Утро – это лучшее время, чтобы покопаться в мусорном контейнере, ведь люди предпочитают выбрасывать мусор именно утром, по пути на работу. Ну а самое лучшее время – это утро понедельника, когда выбрасывают то, что осталось после выходных.
Сегодня был именно понедельник, и «улов» Азария был необыкновенно высок: чуть подгнивший, но вполне пригодный в пищу помидор; высыпанный в полиэтиленовый пакет картофель-фри (как будто это сделали специально для него!); недоеденные куриные окорочка, и даже (вау!) кусок медового торта!
Завтрак получился сытным, и у Азария даже улучшилось настроение. Ну, совсем как в том «бородатом» анекдоте:
«Замучила мужика жизнь, и решил он руки на себя наложить. Стал на стул, завязал на потолочном крюке верёвку, сунул в петлю свою голову, и тут увидел на подоконнике недопитую бутылку водки. Слез со стула, допил водку и сразу передумал вешаться. Чего я, мол, в эту петлю полез? Ведь жизнь-то у меня, похоже, налаживается!..».
Да, действительно, смех сквозь слёзы.
Поначалу, после выхода из тюрьмы, Азарий никогда не лазил в мусорные контейнеры. Брезговал. Но когда посидишь с недельку не жравши, брезгливость как-то отпадает сама по себе. Ну а затем уже к этому привыкаешь и больше не видишь в этом ничего отталкивающего.
Он даже начал находить преимущества в своём нынешнем бродячем положении. А ведь если хорошо посмотреть, он по-настоящему свободный человек! Он никому и ничем не обязан, он ни от кого и ни в чём не зависит, он ни перед кем не гнёт свою спину, и он не озабочен завтрашним днём!
Слышите вы, все? Ты, самодовольный щёголь с обрюзгшим от пресыщения жизненными удовольствиями лицом, садящийся в свой BMW, и ты, развешивающая бельё во дворе, жирная, противная бабища! Ну что вы смотрите на него, как на не известного науке жука? Вы думаете, вы хозяева жизни? Ошибаетесь. Хозяин жизни – это он, Азарий. Он ни под кем не ходит! В отличие от вас, ему абсолютно нечего терять! Он лишён необходимости унижаться! И эта его прогулка по улице есть прогулка по-настоящему свободного человека!..
Однако, подзаработать что-нибудь не помешает!..
Этот небольшой мебельный магазинчик Азарий очень любил. Это было одно из очень немногих мест, где ему давали возможность подкалымить. Молодую девушку, администратора этого магазина, – её звали Ирина, – Азарий в шутку называл своей богиней. Она всегда находила, к чему его приспособить: убрать, там, территорию, или что-нибудь погрузить-разгрузить, – и её нисколько не смущал его неприглядный вид. Платила, правда, она немного, сущие копейки. Любой штатный разнорабочий, при самом минимальном окладе, зарабатывал за такую же работу гораздо больше него. Но в других организациях, куда он обращался с предложением своих услуг, ему не платили даже и этого. С ним там даже не разговаривали. Его оттуда сразу же гнали взашей.
Навеянный приятными ожиданиями, Азарий взялся за ручку двери магазина. Но едва он вошёл вовнутрь, как его встретил там неприятный сюрприз. Ирины не было. На её месте сидела какая-то отвратительная размалёванная мегера с широким лицом крестьянки. Завидев Азария, она вытаращила на него свои злобные, окружённые морщинами, глаза.
– Чего надо?
– Здравствуйте, – галантно шаркнул Азарий. – А мне бы Ирину.
В глазах мегеры свернуло отнюдь не приветливое любопытство. Азарию показалось, что всё его тело просветили всепроникающим рентгеновским лучом.
– А зачем тебе Ирина? – поинтересовалась она.
Азарий уже открыл было рот, но тут за него ответил сидевший подле двери охранник.
– Да Ирка его тут к черновой работе привлекала. Ну, чтобы за неё поменьше было платить.
– Ирина тут больше не работает, – отчеканила мегера. – Пошёл вон! – повысила голос она.
Охранник поднялся со своего стула и сделал несколько шагов в сторону Азария.
Азарий понял, что будет лучше ретироваться.
– Это что, ваш новый администратор? – спросил он вышедшего вместе с ним охранника.
– Нет. Это хозяйка нашего магазина, – со вздохом ответил тот.
«Ну, и что теперь делать?», – грустно размышлял Азарий. Он так рассчитывал на этот мебельный магазин, а тут такой внезапный облом!
Дай бог, чтобы у Степаныча выгорело с этими рясами! Даже по-настоящему свободному человеку нужно иметь хоть какой-то грош!
Да, заработать честным трудом их брату-бродяге сейчас очень и очень непросто. Оборванный вид, пропитанная испражнениями вонь – кому захочется такое терпеть? Не удивительно, что их никуда не берут.
А туда, где берут, зачастую и не пробиться. Вон, на вокзале, на разгрузке вагонов – там аж целая мафия. Там уже давно сформировавшийся контингент. Чужаков туда даже и близко не подпускают.
Тут даже так просто не сядешь для милостыни в подземном переходе!
Вон, респектабельная дамочка с белым ридикюлем! Вытаскивает монетку и подаёт её сидящему на лестнице попрошайке. А знает ли она, что её деньгами распорядится не он, и что её монетка на самом деле окажется у какого-нибудь цыганского барона?
Ну, если подаёт, то, наверное, не знает. Ведь те, кто об этом знает, они нищим уже ничего не подают.
Цыгане уже давно контролируют этот бизнес.
Да, в России нищенство – это целый бизнес. Все эти безногие «афганцы», слепые калеки, юродивые старухи – все они, абсолютно все, работают на цыган.
Цыгане утром развозят их по местам: кого к вокзалу, кого на рынок, а кого, вот, к подземному переходу, – а вечером забирают, отвозят в притон, и присваивают всё ими собранное себе. И попробуй что-нибудь от них утаи – ты костей своих потом не соберёшь!
М-да, а что в России сейчас не бизнес?..
Следующие несколько часов не принесли Азарию ничего хорошего. Его привычно отовсюду гнали: и в магазинах, и на рынке, и в столовой. Попробовал поработать «швейцаром» – открывал двери гастронома перед покупателями. Ну что за чёрствый народ! Никто не отблагодарил даже и рублём!
Азарий бесцельно брёл по улице. На его душе было по-привычному тяжело. Давящая, бесконечная пустота! Беззвучное, хотя и не безлюдное, пространство!
Ни одного человека, кто мог бы о нём позаботиться! И ни одного человека, о ком бы мог позаботиться он!
Горькое, безнадёжное одиночество! Такая вот она, истинная свобода!..
Завладевшие его сознанием невесёлые мысли рассеял чей-то истошный, душераздирающий вопль:
– Держите его! Держите!..
Азарий повернул голову. Какая-то дряхлая, сгорбленная старуха указывала клюкой на стремительно убегающего от неё подростка. Причина её истерики была очевидна – в руке подростка чернел её кошелёк.
Азарий, не раздумывая, бросился за ним.
Он даже не знал, почему, и что ему дало для этого толчок. Охотничий инстинкт? Воспоминания о дедушке? Из всех, кто шёл в тот момент по улице, он оказался такой единственный.
Грабитель петлял, как заяц, сворачивая то в один проулок, то в другой, но Азарий всё никак не отставал, и все эти заячьи «восьмёрки» грабителю нисколько не помогали.
В погоне всё решают время и ловкость. Продлись эта погоня немного подольше – подросток, безусловно, оторвался бы от немолодого Азария. Но вот только с ловкостью у него не задалось. Корявое движение – и он споткнулся о какой-то кирпич.
Подскочив к растянувшемуся на дороге «шпанёнку», Азарий со всего размаху, кулаком, пригвоздил его нос к земле.
«Шпанёнок», – Азарий только сейчас заметил, что у него была огненная шевелюра, – жалобно пискнул и закрыл лицо руками. Азарий, тяжело дыша, склонился над ним и грубо вырвал у него старухин кошелёк.
– Ну что, сопля рыжая? – выдохнул он. – Решил беспомощных стариков обворовывать?
«Шпанёнок» отполз в сторону, поднялся на ноги и оторвал свои ладони от лица – его нос и щёки были густо перепачканы кровью, а его маленькие круглые глаза сверкали лютой, ничем не прикрытой ненавистью.
– Ну всё, бомжатина, тебе конец, – угрожающе прошипел он и, мстительно оглядываясь, исчез за стоящим неподалёку домом.
Азарий открыл кошелёк.
М-да! «Шпанёнка» понять было можно. Старуха, видать, только что получила пенсию. По бродяжьим меркам Азария, это была крупная добыча.
И тут произошло то, чего Азарий от себя никак не ожидал. Вот как меняет человека долгое пребывание в нищете! Вместо того, чтобы вернуть кошелёк старухе, что он и собирался изначально сделать, Азарий положил «добычу» к себе в карман и, воровато оглянувшись по сторонам (свидетелей, вроде, не было), засеменил за уже скрывшимся из видимости «шпанёнком»…
Сложная ситуация! Предмет для исследования психологов.
Этот его поступок, – то, что он, не раздумывая, бросился за грабителем, – говорил о добрых началах в его душе. О том, что в нём продолжала оставаться какая-то человечность, невзирая на все его жизненные невзгоды. Но жизненные трудности, порой, оказываются выше человечности, какой бы возвышенной она ни была. И если белый цветок* перестают поливать, то он, как известно, неумолимо усыхает.
(*Белый цветок – символ добра и милосердия; прим. авт.)
Старуха наверняка не одинока, искал себе оправдание Азарий. А он одинок. И для него это шанс на новую жизнь.
У старухи наверняка имеются дети. Ей наверняка есть, кому помочь. А ему, Азарию, помочь совершенно некому, и другого такого шанса ему может и не представится…
К вечеру Азария было уже не узнать.
Первое, что он сделал после того как прикарманил старухин кошелёк – это зашёл на дешёвую вьетнамскую барахолку. Купил себе простые, но вполне приличные джинсы, клетчатую рубашку, спортивную куртку. За барахолкой последовала помывка в бане, сытный обед в столовой, затем парикмахерская. И вот он уже совершенно другой человек! Он словно вернулся в свою прежнюю жизнь!
И первое, с чего он решил начать своё столь долгожданное в неё возвращение – это встретиться со своей бывшей женой и сыном.
Встречаться с любимым человеком, для которого ты уже «бывший» – это всегда тяжело. А если ты по-прежнему его любишь, даже если он тебя когда-то и предал – то тяжело особенно.
Долго искать Лизу Азарию не пришлось. Вернее, ему вообще не пришлось её искать. Он сразу же её увидел, как только подошёл к давно манившей его жилой высотке по улице Победы.
У Азария бешено забилось сердце: Лиза сидела на лавочке во дворе. К его горлу подкатил жгучий ком: вокруг неё, на велосипеде, кружил его заметно подросший сын, Данилка.
Завидев приближающегося Азария, Лиза вздрогнула, как будто её ударило током, перехватила проезжавшего мимо Данилку, отбросила в сторону велосипед и крепко прижала сына к себе. В её глазах светился нешуточный испуг. Она стала нервно озираться по сторонам, как будто призывая кого-нибудь на помощь.
– Ну, здравствуй! – сухо вымолвил остановившийся перед ней Азарий. – Чего испугалась? Не трусь. Я же не убивать тебя пришёл.
Азарий перевёл глаза на Данилку и попытался приветливо улыбнуться. Но улыбка у него получилась какой-то неискренней, вымученной. Ребёнок, которому передалась тревога матери, оставался недружелюбен и хмур.
– Ты зачем сюда пришёл? – выдавила из себя Лиза. – Тебя здесь никто не ждёт, и тебя сюда никто не звал.
– Я пришёл, чтобы увидеть своего сына, – сжав зубы, процедил Азарий.
– Нет у тебя никакого сына!
– Вот оно как! Нет? А это тогда кто?
– Это мой сын! – ещё крепче прижав к себе Данилку, отрезала его бывшая супруга.
– И мой!
– Нет, не твой!
– Тебе что, напомнить, как он появился на свет?
Воцарилась напряжённая тишина.
Азарий и Лиза, не мигая, смотрели друг на друга. Глаза каждого из них выражали неумолимую решимость. Данилка ничего не понимал и вопросительно взирал на них.
– Я имею право видеть своего сына…, – нарушил, наконец, молчание Азарий.
– Я повторяю, нет у тебя никакого сына!
– …И ты не можешь мне в этом отказать!
– А ты подай на меня за это в суд!
И тут послышался шум приближающегося автомобиля. Во двор дома въехала дорогая, престижная иномарка.
Лиза тут же приободрилась.
– Вадим! – махнула рукой она. – Будь добр, подойди сюда!
Вылезший из машины крупный, плечистый мужчина лет сорока—сорока пяти с коротко стриженой головой и массивным волевым подбородком, – настоящая греко-римская концепция здорового духа в здоровом теле, – угрожающе уставился на Азария.
Азарий брезгливо посмотрел на Лизу. Так вот он каков, этот «хороший и перспективный человек»! И такая-то, вот, «горилла» воспитывает сейчас Данилку!
Вадим неторопливо подошёл к скамейке, ласково потрепал мальчика по макушке и чмокнул Лизу в щёку.
– Есть проблемы? – осведомился он.
– Вот, полюбуйся, – кивнула на Азария Лиза. – Явился.
Вадим неприязненно окинул Азария с головы до ног.
– Это он?
Лиза кивнула:
– Он.
– Ну что ж, – скривил губы Вадим, – для бомжа он выглядит вполне прилично.
Азарий сжал кулаки. Обидно. Но этого следовало ожидать, и нужно было держать себя в руках. В его голосе зазвучал металл:
– Я пришёл увидеть своего сына!
Вадим с наигранным радушием развёл руками.
– Да ради бога! А разве этому кто мешает? Лизавета, ты не знаешь, где его сын?
Лиза картинно пожала плечами:
– Не знаю.
Вадим обратился к мальчику:
– А ты, Данил, не знаешь, где сын этого дяди?
Мальчик помотал головой:
– Нет.
– Данил, скажи, а кто твой папа? – склонилась к мальчику Лиза.
Мальчик схватил за рукав Вадима и удивлённо посмотрел на неё:
– Вот.
– А ты знаешь этого дядю? – Лиза указала пальцем на Азария.
Мальчик опять помотал головой:
– Нет.
Лиза выпрямилась и перевела свой взгляд на бывшего супруга:
– У тебя имеются ещё вопросы?
Она лукаво переглянулась с Вадимом. В её глазах сверкало зловещее торжество.
Азарий побагровел.
Вадим и Лиза смотрели на него с ухмылкой: и что ты, мол, нам сделаешь, бродяга?
Во взгляде Данилки читалось искреннее недоумение: кто этот исхудавший дядя, и зачем он сюда пришёл?
Азарий почувствовал, что в нём рушатся все внутренние преграды, которые удерживали его от крайностей. Вот так вот, по-скотски, оторвать от ребёнка отца – ну, это уже явный перебор!
У него отобрали то, чем он жил! У него отобрали то единственное, что давало хоть какой-то смысл его жизни!
Твой сын не признаёт в тебе родного отца! Твой сын! Твоя плоть и кровь!
– Ну что? – крикнул Вадиму он. – Заделать своего – «фитюлька» слаба? Только лишь воровать чужих детей получается?
В этом его выкрике смешалось всё: и ненависть, и отчаяние, и горечь, и боль.
Лицо Вадима яростно перекосилось. Он скинул пиджак и двинулся на Азария.
Но Азария уже ничего не могло испугать. Он засучил рукава и тоже двинулся на него…
На землю спустились сумерки. Солнце постепенно скрывалось за горизонтом, окаймлённым густой асфальтовой завесой: видимо, где-то вдалеке лил дождь. Усилившиеся порывы ветра раскачивали ветви стоявших вдоль дороги раскидистых деревьев и безжалостно трепыхали их молодую, едва вылупившуюся из почек, листву.
Азарий продолжал сидеть на земле. Его сгорбленная, понурая фигура заставляла вопросительно оглядываться на него прохожих.
«Я сам во всём виноват! Я оказался несостоятельным! Я бездарь и неудачник! И сын мой не должен от этого страдать!..», – говорил себе он.
То, что сегодня произошло, точно скинуло его в глубокую пропасть, из которой уже невозможно было выбраться. Погас единственный, светивший ему в жизни, луч. Ну и какой теперь в его жизни смысл?
А смысл, наверное, в ней в том, что в ней теперь уже нет никакого смысла!
Азарий пошевелился, меняя позу. Заныли рёбра, кольнуло в почке, стрельнула острая резь в животе, в зубах противно заскрипел песок.
Отчаяние есть великая сила! Оно и помогло ему сегодня в этой принципиальной схватке с заведомо превосходящим его по силе противником. Азарий ему «душевно навалял». И именно он, а не Вадим, выиграл этот жестокий бой.
Чем больше в человеке душевной боли, тем больше он может почерпнуть в себе внутренней энергии. Ибо только при отчаянии человек заглядывает себе вовнутрь и мобилизует всё, что имеется у него внутри.
О проекте
О подписке
Другие проекты