сам я из Свободного. Там закончил школу в прошлом году.

– А чего это тебя к нам-то занесло? – прервала его излияния Таня.

Разоткровенничавшийся Лёнька уже не мог остановиться и в том же духе продолжил:

– Приехал домой, загулял с друзьями, мама от этого сильно расстроилась, пожаловалась папе, вот он и решил меня от моих корешей сюда отправить.

– Маму он, значит, расстроил. – Девчонки разом прыснули. – Ты посмотри на этого нехорошего непослушного мальчика! – И они заразительно рассмеялись над Лёнькиным рассказом.

Тому стало обидно от такого отношения к себе, но более обидным оказалось то, что он в состоянии своей откровенности не выбирал выражений и ляпнул первое, что пришло на ум. Конечно, он зря вплёл сюда маму, но что уж тут поделаешь. Слово не воробей, его не поймаешь.

Он насуплено сидел перед пустой чашкой и уже не знал, что сказать развеселившимся девчонкам, когда к нему подошла Катя и поставила перед ним полную кружку компота.

Это как-то сгладило обстановку и Лёнька, отхлебнув из кружки, по-прежнему смотрел на веселящихся девчонок, ожидая от них очередной провокации.

– Ты не обижайся на нас, – успокоила его Катя. – Весело тут у нас. Унывать здесь не приходится. Иной раз так напашешься, что только бы до кровати добраться. Да и парням не легче. Завтра всё сам увидишь.

Её слова как-то разрядили обстановку. Девчонки перестали смеяться, сели за стол и уже мирно продолжили беседу об учёбе, о трудностях, которые пришлось всем пережить в этот первый год обучения. Обо всём том, что тревожило и Леньку, и этих смешливых девчонок.

Лёньке с трудом представлялось, что эти хохотушки когда-то станут врачами, будут лечить людей, а он сам тоже когда-то пойдёт в море, хотя рассказывал он об этом вполне серьёзно.

На что Катя как-то задумчиво произнесла:

– Хорошо, наверное, быть женой моряка. Постоянные разлуки и встречи. И если это и в самом деле любовь, то она при каждой встрече будет вновь и вновь разгораться с прежней силой.

– Да брось ты, – перебила её Таня. – Что ты знаешь о разлуках? Я вот когда своего Сашку несколько дней не вижу, то вся от тоски не нахожу себе места. А тут месяцами быть одной… Я даже и не представляю, как это может быть.

Лёнька об этой стороне морской жизни никогда не думал, поэтому задумался над словами девчонок. Точно. А как же это будет на самом деле? Сейчас он это даже не представлял.

За столом воцарилась тишина, которую через некоторое время прервали голоса приближающихся парней.

Катя встала из-за стола и, посмотрев в окно, обернулась к девчонкам:

– Хватит, девоньки, болтать. Сейчас работяги наши придут. Кормить их готовьтесь.

Девчонки поднялись из-за стола и начали его накрывать, а Лёнька, поблагодарив за еду, пошёл к бараку.

Зайдя в барак, он увидел несколько вернувшихся с работы озадаченных и возбуждённых парней.

– Здрасьте, – негромко поздоровался он, но никто не ответил на его приветствие.

Все чего-то суетились. Началась беготня. Кто-то переодевался, кто-то побежал мыться, и на Лёньку никто не обращал внимания.

Видя, что он никому тут не интересен, он прошёл в угол, где находилась его койка, и наклонился над нею, чтобы расстелить бельё, но этого не успел сделать. Неожиданным лёгким боковым толчком в плечо его свалили на койку.

От такого провокационного удара Лёнька, потеряв равновесие, завалился на кровать, но, оттолкнувшись от неё обеими руками, обернулся, чтобы посмотреть на обидчика, и увидел своего одноклассника Черпака.