– «Нас учат никому не делать зла, – читала она. – Не делай другому того, чего не хочешь себе. Но почему другие люди делают мне то, чего они бы сами себе не пожелали? Делать зло нужно. Для большинства людей зло – это необходимая составляющая их жизни. Так ли важно, кто им его причинил: я или кто-то другой? Уж лучше это буду я прежде, чем это сделают они».

Грэг подошёл и с недовольным видом взял книжку у Лизы из рук.

– Так вот почему «Зло»! Ты не читал. Признайся, ты не читал ещё.

– Нет. Но и тебе это читать не стоит, – строго сказал он.

– Почему? Я понимаю, что чужие дневники читать не хорошо. Но он и так уже читанный-перечитанный. По нему игру делают. Почему мне нельзя?

Грэг задумался на секунду:

– Она ведь психичка! Мне было достаточно того, что ты сейчас прочла. Я не буду делать эту игру. Всё! – он выдвинул ящик стола и спрятал туда дневник.

– А игра бы получилась, – предположила Лиза.

Её как будто забавляла реакция Грэгора, она решила его подразнить.

– С чего ты взяла?

– Интуиция. Я себе эту девушку очень хорошо представляю: парик, тёмные очки…

– Очки зеркальные, – подхватил Грэг, вспомнив видение.

– А парик серый. Не то, чтоб седой. Равномерный серый цвет, может быть, с синим или зелёным оттенком, чтоб странно смотрелось, чтоб было понятно, это ненастоящие волосы. Может быть, просто серый, как в черно-белом кино.

Грэгор удивился, как точно Лизины мысли совпадают с его представлениями, с тем, что привиделось ему. Случайно, но привиделось…

– Вот до сюда, – Лиза пальцем провела линию у мочки уха, обозначающую длину волос. – Одета – ярко и безвкусно, но эффектно. На ногах – чёрная сетка. Какие-нибудь туфли на высоком каблуке и на платформе… Похожа на шлюшку, – подытожила она.

– Бред! А убегать ей как? Это не практично.

– А зачем убегать от спящего? Потом, мне ли тебя учить? Все ваши девушки-воины, разве они одеты практично? Нужно, чтобы выглядело эффектно. А о практичности никто и не задумается. Ведь это игра, ей не придётся бегать по-настоящему. Ей ничего не придётся делать по-настоящему. Давай, почитаем дневник, – попросила Лиза.

Она любила читать.

– Нет, – отрезал Грэг.

– Ну хорошо, – согласилась Лиза. – Тогда я дождусь выхода игры.

…Призрак требовал воплощения настойчиво, веско. Он требовал себе тело. Он хотел жить в мире, который почти реален, в мире, питаемом эмоциями людей, – в компьютерной игре.

Да это была всего лишь иллюзия. Но иллюзия – всегда больше, чем ничто. Иллюзии порой правят миром.

Грэгор листал страницы с синими лицами, нарисованными обычной шариковой ручкой, вглядывался в них… Текст он не читал. Текст расплывался в глазах от волнения, разваливался на непонятные иероглифы. Чужой почерк, к нему всегда нужно привыкнуть.

Он разобрал последнюю запись – всего одна строчка, самая короткая в дневнике: «Котик ушёл от меня. Это большая потеря».

Ему представился старый кот, очень старый. А слово «ушёл» означало не что иное, как смерть. У хозяйки сдох кот. Вести дневник она после этого перестала, рисовать тоже.

«Что ж, похоже, не такой это был паршивый человек, – подумал Грэг, – у неё хотя бы кот был. Любимый кот».

Он открыл дневник на первой странице. Теперь, когда он знал масштабы трагедии, можно было в неё бесстрашно погрузиться и почитать.

Ещё в детстве Грэгор несколько раз брался вести дневник. После двух страниц заполненных честно аккуратным ученическим почерком на него накатывала жуткая тоска. Ничего не происходило в его жизни! То есть вообще! Ничего!!! Каждый день почти в точности повторял предыдущий. Да что вообще может произойти в жизни ребёнка?! Увы, ничего экстраординарного, пока он не вырастит. А вот тогда…

Честность и правдивость в его записях напрочь пропадала. Следующие страницы оказывались исписаны захватывающими историями с его участием, разумеется, выдуманными. Дальше шли рисунки и комиксы, которые выражали то, что не могли изобразить слова.

Писать дневник было неинтересно, скучно… тогда… в детстве. Сейчас – ему есть чем заняться помимо этого. Но и сейчас это занятие показалось бы ему неинтересным. Читать чужой дневник…

«Это тоже, что подсматривать в замочную скважину, когда за дверью ничего не происходит, – думал Грэг, – можно увидеть только свои ожидания, собственную испорченную натуру».

И он задумался над тем, какой он на самом деле, если честно, если ничего не приукрашать и не скрывать, если не отводить взгляда даже от самых неприятных моментов, если писать дневник. И тут Грэг понял, что он хочет прочесть дневник! Может быть, в чужой жизни что-то происходило?

На страницах он нашёл «коллекцию душ» по аналогии со своей. Только, если Грэг придумывал компьютерные персонажи, вдохновляясь внешностью реальных людей, то Пепел-Лаза рисовала шаржи со своих жертв. Получалось неплохо. И пока Грэг рассматривал шаржи, всё четче и ярче перед глазами вставал образ самой девушки. И этот образ совпадал с тем, что он увидел перед открытым окном, совпадал с тем, что за минуту придумала Лиза.

В моменты озарения Грэг рисовал. Рисовал быстро, не особо заботясь о результате.

Была уже глубокая ночь. Призрак стоял у него за спиной. То он растворялся в воздухе, то становился почти осязаемым и Грэгор даже чувствовал его дыхание у себя над ухом. А иногда он слышал женский голос невнятный, тихий. И отдельные фиолетовые строчки впивались в сознание, сами собой, становились различимы, ясны и понятны. И он слышал, о чем говорит призрак.

Его разбудила Лиза. Грэг уснул прямо с карандашом в руке.

– Пойдём, – позвала она, спугнув последние грёзы, а с ними и призрака.

Грэг встал. Ему и самому очень хотелось в постель. Хотелось спать.

На столе остался лежать дневник и портрет женщины – той самой, женщины-призрака, которую он никогда не видел в живую, но которая теперь являлась ему во сне, а, порой, наяву, в форме неясного, расплывчатого силуэта.

На следующий день Грэг представил наброски Элизе Стрельниковой. Да, Элиза Стрельникова лично, а не кадровик и не секретарь проводила собеседование. Католическая монахиня за что-то очень невзлюбившая Грэгора, но вынужденная мириться с его существованием в «Пандоре»… А то и вообще с его существованием на планете Земля. Или в галактике Млечный Путь.

Элиза сосредоточено смотрела на портрет. Грэгор видел, как её лицо слегка вытянулось от удивления. Затем, не проронив ни слова, Элиза выдвинула ящик стола и принялась в нем рыться.

У неё очень красивый профиль, если б не татуировка. Из-под белого воротничка-стойки к мочке уха тянулся раздвоенный змеиный язык. С каждым её движением шевелился и он. Наверное, многих эта татуировка заставляла вздрогнуть. Она производила скорее неприятное, отталкивающее впечатление, хоть и придавала облику гендиректора «Пандоры» некую пикантность.

В Грэгоре эта татуировка поднимала что-то реликтовое, первобытное. Он попытался разобраться. Представил себе райские кущи. Мистический туман. Ветви раскидистой яблони с крупными плодами. И такая же зеленая большая, как яблоко, голова змея ложится на ладонь прекрасной женщины.

Он не вздрогнул. В целом яркая и красивая картинка достойная воплощения оставляла чувство чего-то бутафорского. Очень мило. Но даже Ева прикрыта листиками в нужных местах, не говоря уже о змее, который просто резинка, и за него приходится дёргать, чтобы он казался живым.

Грэгор отмёл всё и снова сосредоточился на татуировке. Реликт шевелился в душе, массивный, неуклюжий, сильный, он всё отказывался выходить на свет, обретать форму. Он не был созвучен ничему из того, что Грэгор знал о себе или о мире.

Нет, генетическую память не вскрыть этим ножом. Загадка осталась загадкой. Грэгу жутко не хотелось происходить от обезьяны, но, по-видимому, и Адам вместе с Евой здесь были не при делах. Да и Бог с ними со всеми!

Тем временем Элиза нашла, что искала, фотографию женщины. Когда она положила её на стол, рядом с рисунком, Грэгор вздрогнул. Сходство неимоверно!

А Элиза впервые ему улыбалась.

– Да. Это Полина Лозанова. Пепел-Лаза.

– Не может быть! – не удержался Грэгор и схватил фото в руки.

Он узнал женщину, которую придумал, которую нарисовал по представлению, которая мерещилась ему ночью в полусне. Здесь всё! Даже зеркальные очки на месте!

– Вы хорошо изучили дневник, – похвалила гендиректор.

– Я его ещё не читал, – легкомысленно признался Грэг. – Почему вы мне сразу не дали фото? Если это реальный человек, а у вас есть её фотография, почему вы мне её не дали?

– Как бы я ещё убедилась в вашей гениальности, о которой ходят легенды?

Грэгор наклонился над столом и почему-то шёпотом задал вопрос, который действительно его интересовал:

– А какие были у неё… глаза?

В ответ гендиректор пожала плечами.

Грэг не считал себя обладателем каких-то запредельных способностей. Всё, чего он достиг, он достиг благодаря труду и потраченному времени. Когда говорили об одарённости, он понимал, что даром ничего не даётся, и это справедливо. Чтобы что-то получить, нужно приложить усилия, хотя бы минимальные.

Но случай сегодня выставил его буквально ясновидящем. Он не пытался угадать внешность Пепел-Лазы до последней чёрточки. Цель стояла – создать яркий образ. Как так получилось, что образ в его голове в точности совпал с реальной персоной? Видимо, здесь действуют какие-то законы, которых он не знает.

Удачное начало Костя предложил отметить. Грэг побоялся обидеть Костю отказом. А уже потом он подумал, что это шанс наладить контакт и нацелить сценариста на нужный уровень работы. Ещё ему хотелось узнать о «Пандоре-Гейм». В интернете он почти ничего не нашёл об этой фирме. Она появилась недавно.

Очень скоро Грэг пожалел о своём решении. Почти сразу.

Они вошли в подъезд. Грэгор вызвал лифт, а Звягинцев брюзжал:

– Это обязательно? Мы попусту теряем время!

– Я всё забыл: деньги, телефон, ключи… Мне надо хотя бы Лизу предупредить, где я.

– Позвони с моего телефона, предупреди, – предложил Звягинцев, протягивая трубку.

– Я номер не помню. Мы пришли.

Грэг, нажал красную кнопку звонка и похвастался:

– Она красотка.

Щёлкнул замок. Дверь плавно отъехала в сторону. На пороге Лиза в тонком кружевном белье…

Дверь захлопнулась так же быстро, как затвор старй зеркальной фотокамеры. Грэгор и Костя остались стоять на площадке молча. Молчание затянулось.

– Да-а-а… – Костя уже не вытерпел, он должен был сказать хоть что-то, иначе бы умер.

И это было ошибкой.

Грэгор бросил на него взгляд полный ненависти. Казалось, он готов был ему откусить голову.

«Ты отнимаешь у меня время! Ты заставляешь терпеть рядом свою жалкую персону! А теперь ты ещё!!!…».

Но тут дверь открылась снова. Теперь Лиза была в джинсах и клетчатой рубашке. Она выглядела непринужденно и, казалось, что минуту назад ничего такого не было.

– Твой друг? – спросила она. – Который из?..

– Костя Звягинцев, – представил Грэг, пропавшим голосом, он всё ещё не пришёл в себя.– Костя, это Лиза.

Грэгору казалось, что Костя пялится на Лизу, словно кот под экстази.

Грэг прокашлялся.

– Костя писатель и сценарист. Мы с ним вместе работаем над игрой, – он говорил то, что должен говорить, а вовсе не то, что хотелось.

– Очень приятно, – ответила Лиза.

Костя достал книгу:

– Вы будете одними из первых читателей, – томик он бережно вложил ей в руки.

– «Люди со странностями», Константин Звягинцев, – прочитала Лиза прежде, чем Грэгор мягко, но властно эту книгу отнял у неё.

– Обязательно прочту, – сказал он Косте. – Но вначале – твой сценарий.

– С ним всё в порядке. Элиза одобрила.

– Мне нужно твоё виденье. Как, по-твоему, я должен работать без сценария?

Костя засмеялся:

– Зачем тебе моё, когда у тебя своё есть?! Знаете, он нарисовал Пепел-Лазу такой, какой она была в жизни! – обратился он к Лизе. – Это просто невероятно!

– Что ж, наверняка есть простое объяснение, – ответила она, пожав плечами. – Может быть, Грэгор встречал Пепел-Лазу? – Лиза окинула Грэга многозначительным взглядом.

– Клофелинщицу? Навряд ли, – покачал он головой.

– Да, обычно мужчины это скрывают, чтобы избежать насмешек, а преступления остаются нераскрытыми, – со знанием дела вещал Костя, – преступницы на свободе и это ведёт к новым преступлениям.

– Сценарий, – прорычал Грэг.

– Ладно, – Костя достал из пакета печатные листы и отдал их. – Ему просто лень разбирать каракули в дневнике, – пошутил, глядя на Лизу.

– О нет! Грэгор с дневником не расстаётся, – заметила она. – Читает он его или нет – я не знаю, но картинки точно смотрит.

– Там нет эротических?

Грэг прошёл между Лизой и Костей так, что им пришлось расступиться, положил листы на тумбу, рядом с вазой. Соблазн запустить вазой в Звягинцева был велик. Сейчас он ненавидел и вазу, и Звягинцева.

Простое решение озарило его разум.

– Спасибо, Костя. Подожди меня на площадке, – он закрыл дверь, не обращая внимания на растерянный взгляд друга.

– Это худшее, что ты когда-либо могла сделать! – взорвался Грэг, оставшись наедине с Лизой.

Она не позволила договорить, притянула его к себе и поцеловала.

Грэг немного успокоился:

– Звонок, значит, я пришёл не один, – объяснял он, почти задыхаясь от эмоций. – Или – пришёл не я. Или…

– Или ты забыл ключи, – Лиза протянула ему связку.

– И деньги, и телефон, – закончил Грэг, смотря на всё перечисленное, как по волшебству оказавшееся у него в руках. – Мне надо идти. Мы будем здесь в баре неподалёку. «Пив-Нора».

– Алкоголь убивает мозг, – серьёзно предупредила Лиза.

– Я знаю. Под воздействием алкоголя эритроциты в крови слипаются между собой и закупоривают сосуды головного мозга. Нейроны не получают кислород и погибают.

– Экзамен сдан, – Лиза снова его поцеловала.

– Мне нужно кое-что выяснить. Не переживай, я не дам своему мозгу погибнуть под натиском алкоголя, – Грэг уже взялся за ручку двери, но остановился. – Скажи, а это правда, что ты спала с босом своего мужа?

Лиза усмехнулась, но как-то нервно на одну сторону:

– Зачем? Он прекрасно справлялся сам.

Когда Грэг вышел, Костя встретил его вопросом:

– А где работает Лиза?

– В «Институте Мозга».

– Странно!

– Что тут странного?

– Красивая девушка. Я не представляю её на этой работе, – он расплылся в улыбке. – Впрочем, в белом халатике… – (Грэгор бросил на него уничтожающий взгляд). – Честно говоря, не представляю! – опомнился Костя. – Она, случаем, не знакома с Кадром? Он там же работал.

– Ничего не слышал. Хотя, может, и говорила, да я не помню.

– Кадр – гений. Вам, наверно, вместе будет очень интересно. Он тоже коллекционер, только мышиных душ. Мышиных, крысиных, как ты – человеческих. Но, если ты позволяешь человеку уйти, то от Кадра никто живой не уходит.

Грэгор засмеялся. Нехороший это был смех. Впрочем, и шутка была нехорошая. Хотя неприязнь его к Косте пожалуй на этом и иссякла.

Костя вдруг посерьёзнел.

– Как ты относишься к нашей работе? – спросил он.

– А как я должен относиться? Положительно. Иначе бы я её не делал.

– Оно понятно! Но если исключить денежное вознаграждение и твою головокружительную успешность, всеобщее признание, что останется?

– Удовольствие.

– Удовольствие? – Костя как будто бы не поверил, в его голосе звучало сомнение. – Если взять глубже, саму философию вопроса. Мы создаем иллюзию.

– И что?

– Как что?! Ты не понимаешь?! Ведь сколько людей от жизни оторваны, целыми днями играют в компьютерные игры! Они потеряны для общества!

– Они потеряны для общества с самого начала, – возразил Грэг, – в большинстве своём, это так. Компьютерные игры это искусство, как книги, кино, картины… А, если кто захочет «потеряться», он сделает это даже без компьютерных игр. Есть способы более радикальные. Здесь только вопрос личного выбора.

Вошли в заведение с говорящим названием «Пив-Нора». В баре почти пусто. Сели за стол.

– Как у тебя это получается? – спросил Костя.

– Что именно?

– Как у тебя хватает фантазии на такое количество персонажей? Столько работ и в каждой множество действующих лиц! Ведь сложно их всех придумать самому!

– Ты прав, Костя, здесь есть некоторые профессиональные хитрости, – признался Грэгор, он поудобнее устроился в кресле. – Скажи мне сначала, ты завязал с журналистской деятельностью? Не получится так, что в какой-нибудь газетёнке появится статья под заголовком «Интервью с вампиром»? – Грэгор угрожающе пошевелил скрюченными пальцами, изображая когти.

Костя улыбнулся, помотал головой и даже показал пустые ладони, мол, он не записывает.

– Чтоб ты знал: информация только для тебя, и не трепись! Возможно, ты не заметил, но лица третьего плана у меня кочуют из игры в игру.

– Нет. Не заметил.

– Ну, ничего удивительного. Я занимаюсь 3-D сборкой только главных героев. Остальное собирают мои ассистенты. Человеческий фактор, отсюда разнообразие. Что же касается главных героев… я ничего не придумываю. Почти. Они все из жизни.

– В жизни-то таких не бывает! – возразил Костя.

Грэгор понизил голос до шёпота.

– Вот, смотри. Только тихо-тихо! Здоровяк возле барной стойки в клетчатой рубашке. Это настоящий великан.

Костя обернулся. Здоровяк был широк в плечах, с мощным загривком, гигантскими ручищами, животом и сердитой складкой на лбу.

– Не пялься, а то он поймет, что мы его раскусили.

– Ну, это просто, – засмеялся Костя. – Всем понятно, что это великан.

Грэгор быстро рисовал в блокноте. Через пару минут он представил Косте портрет здоровяка в звериной шкуре клочьями и с тяжелой дубинкой в руках. Он смотрел исподлобья, как только что на обсуждавших его парней. Косте даже сделалось жутковато.

– Ладно, теперь задание посложнее: тощий у окна в сером костюме, пьет кофе.

– А! Это эльф, – ответил Грэгор, лишь на секунду бросив взгляд.

– С чего вдруг?

– У него уши эльфийские, а костюм с металлической нитью. Видишь, искрится? Сейчас обсыплется волшебным порошком и взлетит.

Действительно, тощий обладал большими ушами с чуть заостренными наверху кончиками.

Через минуту Грэгор показал портрет робкого астенического эльфа с затравленным взглядом и с ушами ещё больше и острее, чем у оригинала.

Костя от удовольствия присвистнул.

– Так ты это со всеми можешь?

Грэгор откинулся в кресле, поднял взгляд к потолку и сообщил:

– Со всеми я не пробовал. Зачем мне столько? Но это первое, что я делаю с человеком после того, как пожму ему руку… или не пожму. Я пытаюсь представить его в образе, поставить на своё место во Вселенной Компьютерных Игр. Иногда получается, иногда – нет.

– Да ты что?! Элиза?

– Монахиня.

– Кадр?

– Сумасшедший профессор-оборотень. Ночью он превращается в крысу.

Костя покатился со смеху, разглядывая на страницах блокнота такие знакомые лица в новом образе.

– Я?

Грэгор не на шутку задумался. Кости даже показалось, что тот просто не хочет отвечать.

Грэг пожал плечами:

– Не помню, Костя. Мы с тобой столько лет знакомы!.. У меня даже альбомы не сохранились с тех времен. Я фантазирую, когда человека ещё не знаю. Он для меня, как чистый лист. Понимаешь?

Грэг подумал, что возможно Костя и не попал в число тех людей, которых он рисовал. Такое вполне возможно. Но говорить это приятелю он не стал, чтоб не расстраивать.

– Я не обижусь, – взмолился Звягинцев.

– Да я, правда, не помню.

Оба какое-то время молчали.

– Лиза? Только не говори, что и её ты не помнишь!

– Лиза? – Грэгор невольно заулыбался. – Лиза… Когда я её первый раз увидел…