Цитаты из книг автора «Александра Сергеева»

такой феномен русского характера, как фатализм. На психологическом языке это означает пассивно-созерцательное отношение к миру, а в переводе на общечеловеческий – надежду на случайную удачу, когда все проблемы волшебным образом вдруг разрешатся сами собой, упование на то, что власть имущие должны полюбить и облагодетельствовать нас «ни за что, просто так», а также беспечность, неуве

рода и каковы психологические механизмы, встроенные в нашу с вами психику на этническом уровне бессознательного и формирующие ту самую загадочную русскую душу

что является архетипической сердцевиной национального комплекса русского на

Святогор, Макошь и Бадзула все равно имеют в нашем бессознательном больше власти, нежели Зевс, Афина и Сатир, несмотря на то что с последними наше сознание знакомо намного ближе

мотивы русской души, алогичные, а вернее, над-логические, которые действуют тысячелетиями, вне зависимости от того, осознаём мы их или нет

кто не знает своего прошлого, у того нет будущего

Чтобы распечатать ячейку памяти пациента и найти корни травматического события, аналитик использует его сны и фантазии, в которых комплекс и проявляет свою двойственную сущность. С этнической (коллективной, социальной) памятью дело обстоит, как это ни парадоксально, даже проще

В основе комплекса всегда лежит некое первоначальное событие, какая-то надличностная сердцевина, обладающая мощнейшей энергией. Комплекс появляется в результате травмы – поражения Эго, которое при столкновении с требованиями некой новой действительности не сумело адаптироваться, проявить новые свойства, чаще всего из-за того, что требования явились преждевременными для него на каком-то из ранних этапов развития. Так комплекс становится для нас диагностически ценным явлением.

Аналитик может помочь пациенту только в той области, где у него самого имеется шрам от некогда зиявшей раны.

Неневротики и нетравматики лидерами не бывают. Комплекс – это та область, где Эго когда-то потерпело сокрушительное поражение, это саднящая и кровоточащая рана, которая до конца не заживет никогда, но будет вечным стимулом и провокатором к действию; она не затянется и шра