Глава 5

[АРТЕМ]

Черт возьми, так и знал, что эта семья, не оставит меня в покое, а будет преследовать, высасывая из меня всю душу. Молодой доктор хмуро смотрел на меня.

–На остановке говорите нашли ее!

–Да, я уже тысячу раз объяснял! Я могу быть свободен?

Врач ухмыльнулся.

–Я в полицию вообще обязан о таком сообщить, а еще она имя ваше безостановочно в бреду повторяла, как вы мне это объясните Артем Сергеевич?

Я пожал плечами.

–Мало ли кого она зовет, меня что Апполлинарий или Витас зовут? Артем-довольно распространенное имя! Может так парня ее зовут? Хотите вызывать ментов, вызывайте!

Он молча смотрел на меня, а я чувствовал дикую злость, разливающуюся по венам. Что за черт…

Как я этих мразей ненавижу, знает один Бог, и еще девчонка эта… Артем… Чушь такую несла…

–Вы можете быть свободны! -наконец выдавил он из себя.

Я, не говоря ни слова, встал, и направился к выходу. Всего трясло, старался не думать о ней, да мне плевать что с ней вообще будет. Кто она мне такая? Идя по коридору, все больше и больше злился на себя, что не кинул ее там. Глаза ее словно пелена, накрывает вновь и вновь. Такие… Смотрела так, словно с диким отчаянием каким-то. Остановился, смотря на свои пальцы, они дрожали, также дрожали, когда за подбородок ее трогал, что за черт происходит. Понимаю, конечно, что только откинулся и секса не хватает, но здесь явно что-то большее было, а что и сам не знаю.

Только сейчас понимаю, что стою у палаты токсикологии, а дверь приоткрыта. Ноги сами меня заносят туда. Рядом с больничной кроватью стоит медсестра, склонившись… Над ней. Лицо бледное, а глаза ярким лихорадочным светом блестят. Косится в сторону и смотрит на меня, а я на нее. Я так и стою, прислонившись к косяку, а она лежит и смотрит. Что-то внутри давит, а что сам понять не могу. Молодая она еще совсем, хоть и выглядит старше, но наркотики делают свое дело, я на строгаче много наркоманов повидал. Страшная у них жизнь, хоть ты в золоте, хоть в алмазах, ничего не поможет если силы духа нет внутри. Если плотно подсел, надеюсь она не такая.

–Мужчина, вы кто? Посторонним здесь делать нечего! -тут же налетела слишком ярко накрашенная для больницы медсестра.

Девчонка слегка приподнялась.

–Он не посторонний, оставь нас, я отблагодарю!

Глаза медсестрички сверкнули алчным огнем. Она кивнула и быстро пошла к двери, обдавая меня запахом приторных духов.

Я так и остался стоять у двери, смотря на девчонку.

–Спасибо! -тихо произнесла она.

–За что?

–За то, что, не бросили!

Сейчас она была не такая вульгарная, а какая-то потерянная, с капельницей в руке. Слабая и беззащитная, беспомощная такая, как котенок. Тут же усмехнулся про себя, странно что во мне какая-то лирика вообще пробудилась.

–Дура ты!

Понимал, что это очень грубо, но я был таким человеком, тюрьма школа жизни. Уход Алены сделал свое дело, и мне, казалось, хотя я больше понимал, что не казалось, а так и есть. Изменить меня уже ничего не могло. Холодный, нервный, зачастую грубый, я сейчас смотрел в эти красивые такие детские глаза. Наивные добрые, без этого платья и боевого раскраса, ей намного лучше было. Девчонка совсем еще.

–Ты давно на наркоте?

От своего вопроса не по себе стало. Сволочь… Почему-то я был уверен, что ее отчим зачастую виноват, что эта куколка сидит на орехе.

–Я Яна!

Я усмехнулся.

–Я не знакомлюсь с тобой, я тебя про наркоту спросил!

Яна обхватила тоненькими ручками плечи. В ее лице читалось отчаяние, словно она прожила тяжелую жизнь, а не была совсем юной девчонкой.

–Как погиб мой друг! Недавно! Не могу справиться с потерей!

Я молча смотрел на нее, не понимая почему внутри меня что-то всколыхнулось. Ревность… Тут же разозлился на себя, вот я дурак, совсем с ума сошел. Я ее едва знаю, какая ревность, зачем она мне нужна. Какой-то бред сумасшедшего несла, но это не главное, главное что я в глазах этих нежных, но в то же время таких бл..ских терялся. Может это после тюрьмы, так трахаться хотел?

На всякий случай отошел от нее, продолжая смотреть в эти глаза. Хорошенькая такая девочка, только уходить надо, и я это каждой клеточкой, каждым мускулом чувствовал.

–У вас тело красиво! Занимались?

Я усмехнулся. Голос ее с одной стороны тоненький, как колокольчик, а с другой словно нож по живому задевал. И ведь кто-то трахает эту хрупкую красотку? Изо всех сил гнать от себя эти мысли старался. Шумно выдохнул, ну все хватит лирики, уходить нужно.

–Занимался! Когда-то в прошлом! Мне пора идти! Давай береги себя подруга!

Решительно, направился к двери вообще стараясь не оборачиваться, а обернуться хотелось до ужаса. Почему-то подойти хотелось к ней, волос ее черных, как смоль коснуться, но знал, что нельзя. Она из этой гнилой семьи, которую ненавижу больше всего.

–Может номер свой оставите?

Резко затормозил, словно не понимал, что происходит, а когда я не понимал мне это жутко не нравилось. Я до тюрьмы рос по понятиям девяностых, как отец воспитывал первым, сильным всегда быть, а в тюрьме вообще все изменилось. Попадая за решетку, ты другим человеком становишься, каждое слово ценишь и взвешиваешь, прежде чем, что-то сказать, поэтому у меня все рассчитано было до мелочей. Жил словно по внутренним правилам, а тут что-то дрогнуло. И ведь не двадцать уже, да и раньше так ничего не дрожало. Лишь Алена была особенной женщиной в моем мире, но вот именно что была. Сегодня, когда трахал ее, понимал, страсть да с головой накрыла, но ни тот она уже человек, совсем не тот. Обернулся. Яна смотрела на меня своими глазами, полными какого-то отчуждения что ли, словно из другого мира, где мне место не было.

–Зачем?

Хрипло так спросил, голос свой не узнавая, просто смотрел на эту девчонку, беспокойство какое-то за нее ощущая, словно чувствовал, она никак Верестов, и вся эта поганая конченая семейка.

–Просто! -пожимает плечами, и внезапно пытается улыбнуться.

Улыбка выходит слабой, из руки торчит капельница, что делает ее еще больше ранимой и беззащитной.

–Просто не стоит! -все также хрипло отвечаю я.

А у меня ведь даже и телефона нет, да и не нужен он мне пока, как и она не нужна.

–Бросай это дело дурочка, тебе рожать еще!

Разворачиваюсь, и словно пацан малолетний, выбегаю, нет правильнее подобрать вылетаю в коридор. Ненавижу эту семью и ее заочно ненавижу, пусть все сдохнут мрази, мне до них дела нет…

[ЯНА]

Мне бежать за ним хотелось, сорваться, иглу эту из рук выдернуть. Почему-то чувствовала, это он, кто приснился, кого так ждала долго, о ком девчонки ночами мечтают. Вот именно тот мужчина с кем быть хочется, но понимала какая я глупая. Сейчас точно пошлет оттолкнет меня. Упала на подушку и закрыла глаза. По щекам предательские слезы потекли. Почему я не разбилась, или не сдохла от передоза… Я Лешке жизнь сломала, Дианке, а теперь моя по швам трещит. Как хрустальная ваза разбилась, а я ее все склеить не могу, да и не получается… Глаза его такие особенные серьезные, что-то екнуло в груди и отпускать не хочется, но в то же время понимала, что накрутила себе сама что-то. За меня уже все Верестов решил, быть с Тамазом. А может оно и к лучшему? Жить к нему перееду, чтобы рожи эти мерзкие не видеть, ни Ангелину, ни брата ее. Ненавижу всех их… Сама не заметила, как в сон провалилась. Очнулась от грубых прикосновений, и тут же распахнула глаза. Дико застонать хотелось, и в сон обратно рухнуть. На стуле рядом с больничной койкой, сидел Тамаз. Его красивое лицо было перекошено от ярости, и я понимала, что спасает меня от того, что он меня не скинет с кровати, игла в моей руке.

–Ты что творишь сука? -сквозь зубы процедил он.

На его лице ходили такие желваки, что внутри меня сжалось все. Есть что-то у него ко мне, может даже больше, чем есть, только вот у меня пустота, до сих пор смерть Леши перед глазами стоит. А еще почему-то опять в голове вспомнились глаза вчерашнего мужчины. Такие холодные, но в то же время серьезные, жесткие. Я вчера с ужасом понимала, что до одури хочу его прикосновения ощутить. Страшно, стало, от своих мыслей дурных, но ничего не могла с собой поделать. Он меня спас, а еще случайность, такая совпадение, что вновь он рядом оказался.

–Я чуть с ума не сошел! Ты давно на орехе? Соврешь не посмотрю ни на что!

–Убьешь? -усмехнулась я, с вызовом смотря Тамазу в глаза.

Он закусил губу, мы оба понимали, что один его удар, и я рассыплюсь.

–Я тебе сука вопрос задал!

Я устало выдохнула.

–Давно!

–Ты почему овца, мне не сказала?

Я попыталась сесть, рука до ужаса затекла и болела, на ней растекся внушительный синяк.

–Зачем? Тебе есть разница?

Тамаз яростно сверкнул глазами, грубо схватил меня за руку, за запястье, так схватил что руку сильнее заломило.

–Ты мне больно делаешь! Отпусти, живо!

–Потерпишь сука! Тебе кто продает? Обсос этот?

Я молчала, сдать Эдика означало одно, я больше не увижу ореха, а еще Тамаз его убьет, в прямом смысле слова переломает, если не на кладбище отправит.

–Нет! Я не помню кто продавал! Я с барыгами не знакомлюсь!

–А с кем ты знакомишься?

Его пальцы до такой силы сжали мое запястье, что мне, казалось, я завою, но я держалась, изо всех сил.

–Со всеми кроме барыг! Доволен?

–Тварь!

Он толкнул меня, и я упала обратно на подушку, а сам выругавшись подошел к окну. Высокий, красивый, с идеальным телом, Ангелина сходила по нему с ума, просто слюнями давилась, или ссала кипятком, я даже не знала, как правильнее сказать. Да что там Ангелина, многие красивые женщины заглядывались на него, что он нашел во мне я не знала. Они были гораздо лучше сложены, и красивее меня. Я тяжело вздохнула, пытаясь сфокусировать свой взгляд на потолке. Ладно, бы я просто выеживалась, но я говорила искренне, он мне был не нужен, я не чувствовала ничего, и до ужаса боялась, прожить так свою жизнь. Не с тем, не любя, так и не познав этот взрыв, о котором мечтала. Даже вчера, смотря на этого Артема, я ощутила, как хочу его прикосновения к себе, чтобы мурашки нервно пробежались по всему телу.

–Ты знаешь, есть такое чувство, когда ты все нокауты выдержать можешь, любой нокаут пережить, все пережить, а вот удар есть такой, под дых! Контрольный, от которого все рушится! Так и у меня, понимаешь, о чем я?

Я молчала, лишь слышала, как голос его срывается, и самой погано на душе от этого было.

–Я тебя Яна не отпущу! Не могу! А если еще раз ты эту дурь в руки возьмешь, я тебе эти руки сломаю, как и всю тебя! Отныне ты живешь со мной, а если ты сейчас рот свой откроешь, и нет скажешь, Верестов тебя в клинику упекет надолго! Я тебе это обещаю!