– Так голубые или синие? – дотошно уточнила я, мысленно набрасывая портрет этого инвалида. Почему инвалида? А потому!
– Синие… – недоуменно посмотрела на меня она и вдруг снова заплакала. – Все было так хорошо, я так его полюбила, а он сказал, что я его разочаровала, что я неинтересная и он ожидал ино-о-о-ого!
Все!
Не инвалид – покойник!
Моя доча, – умиленно выдал родитель. – Это в смысле? – зловеще вопросила моя хрупкая, но для папы наверняка жуткая мамочка. – Димочка, а Димочка!– Эм… это я о бурной молодости, – честно ответил он. – Ну да, ну да… – все еще подозрительно глядела на него супруга
Внешность бледная, невзрачная – стало быть, клановые цвета тебе очень пойдут. Будешь красавицей! Еще никогда мне не говорили гадости в такой изысканной форме
Конечно, наша стража нас бережет, но, как известно, «сначала поймает, а потом стережет». Неизвестно, как поступят со мной, если плекс проявится и подтвердится.
Да с какой стати мне терять сознание? Я огурец! И этот огурец хочет полежать в своей тарелочке, тьфу, то есть кроваточке… Положьте, где взяли, лорд Фаррис! – ответила я бодро. Жалко, что получилось только: – М-м-м…