Фин приоткрыл окно, выплюнул докуренную сигарету и озабоченно глянул на меня, я вздохнул, выругался и кивнул вперёд, нехотя доставая из-под сиденья ОЦ-33 «Пернач». Этого надо было ожидать, глупо пытаться оставаться незамеченным в созданных природой условиях, когда нет места для маневрирования, негде проехать и никак не слиться с автомобильным потоком. Будь это ещё три назад, когда Пицунда жила своей обыденной курортной жизнью мы бы, меняя транспортные средства (Фин на своем верном байке, а я на «Одиннадцатой») легко и непринужденно проследовали за Тер-Алексаняном и, улучив удобный момент, сцепили-бы его как кошка мышку. Без всяких непреодолимых болот, без Кецбы, вообще без посторонних. Этот тип узнал-бы о нашем существовании лишь в самый последний миг.

Но… Проклятая погода внесла свои коррективы и проектировать новые планы у нас нет ни возможности, ни времени. Мы с Фином прошляпили несколько дней в поисках нашего дорогого Рустамчика, а работа должна быть сделана уже сегодня. Ни в понедельник, ни завтра, ни даже сегодня ночью, а именно сегодня и не позднее чем к вечеру.

Таиться и играть в тихие игры с Тер-Алексаняном и Кецбой нам с Фином больше не было резона, кто-то из «Клио» нас раскусил и теперь для нас оставался лишь один метод – силовой.

– Пали по колесам, – распорядился Фин, переключая скорость и нажимая кнопку электростеклоподъемника. С тихим шорохом стекло с моей стороны опустилось до конца, давая мне возможность высовываться.  – Когда остановятся, первой гаси бабу, она совсем не нужна.

Будто догадавшись о наших намерениях «Клио» впереди нас резко припустила вперёд по улице Тополевой вода под колесами не позволяла ей набрать нужную скорость, но, тем не менее Хуапашу Кецба, в отличии от Фина, умело управлялась и с педалями, и с рулём и смогла оторваться на порядочное расстояние. Оба наших автомобиля надсадно ревели моторами, пускали брызги и корабельные волны, мимо мелькали полузатопленные магазинчики, пожарная часть, кафе, шашлычные, отель огороженный кованым забором с фанеркой «Парихмахерцая». Деревья и кустарники, казалось, росли прямо из воды, кое-где выглядывали кажущиеся забавными сросшимися колючими лепешками опунции, иногда попадались спинки лавочек или верхняя кромка каких-то оградок, они выступали как волнорезы, когда мы скоростным катером проносились мимо.

Фин велел стрелять по колесам. Я, конечно, уважаю Фина как человека и ни разу не усомнился в его умственных способностях, но, черт побери, неужели он не подумал, что мы в самом центре туристического города, где даже, несмотря на катастрофический разгул стихии проживают несколько тысяч местных жителей, не считая туристов из РФ. Да, у нас с Фином однажды был эпизод с применением огнестрела, но то было на пустой дороге в поле с подсолнечником между полузаброшенными деревушками. Туда даже мобильная связь не доставала. Здесь в Пицунде палить нельзя, этих живчиков в бордовом «Клио» сперва следовало выгнать из города. Что-ж, я надеюсь, что стремление оторваться от нашей «Одиннадцатой» вынудит Хуапашу Кецбу и Рустама Тер-Алексаняна выехать на трассу, а не вертеться по кругу по немногочисленным пицундским улочкам, половина из которых находятся под водой. Их автомобиль то и дело делал опасные маневры, то ныряя в воду по самые фары, то делая резкие непредвиденные подрезы, выскакивая на встречную или тротуар. Пытаясь вырваться Кецба чудом не столкнулась с фонарным столбом, чиркнула боком жёсткие кусты местной фауны. Фин не отставал, хотя это ему было не легко, сказывалось недостаточная практика управление именно моей «Одиннадцатой», да и затопленные едва ли не по колено улицы сильно затруднял работу. Фин ругался, я начинал поддаваться волнению, наше транспортное средство набирало воду в салон и с трудом справлялось с заданием. Подъезжая к каменной стене патриаршего собора апостола Андрея Первозванного, мы встали на два колеса и не иначе как по божьей милости не перевернулись на бок. Фин сквернословил, я, белый лицом, изо всех сил держался за ручку двери и упирался в приборную панель. Пистолет мне пришлось зажать между коленей и гадать – поставил я его на предохранитель или нет.  Навстречу проехал седан, окатившей нас водой, перехлестнувшей мою бедную «Одиннадцатую» волной через крышу. За ним ещё один. Впереди нас ревел юркий «Рено Клио III», набирая скорость, Фин вжал педаль газа. Ещё машина, теперь обгон двух припаркованных. «Клио» мелькает впереди. Мы стремительно приближаемся к самому центру города, к главным крепостным воротам храма, напротив которых через небольшую площадь располагался пицундский автовокзал, где судя по всему во время прошедшего шторма толи перевернулся на бок автобус, толи произошла ещё какая-то катастрофа. Наши стеклоочистители работали на максимальной скорости, не справляясь с яростными порывами брызг, картинка перед лобовым стеклом плыла в воде и размазывалась, видимость была отвратительной. Фин ругался, остервенело давил на газ и на сцепление, видимо предчувствуя, что не справляется, что теряет вертлявый «Клио». Нас тряхнуло, наверное, мы наехали на бордюр и тут же нас повело в сторону. «Одиннадцатая» взревела не своим голосом, но вроде как выпрямилась, рванулась вперёд, проехала-пролетела-проплыла некоторое расстояние…

Я успел различить нечто размыто-желтое, ворвавшиеся в панораму лобового окна, Фин в тональности ля-мажор пропел матерщину, подняв ноту на полторы октавы… Дворники сделали четверть оборота – туда-сюда… В секундное просветление между этим «туда-сюда» нашим с Фином глазам предстала выгнутая плоскость бульдозерного ковша-отвала… Кажется Фин среагировал и успел вывернуть руль на насколько градусов, но было уже поздно…

Резкий толчок, такой болезненный, что вмиг затмило разум. Мгновенно оборвавшийся шум-скрежет. Крошево лобового стекла… Брызги воды… Всполохи боли по всему телу, я хочу, но не могу крикнуть…

Меркнет…

Все меркнет… Красное… Темно…

Никак.

За 9 часов до…

Проклятый шторм! Я проторчал в Новом Афоне почти сутки. Нет, правильнее будет сказать – в Новом Афоне я проторчал почти сутки под неутихающим ливнем, под шквалистый ветром, и под воздействием раздражение от тщетности нескончаемого ожидания. Прибавив своей персоной численность приезжих туристов на одного человека, я выбрал для этого один из самых неподходящих дней и навсегда оставил в своей памяти не залитые солнцем роскошные пляжи, не потрясающие виды с предгорий на море и живописный берег, ни святые достопримечательности, которыми известен Новый Афон. От всего города на мою долю достался лишь небольшой пятачок с центром в частном доме на улице Курортной, в районе Петровского храма и Новоафонской школы. Я не мог терять из виду входную калитку частного дома больше чем на пять минут – я бдел. Я был как постовой и против своего желания оказался свидетелем того, как мощный ливень накрывал Новоафонский монастырь, музей боевой славы и вообще весь холм с многочисленными местными достопримечательностями, как проезжие улицы стали своего рода водными каналами, как медленно накренялись подмытые сооружения, как в воде барахтались животные (коза), а автотранспорт становился разбиваемыми неуправляемыми плавсредствами, как сносило торговые палатки и уличные столики кафе, как вода стремительными водопадами неслась с гор. Дождь лил стеной, город буквально парализовало на три дня.

Как и все Черноморское побережье Гудаутский район постигла природная стихия и надо же было мне припереться сюда именно в этот день. В году 365 дней, триста шестьдесят из которых Новый Афон живёт тихой курортной жизнью. Так нет же! Мне был уготован именно один день из трех-пяти, когда на курорте бушует чрезвычайная ситуация. «Зато будет что вспоминать», – сжимая зубы утешал я сам себя, кутаясь в голубой полиэтиленовый дождевик.

Прошел день, прошел вечер, стемнело и стало совсем уныло. Новый Афон пребывал без электричества и водоснабжения, не работало телевидение и интернет. Сотовая связь прорывалась с очень большим трудом. Ближе к полуночи, когда я реально раздумывал чем для меня обернется мой отказ от выполнения задания, ливень начал постепенно ослабевать. Наполняясь робкой надеждой, я заметил, что ветер уже не так сильно гнет пальмовые стволы как прежде, что уже пару часов я не слышал треска ломаемых веток и не видел молний. Неужели синоптики в этот раз не обманули и ливень прекращается! В первый день разгула стихии, когда еще как-то можно было пользоваться всемирной сетью, интернет давал прогноз по шторму на трое суток и проверив время по смартфону, я удовлетворённо кивнул. Завтрашний день наступит через полтора часа и он должен быть без дождя. Аллилуйя!

Но радоваться было ещё рано, бесконечная туча над моей головой все ещё накрывала небо до всех горизонтов и дождь продолжал идти. Я поежился, злобно плюнул под ноги и поплелся на другую диспозицию. Чтобы не привлекать внимания, я был обязан постоянно менять локацию – то я стоял за углом соседнего от Тер-Алексаняновского дома здания, то под раскидистой мушмулой, то на пустой остановке маршрутного транспорта, то в кондитерском кафе, потом снова за углом, под козырьком сувенирной лавки, опять под мушмулой, теперь пойду-ка вон туда – постою за грузовой фурой на небольшой парковке. Там как раз мой байк, заодно гляну на него.

Я давно вымок до нитки, рюкзачок с вещами был мокрым, как и его содержимое, дождевик помогал лишь отчасти. Я замёрз, я проголодался и уныло готовился к долгому всенощному бдению, результатом которого у меня вероятнее всего будет простуда с повышенной температурой. Что-ж, такова моя участь – я сам вызвался приехать сюда. Может, взять пример с Фина в Пицунде и достать вина или коньячку? Мы с ним перезванивались по телефонной связи и он мне уже под вечер показался нетрезвым, хотя старательно убеждал меня в обратном. Сейчас спиртное в нашем с ним деле идёт только во вред, надо перетерпеть, пересилить свою сиюминутную слабость, не поддаться на искушение. Праздновать будем потом – надеюсь, что не позднее чем завтра вечером, но только не на территории Абхазии. Сперва вернёмся в РФ, а уж там…

Смартфон пиликнул. Сообщение? Не может быть, ведь интернет отсутствует. Я достал гаджет, активировал экран – сообщений нет, сотовая связь иногда ловит одну палку, время приближается к одиннадцати вечера и… предупреждение о том, что зарядки смартфона осталось десять процентов. Я похолодел ещё больше! Десять процентов! Этого не хватит и на половину ночи, почему я не обращал на это внимание и не позаботился о пауэрбанке? А где-бы я его приобрел, если почти все магазины закрыты? В Новом Афоне чрезвычайное положение, ничего не работает, а даже если бы и работало, то все равно город отключен от электричества, провода просто-напросто пообрывало как струны. Жизнь теплилась лишь там, где работали генераторы, да и те в первую очередь питали жизненно важные объекты и криптофермы.

Я прямо по стремящимся сверху ручьям поднялся по взгорью и приблизился к большегрузу, дождь громко бил по тенту, но в целом тут было не так погано, как под мушмулой, я даже присел на корточки и прислонился спиной к заднему колесу. Так-то лучше. Дом Тер-Алексаняна видно, калитку его тоже видно. Ну и «Харлей» Фина на котором я приехал в эту сырую курортную задницу тоже видно, вон он поблескивает мокрым хромом. Стоит на фоне серо-черных гор, чуть наклонившись на подножку, принимает свежий душ. Что, дружище, «Харлей», попали мы с тобой, да? Хозяин-то твой, поди, сидит пьяненький в моей «Одиннадцатой», смотрит порнушку и жрет персики. Вдруг мне показалось, что картинка передо мной как будто съехала вбок. Немного. Припаркованные автомобили, включая и мой «Харлей-Девидсон» вздрогнули, у одной из них сработала бесшумная сигнализация, заморгали габариты. Что это было?

Дождь захлестал с новой силой, в небе вспыхнула молния. Да что-же это такое! Я решил немного подвинуться и устроиться чуть-ли не под фурой и неожиданно для себя обнаружил, что место уже занято. Какой-то типчик, скрючившись в три погибели, сидел на корточках и безотрывно смотрел в экран смартфона. Голова была скрыта за низко опущенным капюшоном, длинные пальцы вцепились в гаджет как лапы двух пауков, ногти неестественно белели. Ведомый любопытством, я вытянул шею, желая посмотреть что-же так завлекает сидящего под кузовом фуры типа, что он буквально не видит ничего вокруг – ни то, что под ним стремится ручей, омывая его обувь, ни то, что уже довольно поздний час и все нормальные люди давно прячутся по домам, и то, что сидеть под днищем фуры больше свойственно разве что дворовым животным, чем людям. И то, что за его спиной находится человек в шуршащем полиэтиленовом дождевике. Я всмотрелся в его гаджет – он был разбитый и растрескавшейся, перемотанный скотчем прямо по экрану. Экран был выключен, смартфон не работал.

Вдруг произошел повторный сдвиг, на этот раз сильнее – фура шатнулась и заскрипела соединениями, по пологу прошли волны. Что происходит? Я почувствовал, что я тоже будто сдвинулся вместе с окружавшей меня обстановкой.

Сидящий тип в капюшоне лишь качнулся, даже на мгновение не оторвавшись от экрана, вызывающего у меня недоумение своей перемотанный скотчем чернотой. Я не видел лица странного паренька, но мог-бы поспорить, что типчик не моргает. Возле него я заметил пустую алюминиевую банку из-под энергетика, а рядом пластиковый пакет с чем-то внутри. Вода из ручья омывала пакет, заливалась внутрь, наверняка, все что там находилось должно было напрочь вымокнуть, но парню до этого не было никакого дела. Пакет был полупрозрачный, я увидел, что он прилип к лежащей внутри ещё одной банке энергетика.

Энергетик! То, что мне нужно!

– Эй! – осторожно позвал я сидящего. – Друг! Эй, слышишь, у тебя чё там, в пакете, а? Энергетик? Продай мне его.

Тип не реагировал, я тихо потрогал его за плечо. И он как игрушка стал медленно заваливаться вперёд. Странное дело: когда резко сдвинулась вся парковка – он оставался как приклеенный, а тут от малейшего прикосновения сразу стал падать. Я уцепил его за шкирку и только тогда он очнулся, задёргался всем телом, хаотично замахал руками, хотел вскочить и ударился головой о кузов фуры, под которой сидел.

– Слышишь, эй, – я постарался его успокоить, – да не дёргайся ты. Продай энергетик, вон у тебя в пакете. Деньги есть, я заплачу как за два. Магазы закрыты, а мне…

Но тип меня не понимал, он как-то странно и неестественно дёргался и только теперь я увидел его лицо – нездоровое, широкое, с выпученными опухшими глазами, с расширенными зрачками. В уголках его рта следы от густой пенистой слюны. Хотя я его не держал, он продолжал вырываться, он явно не осознавал где он и не понимал почему при каждом движении ударяется всеми частями тела, наверное, ему казалось, что его бьют со всех сторон. Я уже не рад был, что с ним связался, я отступил под дождь, но парень, дико тараща глазищи, избавился от куртяшки, бросил ее и убежал. И в этот момент парковка опять немного сдвинулась, на этот раз мой байк упал на бок и я отчаянно выругался – Фин меня линчует, если я верну «Харлей» хоть с одной царапиной. Что происходит? В дополнении ко всему откуда-то из-под земли стали доносится гулкие трески. В этот момент меня отвлек завибрировавший смартфон – звонила Помидора, но на линии была только тишина. Перезванивая, я нагнулся и достал из-под фуры оставленный сбежавшим типом пакет, нетерпеливо путаясь в полиэтилене я достал заветную алюминиевую банку. Газировка. Не энергетик. Я расстроился. К тому же я не мог дозвониться до Помидоры, звонки не шли, связь опять пропала. Доставая из пакета все что там было (размокшую пачку пакетированного чая, какую-то пластмассовую штуку и файл с испорченными водой документами), я пытался связаться с подмосковным Реутово – тщетно. Из Абхазии Помидора был недоступна. Аккумулятор показывал девять процентов. Вновь толчок под ногами, я едва не упал. Короче, кроме банки газировки мне нечем было поделиться, но и это лучше, чем ничего.

Всё-таки, что хотела Помидора, наверняка что-то важное.

Тут я увидел какую-то странную кривую полосу на асфальте, я не замечал ее ранее, хотя, как оказалось, она была буквально у меня под ногами и уходила под кабину большегруза. Прослеживая за ней взглядом, я увидел мокнувшую в воде брошенную курточку и поднял ее. Преодолевая брезгливость, я пошвырялся в ее карманах, выгреб мятые деньги, преимущественно пятирублевки. Пятирублевки! Если бы я не знал, что в Абхазии в ходу банкноты, достоинством в пять рублей, я мог бы предположить, что этот чувак способен возвращаться в прошлое на четверть века. Примерно в то время я последний раз держал в руках пятирублевую банкноту и уже тогда она была настолько низкого достоинства, что даже деньгами не считалась. Хмыкнув, я вернул все в куртку – я перестану уважать сам себя, если, имея достаточно внушительную сумму на банковской карточке, стану выгребать бумажки, почти не имеющие ценности. Мне они ни к чему, а какому-нибудь местному нищеброду, может, и пригодятся.

Опять движение под ногами… Черт, это уже не смешно, это, что, землетрясение? Но стоящие неподалеку здания не тряслись и не шатались, фонарные столбы стояли ровно, деревья не раскачивались. Только дождь и ветер. Наконец мой смартфон принял звонок, но не от Помидора. Звонил Фин из Пицунды. Прижав смартфон подбородком к плечу, я порыскал во внутреннем кармане подобранной куртки.

– Да, друг, – сказал я в трубку.

– Вадик! Вадик, чел, давай назад!

– Что случилось? – мои пальцы нашарили тюбик, поднеся его к лицу, я прочитал: «Ундевит». О! Витаминки! Витаминки не помешают, отвинтив крышку, я высыпал на ладонь несколько горошин. Больше нет. Закинув их в рот, я отшвырнул тюбик и с удивлением увидел, как прокатившись по мокрому асфальту, он исчез в черной полосе у колес фуры.

– Он здесь! – выкрикнул Фин. – Возвращайся, Вадик, он здесь!

– Кто? – спросил я, прислушиваясь к необычному вкусу витамине. Я такие давно не покупал, но в моей памяти они должны были быть кисло-сладкими.

– Как кто? Как кто? Наш дорогой Рустамчик, кто же ещё! Он здесь! Я же тебе говорил, что он в Пицунде! До тебя не дозвонишься!

– Тер-Алексанян в Пицунде? – я повернулся к скрывающемуся в тени дому за забором, всмотрелся в черные квадраты окон, в немного видимый дворик. Этот частный дом был под моим наблюдением весь сегодняшний день, иногда мне мерещилось какое-то движение, но, надо признать, что за все время окна оставались пусты и темны, во дворе никто не появлялся и входная калитка ни разу не открывалась. – Это точно, братан?

– Это так же точно, как то, что я надеру тебе задницу, если ты немедленно не вернёшься! – почти кричал Фин. – Он здесь! Он только что приехал на улицу Агрба! Да вон он, я его своими глазами вижу! Он приехал на своем китайском «Атласе», проехал прямо мимо меня и утопил тачку у подъезда.

– Серьезно?