Глава 3

За Иштар приехали родители. С трудом, через месяц, но они всё-таки её нашли. Видимо, посетили все рабские фермы в округе. С одной стороны, класс – родители всегда знают, где искать детишек-потеряшек, с другой… так себе семейный пикник на выезде.

Нам было жалко её отпускать, у меня ещё осталась огроменная куча вопросов, но… кому оно интересно, да? Иштар не удосужилась даже попрощаться – как только надсмотрщик шепнул малявке про её папу, с полей её смыло, как ежа с газонокосилки. Мы с Мерит, как две грустные статуи в парке, взирали ей вслед. Не знаю, как Мерит, но мне, если честно, узнать местное законодательство было куда важнее, чем прогибать свою природу, собирая для мажорки лишний мешок линя.

Даже после краткого обзора реалий я чувствовала себя как новорождённый котёнок, только-только что продравший глаза.

Как же мало я знала! Никаких точных сведений ни о самих Хозяевах-вампирах, ни о порталах на Землю, ни, тем более, о мифическом волшебстве. Два месяца пролетели, а из достижений: только научилась болтать на местном тарабарском диалекте, и то с акцентом, да немного выучила здешнюю, ограниченную чертой фермы, ботанику.

Белых пятен в моей картине мира – как снежинок в январе на Северном полюсе.

Но проблема даже не в этом, а в том, что здесь, на ферме, я больше ничего и не узнаю. Уперлась в свой интеллектуальный потолок. Рабы – за редким исключением – сплошь неграмотные бедняки, с Иштар нам реально повезло. Она даже не удивлялась моему абсолютному невежеству и серости, для аборигенов это было нормой. Мерит, например, тоже её слушала, открыв рот, и задавала тупые вопросы.

Зато по части растений тут все – профессора! Даже самые жалкие нищие – ходячие энциклопедии ботаники. Мерит, не умевшая ни читать, ни писать, ни умножать или делить, могла сходу назвать десяток съедобных травок и ещё десяток лекарственных. А как ловко она прутья на нитки разбирала и коврики для нас с Иштар плела – IKEA нервно курит в сторонке.

Да, кое-какие фокусы я у неё, конечно, подсмотрела – но для полноценной жизни в лесу мне всё равно не хватает примерно всего! Поэтому мой эгоистичный мозг, недолго думая, решил: соберусь бежать – возьму её с собой. Ну а что? У меня интеллект, у неё – полный рюкзак полезных знаний и умений. Вдвоём мы практически неуязвимы!

Ножичек я слямзила из столовой – эпическое везение, учитывая, что кухарка, тоже рабыня по совместительству, отвлеклась на флирт с охранником. Инструмент был из тальки и маскировался под керамику. В моём мире такие девайсы считаются кулинарной классикой! Всю ночь я ковыряла им ошейник, но как только появлялась дырочка или надрез, он мгновенно сращивался вновь. Шея была не столь крепкая, поэтому утром я щеголяла ожерельем из мелких и не очень порезов. Пришлось отрывать от подола шарфик и заматывать им последствия ночных неудач. Нож я сунула под матрас.

Тем же вечером отмерила расстояние, максимальное от материнской осьи – вышло где-то три с лишним километра, примерно четыре тысячи шагов в одну сторону. На 3900‑м шаге тонкий прутик, до этого мирно валявшийся у меня на шее, внезапно решил попробовать себя в жанре БДСМ и начал медленно, но настырно стягиваться, так что «обнимашки» стали резко лишними. Я, разумеется, устроила показательные выступления по скоростному бегу в обратную сторону.

Если надзиратели и заметили, что мой «модный аксессуар» слегка сменил фасон – стал шире и короче, – то благоразумно сделали вид, что ничего не происходит. Тут, как говорится, каждый раб – сам кузнец своего счастья и преподаватель жизненных уроков.

А тут ещё и новые волнения подкатили. Когда мы с Мерит пришли ужинать, вся столовая (или, по-пафосному, Дом кухни) уже бурлила, как аквариум после щедрой кормёжки – всплески, блеск глаз и суета до потолка.

– Представляешь! – горячо зашептала мне в ухо Мерит. Сбегала за добавкой, а вернулась не с котлетой, а со сплетней. – Лиска пронюхала, что на территории Маронара сейчас гуляет иномирец!

Я, если честно, чуть на месте в сандалиях не испарилась от страха.

– И что? – спрашиваю максимально хладнокровно. – Нам-то какое до этого дело?

Мерит наморщила свой гладенький лобик:

– Дом Маронар возвысится над другими Домами, – выдала голосом диктора чужую заученную фразу. – Нужно его только поймать первыми.

Я отставила в сторону стакан с напитком. Не подавиться бы от таких новостей. Спрашивать «как именно возвысится» – бессмысленно. И так ясно: за счёт иномирца. То есть за счёт меня. То есть за счёт моей крови.

Как бы не выкачали её полностью на радостях.

Ужин я провела, трясясь, как осиновый лист. Потом включила поставленный от страха на паузу мозг. Немного подумала, разогнула согнутую спину, осмотрелась и победно улыбнулась: народ вокруг такой самобытный, что половина точно могли бы сниматься в «Дьябло» без грима.       Отличить меня от «своих» – это как искать иголку в стоге сена. А загонщики вообще не интересовались моей биографией – теперь могу любую сочинять.

Следующим утром нас всех построили на поле и строго так спросили: есть ли кто среди вас из другого мира?! Ага, бегу, роняя тапки. Они что, реально думали, что шпион сразу расколется?

Послушав некоторое время тишину, главный по ферме пробормотал под нос что-то совсем уж далёкое от благонравного и погнал всех на работу.

На очередной сдаче крови нам устроили блиц-опрос на компетентность в области местных традиций и языка. Кратенько: как зовут, откуда, как попали на ферму, какие легенды знаете о сотворении мира… Мы с Мерит сдали экзамен на пять с плюсом – большинство здешних обитателей, кроме своего имени, вообще ничего не ответили. У меня с перепугу даже акцент пропал, словно его и не было.

Из четырёх сотен рабов отобрали два десятка самых «подозрительных» – тех, у кого отчётливо написано на лбу: «Я с другой планеты». Двое из них вообще были немыми с рождения. Посадили в телегу и отправили с парой надсмотрщиков в светлое будущее. Вот тут-то у меня реально поджилки затряслись: понятно, что их будут проверять (не представляю как – пытками, что ли?), обман быстро всплывёт, и дальше варианты: вернутся за новой партией, пока не переберут всех, или приедет Хозяин-вампир. А он, по словам Иштар, умеет даже мысли читать.

Мои его точно повеселят.

Надежда только на то, что боги – занятые особы и отвлекаться от злодейств не любят.

После отбоя, немного помедитировав на занятную паутину тороса, я решилась на разведку, спустилась со второго этажа на первый и улеглась рядом с Мерит на её койке.

– Расскажи что-нибудь об иномирцах, – начала я издалека, выставив голос в режим «любознательная блондинка».

– Я ничего не о них знаю… Откуда? – удивилась Мерит. – Я из деревни ни разу не выезжала.

Эх, жаль, что Иштар забрали. Эта ходячая энциклопедия на ножках сразу бы выдала бы нам всю информацию.

– Я слышала, что все Дома гоняются за иномирцами, – вдруг подала голос наша соседка с соседней кровати. Она вроде гуляет с одним из охранников. Не молодая, но ещё и не старая женщина где-то около сорока с хвостиком. – Маронар выслал охотников, если не найдут в городах, начнут проверять фермы.

Значит, они точно не знают, где этот самый иномирец шифруется. Это плюс. Но то, что они уверены в его существовании, – это минус.

– И зачем он им нужен? – постаралась, чтобы голос не дрогнул.

– Не знаю, – зевнула невольница, – говорят, опыты на них ставят. Кровь для ворожбы сливают.

«Ох ты ж, ё-моё! – зародилось где-то в горле вместе с истерикой. – Бежать! Наутёк! Со всех ног! Сверкая пятками! Ещё вчера!»

Всю ночь меня колотило. В голове крутились такие ужастики, что Стивен Кинг бы обзавидовался. Вот меня приводят к бочке, перерезают горло и подвешивают вниз головой, как курицу. Или я – в комнате пыток, окружённая бледными зубастыми тварями, и они по очереди припадают к моей шее и вгоняют клыки в артерию, дегустируя мою иномирскую кровушку.

Утром я встала невыспавшаяся, с больной головой и абсолютным нежеланием становиться звездой кровавых вечеринок. Вряд ли мне повезёт так же, как Белле в «Сумерках». Любовь до моего гроба вероятнее.

От страха придумала ещё один план – очаровать и соблазнить надзирателя. Вдруг он так сильно влюбится, что согласится выкупить меня из рабства? Пару дней я присматривалась к мужским особям, стараясь выделить кого-нибудь с IQ больше сотни. Но все как на подбор интеллектом не блистали. Да и мало их было – на четыреста рабов около десятка. Всю охрану выполняли ошейники.

Ночью пробралась к центральному Дому, где хранилась фермерская осья. Подумывала её спереть вместе с собой. Увы, шар диаметром около двух метров вряд ли незаметно скроешь под платьем. Катить тоже не получится. Во-первых, она весила как грузовик, а во-вторых, снизу осью оплетали корни. И я вспомнила вскользь сказанные Иштар слова: когда осья старая и собирается закончить свой жизненный путь, то погружается в землю. Происходит это не сразу, умирание может длиться несколько лет.

Только вернувшись назад в барак и умостившись на койке, я заторможено сообразила – укатила бы осью, и все четыреста ошейников сжались бы в шар. Устроила бы массовое побоище похлеще Джека-потрошителя.

Хорошо, что и этот план провалился. Не пришлось выбирать между эгоизмом и совестью.

Каждую ночь я продолжала бесполезно ковырять ошейник ножом, но добилась лишь стойких царапин на шее.

Через неделю наших «иномирцев» привезли обратно. Немного потрёпанных, но живых и здоровых. Надсмотрщиков прибавилось, и значительно. Ясно, охотники из Дома Маронар пожаловали… Теперь они бродили туда-сюда среди рабов, словно ожидая получить премию за усердие, с особым пристрастием заглядывая в лицо, будто на лбу у кого-то должно красоваться крупными буквами: «Иномирец!» Видимо, надеялись наткнуться хоть на одного особо разговорчивого, да не повезло, потому что все рабы выглядели одинаково запуганно и устало.

Я вообще перепуталась, кто из надсмотрщиков здесь был изначально, а кто недавно приезжий. Все были на одно лицо – бородатые и лохматые. Поэтому план по соблазнению пришлось отменить. Как бы не нарваться на шпиона.

Внутри копошилось странное чувство – смесь любопытства и откровенного ужаса, ведь никто не знал, каким ещё изысканным способом собираются вычислять несчастных попаданцев. Всё-таки четыре сотни голов перелопатить – это вам не в лес по грибы сходить.

Узнала. Соседка принесла на хвосте слушок, что сегодня у каждого раба брали кровь в отдельную ёмкость, подписывали на баночке его имя и отправляли в дома́н к Маронарам. Наша очередь наступит завтра. Значит, завтра же наступит мне кирдык.

Вампиры могут её на вкус отличить? Иномирская или нет? По каким таким признакам? У них внутри гематологический анализатор крови встроен? И неужели перелопатить четыреста баночек, пробуя их на вкус, занимает меньше времени, чем, например, приезд на ферму и чтение мыслей?

Ничего приличного в голову не приходило. Более-менее свободно я могла поговорить только с Мерит: ночью, после отбоя, или в поле, возле куста агалы. Но как только я ей намекнула, не пора ли нам делать ноги с фермы вслед за Иштар, Мерит скуксилась:

– Какая разница, где жить? Я дома больше работала, чем здесь, на ферме. Там на мне ещё готовка, уборка и шитьё были, в дополнение к огороду.

Ого! Так для некоторых рабство оказалось вроде как отпуском после домашней тирании?

Я принялась перебирать в голове все преимущества свободы для девушки – ну, должно же быть что-то помимо бесперебойного доступа к полевым работам!

– Ну ты же хочешь замуж? Свадебку там, свой собственный дом, детишек?

Удар ниже пояса. Мерит на минуту застыла, как хакнутый антивирус, потом помотала головой.

– Куда мы пойдём? – вопрос в самую точку. – Будем скитаться, пока не попадём в руки другим загонщикам?

Она-то мыслит прагматично: менять, по сути, один хомут на другой ей не улыбается. Мне даже стало стыдновато за свою авантюрную натуру. Для меня тут вопрос жизни и смерти, а для Мерит – обычная логистика труда.

Пришлось сделать вывод: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Креативить придётся в одиночку. А может, побежать и самой отдаться в руки охотников? Вдруг за попаданство тут плюшки выдают? Не могут же все любовные романы врать – меня сразу во дворце на царский трон посадят, сундук с самоцветами презентуют и быстренько научат колдовству?

Только вот то место, что отвечает за интуицию, шептало, где бывает бесплатный сыр и халявные самоцветы.