Цитаты из книг автора «Александра Салиева»

– Мой медвежонок, – пробормотала она недовольно, когда я попытался её разбудить, ещё и в меня крепче вцепилась. По палате разнеслись тихие смешки. – Я б сказал, тут скорее целый гризли, но вам, безусловно, виднее, – понятливо покивал тот самый врач,

Говорят, мы по-настоящему взрослеем не тогда, когда переступаем рубеж указанной законом возрастной отметки или лишаемся невинности, а когда о суровую реальность жизни вдребезги разбиваются все наши детские мечты и надежды.

Я буду пеплом нетленным, вечным и верным воином бессмертным…

. Тех самых, что не имею права испытывать. – Обмани меня ещё. Сожги меня. Убей… Но не уходи. Мужчина тяжело и шумно дышит, сдавливая в своих руках с такой силой, что объятия становятся болезненными. Даже по прошествии минуты он не отстраняется. И мне не позволяет отодвинуться ни на дюйм. – Я… Понятия не имею что сказать! – Я… позову медсестру. У тебя кровь идёт, – меняю направление разговора. Но англичанин всё равно не отпускает. – Маркус, – перемещаю одну из ладоней от его шеи к лицу и прижимаюсь губами к щеке в подобии поцелуя. – Я… Да, наверное, ты прав, – капитулирую вынужденно. – Мне стоит остаться. По крайней мере, пока не найдут Эбби.

– Эбби и Аарон – они приходили, чтобы извиниться за вчерашний инцидент в твоём кабинете, – решаю поднять “больную” тему, как только пейзаж за окном начинает мелькать быстрее. – Ничего такого, Маркус. Не понимаю, почему ты так разозлился… Скрип руля под рукой водителя красноречиво демонстрирует, что он иного мнения. – Ей запрещено приходить в мой дом, – сухо отзывается мужчина. – И Аарон должен прекрасно это помнить. Я же в это время пытаюсь понять, с чего бы это вдруг мне взбрело в голову поиграть в психолога. И задаю новый вопрос: – Почему? Лицо Маркуса украшает мрачная ухмылка. – То ты молчишь по несколько часов к ряду, жутко раздражая меня этим, то становишься не в меру болтливой

Но, зато… – Знаешь, мы с Маркусом знакомы довольно давно, – задумчиво отзывается мужчина спустя минуту после того, как я умолкаю. – И, признаться, я могу пересчитать по пальцам те моменты, на которых бы он действительно зацикливался, – замолкает, а через небольшую паузу продолжает с долей сочувствующей интонации: – Так уж случилось, что ты – один из них, таких моментов. На твоём месте я бы просто смирился. Поверь, так будет легче в первую очередь тебе самой, – неопределённо ухмыляется в довершение

рава?! – Не переживай, цветочек, процедура по передаче имущества абсолютна чиста, если тебя, конечно, именно это интересует, – едва заметно кривится брюнет. – В тюрьму ты не сядешь. О, да! Это, наверняка, должно “принести” облегчение! – И, кстати, я предпочитаю, чтобы впредь твой дивный ротик, если на то нет особой необходимости, открывался только в том случае, если желает сделать мне приятно, а не для того, чтобы сыпать ругательствами, – снисходительно дополняет Маркус

поначалу собираюсь сказать “меня”, но вовремя вспоминаю о подобной оплошности, – контракт? – озвучиваю негромко. – Ведь сам сказал, что татуировка была чересчур явной провокацией. Последующая пауза оказывается слишком долгой, чтобы я могла рассчитывать на то, что вообще смогу получить ответ на свой вопрос. Однако Маркус Грин умеет удивлять… – Мне было интересно, что из этого получится, – звучит от него приглушённо наряду с лёгкой усмешкой. – И ты. Тоже мне интересна, цветочек. Даже слишком

Паршивое чувство – быть обманутым, не так ли? – вновь касается моих волос, на этот раз поправляя локоны с другой стороны лица, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть назад. – Кстати, об этом, – меняет тему разговора. – Ты правда девственница? Скольких на самом деле ты обслужила до меня? – проводит кончиками пальцев от скулы ниже к губам. – Ну же, признайся честно, маленькая обманщица, а то этот дивный ротик на удивление хорошо справляется… – дальше я слушать просто не в силах. Свободная рука сама собой замахивается. Жаль только, реакция потенциальной жертвы пощёчины оказывается чересчур хороша. Он перехватывает мою ладонь совсем близко от его лица. Сжимает слишком сильно и отводит в сторону. И больно не ему, а снова мне. – Пошёл ты со своими догадками! – вскрикиваю, отдёргивая руку. Попытка освободиться

станусь с тобой? И никаких других мужчин, кроме тебя, не будет? Как-то легко он сдаётся, вот и не верится… – Ну, после того, что ты мне рассказала, я бы тебя в любом случае уже не отпустил, – отзывается Грин. – Как минимум потому, что с твоей помощью я поймаю тех, кто пытается до меня добраться. Так что да, цветочек: ты останешься со мной. А другие мужчины… Зависит от того, как ты себя будешь вести, моя фальшивая рабыня, – выделяет последнее слово насмешливой интонацией. – К тому же… Неужели и правда решила, что я действительно позволю тебе уклониться от условий выполнения контракта и просто так подарю миллион евро? – заканчивает в снисхождении. Мне требуется добрая минута, чтобы осмыслить всю полноту… Подставы! – Ты!.. – восклицаю в возмущении. Я бы ещё много чего добавила, но вряд ли англичанин оценит всю полноту “русского могучего”, а ничего другого в голову