Шагая в сторону дома, на секунду затормозил у цветочного магазина. Я не любил цветы, точнее любил, но дарил редко, Аленка твердила, что ей ничего не надо, а я не верил. Осыпал всем, поездки за границы, золото, платина, бриллианты, все это в прошлом, сейчас ничего нет… Усмехнулся и отшвырнул сигарету, какие цветы, ими ничего не изменишь, ничего уже не изменишь, даже себя я уже не смогу поменять, никогда и ни за что. Тюрьма наложила свой отпечаток, отпечаток зверя… Чикаго больше нет, зато есть зверь, раненый, озлобленный, с ненавистью, голодный до правды и до людского предательства, в чем- то ненавидящий весь мир и все больше понимая, что не зря. Все осталось в прошлом. Я понимал, что надо было вначале к матери поехать, так она ждет, но решил, что поеду чуть позже, пару часов еще надо прийти в себя, просто в глаза посмотреть, ни ей, а сыну. Он меня не забыл, каждый разговор, когда я его слышал, просил по видеосвязи поговорить, я вроде, как и мог, а вроде не мог. Понимал выше это моих сил смотреть на него в инвалидном кресле и знать, что я здесь. Я словно волк выл на луну каждый раз смотря на него, видел свою ошибку, понимая, что из -за меня все, что не рядом был, уберечь не мог…

Достал еще сигарету, покрутил в руках и решительно сунул обратно. Не хотелось ничего, знал, что это когда-то случится, только старался об этом не думать, а сейчас все отчетливее понимал, какие- то минуты и все… Мы увидимся… Три года не видел ее, не ощущал запаха, не касался нежных рук, а сейчас… Сейчас просто вдохну аромат некогда любимых духов и на этом все. Она давно не моя женщина, у нее своя жизнь, свой мужчина, еще один ребенок…

Я нервно сглотнул, винить никого не было смысла, срок в девять лет со свиданками раз в три месяца, не каждая выдержит, а Алена очень любила секс. Любила быть хрупкой, женственной, хотела силу и защиту рядом, перенесла такой удар с сыном. Я понимал ее, хоть первое время боялся выхода, боялся что разорву ее и этого мента, боялся что не переживу, но пережил… Закалился еще сильнее и понял, любовь матери и детей, будет вечной, а мужья и жены все приходящее и уходящее. Как бы кто ни клялся в вечной любви и верности, ничего не бывает вечным. Аленка, Аленка, а ведь мы венчаться хотели. Девочка моя… Шесть лет прождала, а еще три года не смогла. Сломалась.

Девять лет прошло, девять… Вот сейчас я возвращаюсь домой, точнее уже не домой, а иду в гости к бывшей жене, увидеть ее не для того, чтобы разорвать их с новым мужем, как порой думал, а просто увидеть, узнать про сына и сделать все что в моих силах, поднять его на ноги. Быть рядом с ним, он ни в чем не виноват, он не должен был рассчитываться за мои ошибки. Он и мама-мое все, самые близкие и родные, что у меня есть, кто со мной.Знакомый подъезд, войдя с молодой женщиной и девчушкой лет пяти, попридержал им дверь. Все кончено почти поменялось, но многое осталось прежним. Зашел в лифт и нажал знакомую кнопку.

Выйдя на некогда знакомом этаже, неуверенно сделал шаги к двери. К двери, столько лет прошло, а ее не поменяли. На секунду закрыл глаза, вспомнил, как Алену свою через порог этой квартиры в белом свадебном платье переносил. Вспомнил, как счастливы были… Я и она, моя любимая…

Сердце учащенно забилось. Хватит лирики Чикаго, нет никакой любимой, ничего нет. Это просто дверь, обычное железо, как и ты. В тюрьме, часто лежа на шконке с закрытыми глазами, думал. Думал о том, что не только цветные, а вообще какие- либо сны перестали сниться. Даже кошмары и то не снились, будто душа умерла, ведь для зека так важно чтобы его кто то ждал… Женщина, любимая, кто-то развлекал себя разными способами разводя девчонок, кто-то заранее уже знал, что ограничен в выборе и хватает первое попавшееся, ну, а я знал точно одно, что с ее уходом я буду один. Знакомится ни с кем не хотелось, давать нелепые несбывшиеся обещания тоже, ведь я знал по выходу, что мне никто не нужен. Мать и сын…

Я был всегда таким, если мое все для него сделаю, отдать не сумею, но все -таки сумел, решетки сделали свое дело, я не мог ни на что повлиять, да и запретить ей тоже ломая жизнь…

Рука нажала на дверной звонок, еще немного, еще минута и… Откроет ее муж, конечно он знает обо мне, как и я знаю о нем. Следак… Лучше никого найти не могла, аж тошно становилось, что мой сын растет с мусором. Я не говорил, что стремлюсь в блатной мир, что понятия стали моей жизнью, но ментов не любил и до тюрьмы, не скрывая этого никогда. Я вырос во дворе, дрался всю дорогу и можно сказать сам себе прокладывал дорогу в жизнь. Помог Михалыч, однажды я, слоняясь с такими же, как и я разбил стекло в его машине, намереваясь вытащить магнитолу, он спалил, но вопреки всему не отвел в детскую комнату, а внимательно оглядев меня и отчитав что так делать нельзя, пригласил к себе в секцию.

Помню свои первые эмоции, когда увидел боксерскую грушу, перчатки и совсем других ребят, чем мои друзья. Ни то чтобы у меня была такая плохая компания, просто жили, как все, больше выживали чем жили. Нехватка денег, папа работал, как мог, но частенько выпивал после работы с мужиками, маме все это жутко не нравилось и начинались скандалы, а я чтобы в свою очередь все это не слышать, просто убегал на улицу.

Где слонялся по улицам, строил шалаши, рано начал пить курить, мотоциклы, девочки… Только выиграв первый раз бой, я осознал какой счастливый билет мне выпал, как могла бы повернуться моя жизнь не окажись Михалыча рядом….

–Кто там? Теть Валь вы, одну секунду!

Твою же мать, этот голос, шелестящий, нежный, мелодичный, моя девочка любимая… Решительно тряхнул головой. Не любимая она тебе больше Артем, все хватит, забудь. Нет ее в твоей жизни, это просто мать твоего сына, женщина с которой, как ни крути, а общаться мы должны, с которой нас столько много связывает…

Она так внезапно, быстро распахнула дверь, что я сам не ожидал. Отступил на шаг и просто молча смотрел на нее. Белокурые волосы обрамляли узкое худенькое личико, я ожидал, что она поправится после родов, но она лишь похудела еще сильнее. Большие глаза так удивленно смотрели на меня, в них читалось, что я видавший виды человек не мог даже описать… Пошатнулась и оперлась рукой о дверной косяк, блеснуло кольцо, ненавистное обручальное кольцо, которое ей на палец одел другой, навсегда отдаляя ее от меня.

–Здравствуй! -произнесла еле слышно.

Я молчал будто идиот, прекрасно осознавая, что нужно что-то сказать, но вместо этого, даже с места сдвинуться не мог. Три долгих года не виделись, три… Столько сказать всего хотелось и ненависти много накопилось и отчаяния за все, а вместо этого просто смотрел на нее. В эти родные глаза… Столько картинок, как шоу слайды перед глазами проносились, мой человек, моя женщина… Чужая, но моя, ведь сердце ее до сих пор чужой не считало несмотря ни на что. Сердце… Как я надеялся, что оно не проснется при встрече с ней, а нет проснулось, еще как….

–Здравствуй!

Хотя так и было, впервые за три года увидел ее, ту кого когда -то так безумно любил.Сам свой голос не узнавал, и себя не узнавал, как мальчишка, словно дурной пацан на лестничной клетке стою и смотрю, будто в первый раз.

–Проходи Артем, я числа перепутала, думала завтра, с Еленой Ивановной неделю назад созванивались, да с головы все вылетело, прости пожалуйста! -устало произнесла Алена.

Я шагнул в сторону коридора, переступил порог знакомой до боли, своей квартиры, где не был столько лет. Старался не вдыхать аромат ее парфюма, вообще не дышать в ее сторону. Поставив сумку на полу, посмотрел, как она закрыла дверь. Нервничает, дергается, наверное, думает, что я пришел жизнь ее ломать, только я ни, какой, то изверг, я этого никогда не сделаю.

–Чай, кофе, есть коньяк! Черт, ты голодный, наверное! Салат есть!

Она так нервничала, чуть ли не бегом понеслась в сторону кухни, а я молча вошел в ванную, помыл руки и открыв кран с холодной водой, сполоснул лицо. Такая хрупкая, тонкая, когда-то моя… Она вызывала дикое желание, обнять ее, прижать к себе, встряхнуть, забрать у этой мрази, но я знал так нельзя. Свой выбор она уже сделала.

Войдя на кухню, смотрел на ее суетливые движения, как она чуть ли не весь холодильник на стол выставляла. Руки тряслись, вся сама тряслась. Аленка…

–Прекрати Ален, я не голоден! Данька у матери?

Она кивнула, закрыла дверь холодильника и своими большими испуганными глазами, уставилась на меня.

–Да! Ася болеет, не справляюсь!

–А муж не помогает разве?

Алена прикусила губу, от меня не укрылся этот жест, на зоне действительно становишься хорошим психологом, и обращаешь внимание на все, даже на малейшие изменения в человеке.

–Помогает, но работы много! Ты коньяк будешь?

–Сядь ты, сам налью!

Я потянулся к бутылке, так есть хотелось пока ехал, но сейчас смотря на салатницу, холодец и аппетитное мясо, понимал, что кусок в горло не полезет. Все это она так заботливо готовила для своего любимого мужа, но не меня. От этой мысли злость накрывала, в дрожь бросало, и давно утихшая ревность, поднималась вновь и вновь…

Налив себе и ей, молча протянул бокал. Старался даже глаз не поднимать, не хотелось смотреть в ее глаза, не хотелось видеть в них испуг, отчаяние…

–С освобождением Артем!

Ее слова звучали вроде, как и победно, а с другой стороны, как приговор… С освобождением…

–Спасибо Алена! -глухо произнес я и залпом опрокинул в себя горячительное…

Кровь тут же забурлила, надо же, раньше мне нужно было гораздо больше, неволя сделала свое дело…

Алена села на стул, слегка отодвинулась и молча смотрела на меня.

Я же наливал еще, знал, что лучше закусывать, но о еде думать не хотелось, столько сказать нужно было, а понимал, что не скажу, все лишнее будет, но и прийти сюда, чтобы молчать, тоже глупо было.

–Что врач говорит? Какие прогнозы у Даньки?

Все- таки решил посмотреть на нее, лицо раскраснелось, при мне она особо не пила, всегда деликатно отказывалась, а сейчас, сама, первая взяла в руки стопку.

–Никаких Артем, в Израиль ехать нужно, деньги на это нужны, большие деньги! Где их взять?

–Квартиру продать!

Алена широко распахнула глаза.

–А жить где?

–Муж не заработал, или честный мент?

Она побагровела, но удержала лицо.

–Артем, я, понимаю, как это выглядит! Мы живем в твоей квартире, и, конечно, это ужасно, но…

– Не бигуди! -грубо перебил ее я. -Мне не жалко, дело не в этом, ради Даньки квартиру надо продавать, я если надо и дом наш с матерью продам! Пусть твой подсуетится, жилье подыщет, тем более у вас малая растет!

Алена молчала, а я, не дожидаясь ее, выпил коньяк и поморщился… Злость накатывала все сильнее.

–Снимать с маленьким ребенком? -еле слышно спросила она и отпив, тоже поморщилась.

Я протянул ей бокал с морсом, смотря на то, как она краснеет все сильнее.

–И что? Лучше смотреть на его мучения? Отлично ты сказала! С маленьким ребенком снимать, у тебя один ребенок получается?

Алена, даже ни сделав ни глотка, поставила бокал обратно на стол.

–Артем ты чего? Я просто неправильно выразилась!

–Все нормально Алена, правильно ты выразилась! У вас дочь, Данька не его сын, так зачем же что-то делать! Только для меня, он дороже всех на свете, и я тебе сказал, скажи своему и ищите жилье! Квартира пойдет на Данино лечение!

Алена молчала, из красного, ее лицо побледнело, было видно, что ей неприятен этот разговор, но она и сама понимала, срок не вечен, и рано или поздно, это должно было случится…

–Прости! Я сама не своя, проблем много, я поговорю с ним! Правда прости!

Резко встала, и задев локтем бокал, уронила его на кафельную плитку. Осколки разлетелись по ней моментально. Алена, взмахнув руками, потянулась за веником и совком. Принялась сметать их, не поднимая на меня взгляда, а я, наоборот, во все глаза смотрел на нее. Она далеко не счастлива… Нет… Со мной выглядела лучше, счастливая, уверенная в себе, в платьицах, а сейчас… Какая-то нелепая кофта, протертые джинсы, да черт возьми, и в них она была прекрасна, самой красивой женщиной на свете, только все равно все не то, не та Аленка… Даже когда ко мне на зону приезжала, другая была. Краше, счастливее… Аленка, моя Аленка, что же ты натворила то…

Сам не понимая, коньяк ли это, нехватка женской ласки, или дикость, безумная тяга к ней, встал, и взяв ее за плечи, тут же прижал ее к стене. Совок и веник, выпали из ее рук, она не шевелилась, просто стояла и смотрела на меня, как завороженная в мои глаза. Словно знала, это должно случится, словно сама этого ожидала, непроизвольно, боясь себе признаться в том, что не умерло еще ничего, а ведь по глазам я читал, не умерло, моя она девочка, только моя… Нет Артем, ее трахает каждую ночь другой, она жена его законная, она ему ребенка родила, а ты никто, больше никто… Просто бывший муж и все.. Отпусти ее придурок, отпусти, пока не поздно.

–Если бы ты знал, как я скучала! Я тысячу раз пожалела обо всем! Я безумно скучала, слышишь безумно!

Тонкие руки обвились вокруг моей шеи, сама подалась вперед, в этот момент словно отключили мозг, мои ладони грубо сжали ее талию, вдохнув аромат женщины, своей женщины, жадно, до одури впился в ее губы… Я не знал пожалею ли об этом или нет, но дикий стон сорвавшийся с ее губ, говорил лишь обо одном, она не забыла силу моих рук, не забыла, как я брал ее когда-то у этой стены, как она вся и без остатка была моя, прошло столько лет, а ее хрупкое тело, до сих пор таяло в моих руках.. В висках билась лишь одна мысль» моя…Только моя сука, несмотря на все, она моя… Лишь моя, как бы я ни старался в себе задавить все, мысли и воспоминания говорили об обратном, я зависим, я не могу без нее и возможно сейчас произойдет безумство, но лучшее, что было со мной за последние годы…»

Я уже не остановлюсь, чего бы мне это не стоило, даже если ее ублюдок мент, придумает тысячу причин закрыть меня вновь, я трахну ее сейчас, грубо и жестко, как только могу, как только хотел все эти годы, прямо сейчас, прямо здесь, вот у этой гребаной стены… Свою женщину, свою бывшую жену, но сейчас она моя и плевать на все… Только моя…