– ВЕДЬМА! ВЕДЬМА! ВЕДЬМА! КАК ЖЕ МНЕ ЭТО НАДОЕЛО! ЖАЛКИЕ, МЕЛКИЕ, НАДОЕДЛИВЫЕ НАСЕКОМЫЕ, У КОТОРЫХ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ ЗАБРАТЬ СИЛУ! ДА ЕЩЕ И ЭТА НАСТЫРНАЯ ВЕДЬМА! – громыхал неизвестный глас.

Несмотря на то что обычно мне редко приходится пугаться чего-то по-настоящему, сейчас я чувствовал, как страх медленно заползает в мое нутро. Кая тоже замерла, глаза ее резко округлились, а зрачки судорожно бегали из угла в угол, выискивая противника. Понятное дело, боевую стойку мы заняли практически одновременно, как только раздалось первое слово.

– ЧТО ВАМ ТУТ НАДО, СПРАШИВАЮ Я ВАС! ЧЕГО ПОВАДИЛИСЬ БРОДИТЬ, УПЕРТЫЕ НАСЕКОМЫЕ, МЕЖ ПРИЗРАЧНЫХ СТЕН, ТОПТАТЬ И БЕЗ ТОГО ЗАПЫЛЕННЫЕ ДОРОГИ ДА ЕЩЕ И НЕ ПОПАДАТЬСЯ В МОИ ЛОВУШКИ?

Мне показалось или оно действительно раздосадовано больше всего тем, что мы не попали в какие-то там ловушки? Ну так ставить их надо лучше. Голос определенно принадлежал безумцу.

– Покажись! – немного придя в себя, потребовал я.

– ПОКАЗАТЬСЯ? – недоуменно воскликнуло нечто, – ЗАДАЧА СЛОЖНАЯ, НО ВПОЛНЕ РАЗРЕШИМАЯ. ТОЛЬКО ЗАЧЕМ МНЕ ЭТО ДЕЛАТЬ? МОЖЕТ БЫТЬ, ВЫ ПРОСТО СПРЫГНЕТЕ С КРЫШИ И ВСЕ?

В этом предложении звучала самая настоящая по-детски наивная надежда. Будто мы действительно можем подумать о том, чтобы покончить жизнь таким идиотским образом! И вообще, если бы не громовые раскаты, голос вполне мог принадлежать не безумцу, а ребенку. Маленькому, нахальному и до наивности хитрому ребенку, у которого никак не выходит заполучить желаемое.

– Ну, допустим, спрыгнем. И что? – решил я проверить свою догадку.

Кая посмотрела на меня как на идиота. Я подмигнул, мол, все в порядке, доверься мне.

– О-О-О, – протянул невидимый собеседник, – Я БУДУ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВ! ЭТО СТАНЕТ НАСТОЯЩИМ ПОДАРКОМ! А МНЕ ВЕДЬ УЖЕ ТЫСЯЧУ ЛЕТ НИКТО НЕ ДЕЛАЛ ПОДАРКОВ.

Похоже, создание испытывало настоящую обиду по этому поводу.

Стоп. Он сказал «тысячу лет»?!

Что ж это получается: ребенок, которому стукнуло тысячелетие? Бред какой-то.

– Ты понимаешь, – сказал я, успокаиваясь, – если мы спрыгнем, то непременно умрем. Это расстроит нас гораздо сильнее, чем если бы мы не получали подарков две… нет, даже три с половиной тысячи лет!

Существо взвыло. То ли от досады, то ли просто заплакало.

– Но с другой стороны, – интригующе сказал я и выдержал томительную паузу, – мы совершенно точно можем сделать тебе какой-нибудь другой, не менее приятный подарок!

Это сработало: чувство, что за мной наблюдают, выросло стократно.

– КАКОЙ? – с любопытством спросило нечто.

– О, у меня тысячи идей! И все они могут прийтись тебе по вкусу! Но для того чтобы выбрать действительно нужный и полезный подарок, ты должен принять человеческую форму, ну или что-то близкое к ней. Тогда мы все обсудим. Обещаю.

Что ни говори, а возможность держать своего собеседника, особенно от которого исходит угроза, в поле зрения, определенно, успокаивает нервы.

По улицам Путника пронеслась мощная гулкая волна воздуха, так сильно похожая на вздох, за которым обычно должно последовать некоторое требуемое усилие. Например, выполнение осточертевшего домашнего задания. А затем все стихло. Минуты две не было слышно абсолютно ничего.

– Кто это? – прошептала Кая и тут же испуганно прикрыла рот ладошкой: ее шепот на фоне общей пустоты показался невероятно громким. Поэтому она добавила едва слышно: – Что это, пес его возьми, такое?

– Понятия не имею, – так же тихо ответил я, – зато, чувствуешь, хотя бы ветер прекратил плясать вокруг, а то я продрог до костей.

Далеко-далеко внизу послышался шорох и возня. Как будто кто-то копался в земле, только не лопатой, а мысленно – разом разгребая большие пласты песка и мелких сырых камней.

Мы выглянули за ограждение и увидели внизу рядом с домом, на крыше которого находились, вырытую яму. На наших глазах из нее вылетели несколько белеющих, покрытых грязью чумазых палок, направляющихся прямиком в нашу сторону. После того, как они с глухим треском упали рядом, поняли – никакие это не палки, а самые натуральные кости.

Когда после приземления на крышу очередной партии костей новых поступлений не последовало, нашему взору предстал практически целый скелет.

– НИКАК НЕ МОГУ НАЙТИ ПОСЛЕДНЮЮ! НАВЕРНОЕ, ПСЫ УТАЩИЛИ В СВОЮ НОРУ…

После этих слов смотреть на то, что происходит со скелетом, не было никаких сил. Мы поспешно отвернулись в сторону, потому что существо принялось искать плоть, которая медленно облепляла незамысловатый каркас.

– В следующий раз попроси, чтобы оно приняло форму каменного голема что ли. Или вообще чего угодно, только не живого существа, – возмущенно сказала Кая.

Я, едва сдерживая рвотный позыв, согласно закивал головой, всецело выражая раскаяние.

– Ну, так сойдет? – наконец спросило нечто уже нормальным тоном.

Предварительно переглянувшись и приготовившись к любой неожиданности, мы повернулись.

Перед нами возникло не сказать, что прямо ужасное – определенно, более-менее терпимое создание. По крайней мере, блевать от одного его вида уже не тянуло, и на том спасибо. На так называемом лице имелось несколько шрамов, руки и ноги были разных размеров, а в голове зияла дыра, из которой торчали острые края некогда проломленного черепа. Даже некоторое подобие одежды присутствовало: издрызганный в грязи видавший виды пиджак, рваные штаны и ботинки без носков, как будто покусанные вурдалаками. Этот наряд вовсе не претендовал на статус предмета гардероба, он скорее объединял и служил для скрепления отдельных частей тела, чтобы те ненароком не отвалились.

Бывают же големы из камня или дерева, а вот этот был из костей и полуразложившейся плоти, которая, что немного примиряло с ее существованием, совершенно не воняла. Спасибо небесам за это!

– Это будет твоим первым подарком, – скороговоркой произнесла Кая и моментально наворожила шляпу-котелок синего матового цвета, обвязанную шелковой тряпкой в красно-бордовую шашечку. Из-под тряпки торчали четыре вороньих пера.

– Позволь-ка, – она подошла к нему, и он, неловко, но все-таки склонил голову и дал водрузить на себя шляпу. – Совсем другое дело! – радостно воскликнула Кая.

– И правда, хороша! Спасибо, – растроганно поблагодарил голем.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Вы что, о землю ударились, – возмутился он, – живете над городом и не знаете, как он называется?

Я, прикусив язык, натурально остолбенел.

Путник?!

Путник!

Ну конечно же, Путник!

– Невероятно! – только и сказал я.

Кая удивленно перевела взгляд на меня, требуя объяснений.

– Это Город, Кая. Перед нами стоит Город, и зовут его – Путник.

Теперь и интуитка не знала, как на это реагировать. Стояла, таращилась и молчала. Да я и сам выглядел не лучше.

Путник всегда был магическим городом. Вокруг него витало множество легенд. Выстраивались мириады домыслов. Никто не понимал, откуда здесь появляются все эти бесчисленные постройки и предметы, а вещи имеют скрытые в них ловушки. Никто.

А теперь вот есть возможность спросить напрямую.

Что может быть проще?

– Не думал, что все-таки смогу вас поймать в ловушку. Пускай силы и остались при вас, зато внимание ваше я захватил всецело. Забавные ощущения. Никогда такого прежде не испытывал! Вы – любопытные насекомые, – Путник говорил заинтересованно, будто пробуя на вкус новые впечатления, и разве что не причмокивал от удовольствия. – Итак, что вы можете предложить еще?

– Для начала давай познакомимся, – я наконец вышел из ступора, – мое имя Кира, а это…

Договорить я не успел, Путник оживился пуще прежнего.

– Это мне известно, – нетерпеливо прервал он. – Четырнадцать лет и сорок восемь дней назад ты со своим наставником бродил по здешним улицам в поисках ловушек, чтобы тренировать силу. К сожалению, его имя мне неведомо, ведь ты постоянно обращался к нему «учитель».

– Вот это память! – поразился я.

– Любой уважающий себя город ведет летопись, —счел нужным пояснить ситуацию Город, а затем продолжил: – А ты, Кая, дочь степи, из вольного народа интуитов, стала настоящим бельмом на моих просторах. Шесть дней я пытался сломить твой дух, но удача оказалась на твоей стороне – какие-то странные логики утащили тебя наверх, тем самым избавив от смерти. Хотя я до сих пор не понимаю, чего вы так сторонитесь иного существования?!

Похоже, для него убийство, смерть и то, что будет потом, – нечто само собой разумеющееся, просто способ «иного существования». А мы-то, дураки, шарахаемся от всего этого, надо же!

– Ты сказал «странные»? – снова вмешался я.

– Конечно, странные. Как еще назвать двух полуживых марионеток? Из них и сил-то толком не выпьешь. Впрочем, это уже сделали до меня, – сокрушенно вздохнул он.

Ну, точно, не мог патрульный отряд самовольно отнести скиталицу на Крестострел! Такое ощущение, что в Пирамиде кто-то ведет двойную игру. Неужели Совет снова взбунтовался? Когда начинают происходить подобные вещи, это обычно означает одно – смену власти. И смена эта случится на одном из уровней Пирамиды. На каком? Попробуй разберись! Хотя, если подумать, Путник ведь сказал, что патрульные были похожи на мертвых марионеток. Такую ворожбу практикуют, начиная с шестого уровня. И сдается мне, что в скором времени сменится либо на седьмом уровне глава в Совете, либо на девятом – Верховный. Шансов в пользу последнего примерно один к тысяче. Румаи безоговорочно подчиняются все воины с восьмого уровня, он их персональный учитель и наставник. И узнай он о грядущем перевороте, зачистил бы ко всем вурдалакам всю Пирамиду вплоть до катакомб Крестострела. Значит, это Совет. Но зачем ему понадобилось сохранять жизнь скиталице? И почему это событие странным образом совпало с приказом Верховного о моей ликвидации?

– Надеюсь, такие, как ты, Кая, дочь степи, и ты, Кира, будут попадаться мне все меньше, – с огорчением заключил он.

Город, похоже, всякий раз расстраивается, когда у него не получается выпить у кого-то силы. Прямо одержимый какой-то.

– Почему ты так жаден до силы? – неодобрительно спросила Кая.

Голем, разинув пасть, расхохотался.

– В тебе она течет, в нем она тоже течет, – он ткнул полуразложившейся рукой в мою сторону. – Почему бы ей не течь и во мне тоже?

– Резонно, – вздохнула Кая. – Я просто не знала, что ты живешь благодаря ей.

– Все живут благодаря ей, глупая девчонка. Даже камни и трава из других миров. Но мы уходим от темы, вы обещали мне подарок, – напомнил Путник. – Хотя ты свой уже сделала. Твой черед, логик.

Ох и наглый он, этот Город, знает ведь, что не может нам ничего сделать: ловушки его не работают, а этот гнилой кусок мяса так вообще не противник. И все же требует подарок. А я, дурак, с перепугу пообещал. Может, сказать, что передумал? Да, точно, надо сказать прямо, и пусть отстанет.

И только я собрался поставить его на место, как он добавил:

– Поначалу вы мне очень не понравились. Вообще-то, я не люблю подобных вам, таких, кто может сопротивляться моей ворожбе! И уже хотел было перенести вас в жерло великого вулкана, от которого погиб один из обитаемых миров, – воздух там стал непригоден для жизни таких маленьких насекомых, как вы. Но я, и правда, уже тысячу лет не получал подарков. А подарок – дело особое, это тебе не какой-то жалкий обмен с угрозами – подобные ощущения опостылели. Подарок дается просто так, как, например, вот эта шляпа, – он ласково провел негнущимися пальцами по одному из пёрышек.

Кая улыбалась. Ей определенно было знакомо такое чувство. А я, спохватившись, передумал отказываться делать ему подарок. Кто же знал, что Путник способен отправить нас куда угодно… Погибнуть в жерле вулкана не самая лучшая участь.

– Давай подумаем, – сказал я, – что хотел бы получить столь могущественный Город?

– Решай сам, логик. Надеюсь, тебе удастся меня удивить, – отозвался Путник.

И тут меня осенило!

– Путник, я помню, что ты был очень недоволен, когда мы с Каей упоминали ведьму.

Гримаса раздражения тут же отразилась на его неприветливом лице. Похоже, я попал в самую точку.

– Да, – подтвердил он, – это чертовка завелась среди моих улиц и не желает уходить, как бы я ей ни угрожал.

– А ты разве не можешь перенести ее… э-э-э… в жерло вулкана?

Он с сожалением вздохнул.

– На ее бесовскую пещеру наложены чары, неизвестные мне. Все бы ничего, но она вечно треплется сама с собой и при этом постоянно меняет голоса. Да еще и позволяет себе обсуждать меня самого, дразнится и издевается, а выходить, чтобы я ее испепелил, не желает. Поначалу я долго разговаривал с ней, стараясь просто-напросто переболтать. Но она поистине безумна. Как я от нее устал! – голем взвыл и схватился за голову, явно копируя где-то ранее увиденный жест.

Сказать, что Кая была потрясена, значит, не сказать ничего. Я уже догадывался, о чем сейчас пойдет речь. Эта интуитка не менее безумна, чем та ведьма.

– Кира! Это она, ведьма! Сама судьба нам помогает, как я и говорила, – с жаром воскликнула она. – Ты должен у нее побывать. Нет, ты просто обязан.

– Ну, если это избавит от нее Город, то почему бы и нет, – сказал я Кае. А потом обратился к Путнику: – Скажи, если я пойду и попрошу ведьму убраться из… тебя, ты примешь это как подарок?

– ДА! – прогремел оглушительный бас. Город в порыве нахлынувших чувств, кажется, позабыл, что обещал быть более-менее подобным нам.

Я поморщился от оглушительного звука.

– Да, – заметив это, повторил он нормальным голосом. – Это будет отличный, самый лучший подарок. Хотя шляпа, конечно, тоже хороша, и я бы не расстался с ней ни за что на свете.

– Тогда, может, перенесешь нас к ней? – спросил я.

– Нет, пойдем так, – возразил он. – Мне понравилось быть этим существом. Весьма необычно. А я уже давно истосковался по необычному.

Ну да, как же, истосковался он. Просто шляпу не хочет снимать, показушник хренов.

Однако спорить я не стал: язык так и чесался по дороге расспросить его о множестве вещей, потому что меня просто распирало от любопытства. У Каи он тоже, наверное, чесался, но она пребывала в какой-то прострации, вероятно, думая о ведьме и полагая, что сама судьба привела нас к ней.