Глава 2

После месяца активной визуализации двадцати пяти миллионов и постоянных запросов в небесную канцелярию я открыла глаза, лёжа на заднем кожаном сиденье Порше. Алая стрела заката прожгла мутное сентябрьское небо и километры спустя достигла салона автомобиля, где заставила невидимые глазу пылинки танцевать в дорожке своего тёплого света. Одна моя нога свешивалась вниз, вторая была подогнута. Уставившись в бархатистый потолок салона, я осознала, что где-то сбилась с установленного пути. А точнее абсолютно перепутала дороги. Не знаю, почему я вдруг отключилась. Кокаин должен был, наоборот, пробудить моё сознание. И не то, чтобы я упала в обморок или ещё что-то такое. Моё сознание плавно и незаметно объединилось с подсознанием и зависло в невесомости мыслительного пространства, где и произошло неожиданное озарение. А с пути я сбилась, начитавшись книг про трансёрфинг. Меня отчасти заманило название: сёрфинг я люблю и транс вроде тоже. Хотя книга не про первое и не про второе, а про то, как добиваться своих целей, ничего не делая. Дело вовсе не в том, чтобы я верила в какие-либо эзотерические техники, наоборот, читала эту книжку через четыре строчки и пропускала информацию через десять фильтров, но всё равно книга отвлекла меня от моей цели в полмиллиона долларов и заставила поверить в то, что для счастья мне нужна любовь, домик на берегу океана и сёрфинг. К счастью, добрая порция кокаина, спонсором которого являлся мой новый бойфренд, вправила мне мозги.

«Мне нужны двадцать пять миллионов рублей! Ибо без них не видать мне домика на берегу океана и сёрфинга, учитывая, что главное моё условие: больше не работать. Надо бы повязать себе на запястье ленточку, чтобы не забывать о своей цели и не тратить жизнь впустую. Время движется, сжигая с каждым движением секундной стрелки отведённый мне срок. Оно не остановится ни на миг, не будет ждать, пока я соберусь с мыслями и начну что-то делать».

– Ты в порядке? – послышался заботливый голос с переднего сиденья.

– Теперь уже да, – я подскочила на сиденье, почувствовав прилив сил. Скорее даже желание действовать, чем сами силы. Мир слегка преобразился – я вернулась на нужный путь, по крайней мере, мысленно. Я резко выскочила из машины, пересела на переднее сиденье и смущённо посмотрела на Андрея.

– Отвези меня, пожалуйста, домой, – точно не такого продолжения вечера он ожидал.

– К тебе? – Андрей предпочёл изобразить удивление, чем выдать своё разочарование. Он, как всегда, хотел казаться максимально безразличным к моему присутствию в его жизни.

– Ко мне.

«Что я вообще здесь делаю?» – прозвучал чей-то голос в моей голове, пока мы ехали домой. И это был верный признак того, что пора менять дислокацию, парня и направление жизненного движения в целом.

Я смотрела в окно и увидела, как одна из машин в потоке внезапно замерла на две-три секунды. Все продолжали двигаться, машин было не так много, а она вдруг зависла. Не остановилась, не затормозила, не сбавила ход, а просто подвисла, как видео в Интернете, которое не успело до конца прогрузиться. И тут же поехала дальше без разгона, с той же скоростью.

«Пора избавляться от наркотиков полностью», – сколько раз я себе это говорила. Но для каждого из них был свой предел. С психоактивными веществами я покончила, когда перебрала ЛСД и внутренний голос злорадно заявил мне, что я никогда не смогу расстаться с «кислотой» и буду возвращаться к ней, пока не умру. Бросила ему назло. Назло внутреннему голосу! Меня носило по параллельным мирам, а я писала заметку на телефоне: «Больше не употребляй ЛСД». Боялась, что забуду, когда отпустит. Травкой перестала баловаться, когда выкурила непонятную, но «проверенную штуку», и меня накрывало несколько часов волнами невероятного жара, холода, голова собиралась взорваться, так сильно поднялось внутричерепное давление, что я явственно почувствовала близость инсульта. А добрый друг, угостивший этим гашишем, извиняясь, сказал: «Я не знал, что она такая сильная». Тогда я вспомнила все жуткие саркастические истории из фильмов про смерть от передозировки, которые заканчиваются точно такими же фразами плачущих друзей-дилеров, и решила, что такой конец мне не подходит. Проблема лёгких наркотиков в том, что за их качеством и правильной дозировкой никто не следит.

«Но кокаин – это ведь как лекарство», – думалось мне до сих пор.

Вообще-то последнее время реальность меня слегка подводила. Она стала такая неуклюжая. То прыгает, то перекосится, то вовсе замирает в самый неподходящий момент. Поэтому внутренний голос настойчивее обычного подсказывал, что пора полностью отказываться от всего незаконного, что мне предлагают попробовать, пока реальность совсем не рухнула и не посыпалась кусочками мозаики прямо посреди рабочего дня. И хотя у меня есть универсальное успокоительное на такие случаи: «Я мыслю – значит, всё ещё существую», – мне всё-таки хотелось бы не просто существовать, но ещё и управлять этим процессом.

Я посмотрела на Андрея и подумала, что я слишком грубо поступаю, меняя его планы на вечер без всяких видимых для него причин. Надо хотя бы пригласить его на ужин.

– Зайдёшь ко мне перекусить чего-нибудь?

– Да, пожалуй. О, слушай, давай приготовим моё фирменное блюдо? – я кивнула в знак одобрения. Бессмысленно было спрашивать, что это за блюдо, он всё равно не расскажет. Его смартфон загудел, и на экране высветилось сообщение с поцелуйчиками от незнакомой мне Кристины. Я успела разглядеть и имя, и смайлы, прежде чем он обеспокоенно схватил телефон.

– Тебе поцелуи кто-то шлёт, – я старалась сказать это как можно равнодушнее. Но, конечно, я ревновала. И тут же отвернулась к окну. Зачем я только пригласила его?!

– Даже не знаю, кто это, – какая гениальная отговорка… Сложно было не заметить моё резко сменившееся настроение. – Чего это ты погрустнела?

– То, что тебе всякие бабы поцелуи шлют, чего ещё!

– Но, Лизка, мы же договаривались, что не будем влюбляться. Ты что уже влюбилась? – он как-то умилённо усмехнулся. – Уже хочешь расстаться? Я дорожу своей свободой. Я вот из-за таких претензий и не хочу ничего серьёзного. У нас же свободные отношения… – но у меня на глаза уже наворачивались слёзы. Да, знаю, что свободные, но я же всё равно влюбляюсь, это нельзя контролировать.

– Я всё понимаю, но я всё равно ревную. Можно хотя бы прятать от меня своих любовниц? Я не хочу ничего о них знать.

– Что ты! У меня нет любовниц. Но многие же пишут просто так всякие смайлики. Из благодарности там. И, вообще, ревновать плохо.

Я уже размазывала слёзы по лицу. Только что мне было так всё равно, исчезнет он из моей жизни или нет, и вот уже предательское сердце вновь заговорило.

– Ревность – это такая вещь, которую сложно контролировать…

– Понимаю… Сам иногда ревную.

Но, видимо, не ко мне. Я ни разу не давала и повода. Мы почти приехали, и я очень быстро успокоилась, сконцентрировавшись на ненависти к нему.

«Лучше я буду ненавидеть тебя, чем любить. Это, по крайней мере, не так больно».

Я снимала небольшую квартирку, хотя, впрочем, и не совсем уж маленькую. Ванна с туалетом были совмещены, и стены с потолком там были вечно залиты соседями сверху. Но тут я не могла ничего поделать, потому что жаловаться на подобные вещи имеет право только хозяин квартиры, который был в постоянных разъездах, и ему было не до меня. Зато цена небольшая. Маленькая кухня, но мне большая и не нужна. Комната, в которую попадаешь сразу после прихожей, не отделённая дверьми, представляла собой гостиную, рабочий кабинет и спальню одновременно. В углублении окружённая тремя стенами стояла кровать – и это было главное достоинство этой квартиры, потому что кровать была огромная, как я люблю. Одна из стен была пошло обвешана зеркалами, пришлось поставить перед ними телевизор. Хотя для меня это было всё равно что выбирать из двух зол. Терпеть не могла телевизоры в спальне. Сон и акты любви, которые имеют место быть в спальне, слишком сакральны для такого куска говорящего пластика. Особенно сон. В другой части комнаты рядом с балконом стоял рабочий стол и комфортный кожаный стул, а у противоположной от него стены располагался диван и круглый столик в центре. И всё это можно было подсвечивать торшером, ночниками и лампами, которых тут было в избытке. Верхний свет я включала редко. У меня всегда царила тёплая приглушённо-жёлтая атмосфера уюта. Из этой многофункциональной комнаты дверь вела в комнату поменьше, где раньше была детская спальня. Я там почти не бываю, разве только чтобы пройти через неё в гардеробную или развесить в этой комнате вещи на сушилке.

Дома мы не теряли времени зря, потому что оба уже проголодались. Попивая красное вино из бокалов, мы принялись за дело. Мне было велено чистить картошку.

– А с чем будет картошка? С сыром? – в ответ Андрей удивлённо посмотрел на меня, как если бы я раскрыла его самую большую тайну.

– С хорошим настроением, – прищурившись, ответил он, но я уже увидела сыр на столе.

– А хорошее настроение со вкусом сыра?

– Нет, со вкусом кокоса!

– Кокоса?! Ты считаешь хорошее настроение на вкус как кокос?

– А что? По-моему, вполне подходящий двусмысленный ответ…

– Ааа… о втором значении я как-то не подумала, – наивная представила себе этот орех, а речь снова о наркотиках, оказывается.

Пробуя с опаской готовое блюдо, я удовлетворённо констатировала, что Андрей всё-таки не настолько дурной, чтобы действительно добавить «хорошее настроение» в картошку.