Старинные чугунные ворота на кладбище были еще закрыты, но в здании администрации уже горел свет. У входа в обшарпанное, давно не ремонтировавшееся здание стояли два дорогих немецких внедорожника. Они приехали совсем недавно, и падающий снег таял на теплом металле капотов. Дверь в здание администрации была закрыта, и Игорь постучал, сначала спокойно, потом громче.
– Закрыто! Мы в восемь начинаем работать! – раздался наконец из-за двери пронзительный женский голос.
– Откройте, полиция! – Отбарабанив три минуты в дверь, Игорь был немного раздражен, но хорошо скрывал это.
Дверь приоткрылась. Кто-то, не высовываясь, спросил неприятным голосом:
– Чего?
Игорь решительно потянул дверь на себя и, держа в одной руке раскрытое удостоверение, вошел в здание.
– Капитан полиции Омелин, – представился он.
На него смотрела женщина лет пятидесяти, с высокой прической и в яркой кофте с большой брошью.
– Мы не вызывали, – кривя густо накрашенные губы, сказала она. В ее взгляде читалась неприязнь к пришедшему.
– Кроме вас, кто еще сейчас на месте? – Игорь сохранял внешнюю невозмутимость.
– Начальник. – Женщина не выражала большого желания вежливо общаться.
– Отведите меня к нему, пожалуйста.
Не сказав ни слова, она отвернулась и пошла в глубь здания. Игорь, решив не дожидаться отдельного приглашения, вошел внутрь и прикрыл за собой дверь.
Они пошли по выкрашенному казенной зеленой краской коридору, не менее обшарпанному, чем фасад. Линолеум под ногами местами отслаивался, где-то был протерт или порван. Все вокруг производило впечатление тотальной нищеты.
– Лидия Петровна! Тут к вам пришли. – Женщина, не стучась, заглянула в дверь с табличкой «Лидия Петровна Крущ. Директор Ушкинского кладбища».
– Заходите, – сквозь зубы сказала она Игорю, отвернулась и ушла.
– Здравствуйте, капитан полиции Омелин, – представился он, заходя в кабинет.
– Проходите, присаживайтесь. – За единственным столом в помещении сидела женщина, чем-то неуловимо похожая на ту, что привела Игоря. Та же старомодная прическа, похожая кофта, непременная огромная брошь. Отличалась ее манера общения: вместо откровенной неприязни – фальшивая любезность.
Сидя на скрипучем деревянном стуле, Игорь краем глаза осматривал кабинет, который так же требовал ремонта, как и все здание. Даже стол директора, казалось, был установлен еще в советское время. Тем разительнее был контраст с крупными золотыми серьгами и кольцами Лидии Петровны. На драгоценности тут денег не жалели.
– Лидия Петровна, директор кладбища. Чем могу вам помочь? – В глазах женщины читалась некая настороженность.
– В реке рядом с вашим учреждением был обнаружен труп, – начал Игорь.
– Это не наш! – мгновенно перебила его директор. – У нас производится учет всех захоронений и контроль мест погребений. А еще мы регулярно осматриваем берег на предмет размытия. От нас покойный уйти не мог.
– Хорошо. – Несколько удивленный нервической реакцией женщины, Игорь продолжил: – У вас есть камеры по периметру забора или здания?
– Нет, только одна, и она смотрит на парковку. – Женщина явно была настроена защищаться.
– Как в принципе осуществляется надзор за объектом?
– У нас круглосуточная охрана, есть сторожа, и ночью тоже. – Нервозность директора начала проходить, настороженность сохранялась.
– Я хотел бы встретиться с ними и опросить их, в первую очередь ночную смену. Возможно, сторож видел какую-то подозрительную активность на мосту.
Директор мгновенно преобразилась, и перед Игорем сидел будто другой человек.
– А вы знаете, у нас сейчас вот только один ночной сторож, но он каждую ночь работает. Вы совсем чуть-чуть не успели его застать. Я, когда на работу прихожу, его отпускаю, – тараторила Лидия Петровна, почти улыбаясь, скрытой враждебности в ее голосе уже не чувствовалось. Видимо, она поняла, что вопросы полицейского не коснутся ее дел.
Омелин кивнул. Похоже, ему придется наведаться сюда завтра ночью.
– Во сколько он начинает смену?
– С двадцати двух до семи он работает, его сторожка слева от нашего здания, такой одноэтажный домик из красного кирпича. В дверь позвоните, если он не на обходе будет – откроет. – Почувствовав, что к ней не возникнет вопросов и претензий, Лидия Петровна расслабилась.
– Спасибо, я зайду сегодня вечером. – Игорь встал со стула и направился к двери.
– Рада была помочь. До свидания! – В голосе директора звучало облегчение, но у Игоря сейчас не было задачи выяснять, какие секреты хранят от полиции на этом кладбище. Хотя факт их наличия он запомнил.
– Пойдемте. – Оказывается, встретившая его женщина стояла за дверью кабинета. Дружелюбия в ее голосе не прибавилось. Под мигающим светом ртутных ламп они двинулись к выходу.
Стоило Игорю пересечь порог администрации, как дверь за ним захлопнулась и в замке повернулся ключ. Опер сплюнул, достал сигарету, закурил и пошел к дороге, где как раз показались фары машины Кирилла.
Садясь к коллеге в автомобиль, Игорь не стал дожидаться вопросов и сразу сказал:
– Пока ничего, вечером приеду общаться со сторожем.
– Понятно. – Кирилл кивнул. – А в целом как?
Омелин скривился.
– Выбираю кремацию. Лучше в огонь, чем к таким в руки.
– Ладно, учтем. Поехали в контору?
– Давай. И что там с трупом, расскажи мне.
Опер взял термос с кофе и, налив себе кружку, приготовился слушать коллегу. Кирилл рассказывал про состояние трупа, а Игорь смотрел, как с черного неба падает белый снег. Начинался новый день.
Игорь и Миша отправились на доклад к начальнику отдела, а Кирилл Смирнов сел просматривать дела пропавших без вести за последний год. Его интересовали незакрытые дела о розыске женщин, похожих на ту, чей труп нашли сегодня ночью. Таких оказалось шестеро, и для их небольшого города это было очень много. Кирилл нахмурился. Ему редко попадали дела про потеряшек, но он знал, что в городе давно и успешно работают волонтеры поисково-спасательного отряда, которые уверенно находят людей по почти всем некриминальным случаям. Собственно, дела, по которым работал сам Смирнов, так и заканчивались: поисковики находили пропавшего, и следователь закрывал дело в связи с отсутствием состава преступления. Но чтобы шесть женщин пропали за последние полгода! За весь прошлый год не нашли только 40 человек, а за минувшие шесть месяцев – уже 29.
Читая материалы дел, Кирилл мрачнел все больше. Обстоятельства пропажи никак не наводили на мысли о бегстве, среди женщин не было страдающих расстройствами психики. И ни одна из них не походила на ту, которую сегодня вытащили из реки. Конечно, у него еще не имелось восстановленного облика жертвы, но он уже сейчас не видел даже намека на сходство с потерявшимися. Это значило, что женщина либо была не местной, либо ее никто не искал. Кирилл посмотрел запросы работодателей о проведении розыска сотрудника, которые подавались с целью расторжения трудовых договоров, и там за двенадцать месяцев не было ни одной женщины.
Он вздохнул и откинулся в кресле. Невостребованный труп со следами насильственной смерти явно не обещал легкой работы и простых решений.
Его внимание привлек шум из дежурки. Высокий женский голос что-то кричал дежурному, а тот вяло отбрехивался. Кирилл встал из-за стола небольшого кабинета, который делил еще с двумя операми, и вышел в коридор. Пройдя по нему до входа в отдел, где в стеклянной зарешеченной будке сидел дежурный, он увидел источник крика.
Молодая женщина, трезвая и опрятная, но совершенно точно находящаяся в растрепанных чувствах, стояла у турникета перед окном дежурки и требовала, чтобы ее пустили к оперативникам или следователям. Дежурный отказывался и, похоже, не хотел даже регистрировать ее обращение.
Кирилл подошел к турникету и обратился к ней:
– Кирилл Смирнов, старший оперуполномоченный.
Женщина повернулась к нему, и Кирилл оценил, что, даже будучи на нервах, она выглядит весьма привлекательно.
– Здравствуйте, у меня пропала сестра, – громко и с надрывом сказала она.
Внутри у Кирилла сжался ледяной комок, но внешне он оставался спокоен.
– Когда?
– Наверное, вчера вечером. – Похоже, его спокойствие начало передаваться женщине. Нервничать она, конечно, не перестала, но общалась уже не срываясь на крик.
– Вот я и говорю, нагуляется и вернется! Чего сейчас шум поднимать, через пару дней приходите! – встрял дежурный, а лицо женщины скривилось, как от боли.
– Сережа, все в порядке, я разберусь, – сказал Смирнов дежурному.
В ответ тот махнул рукой, всем своим видом показывая: мол, я сделал все что мог, а теперь крутись сам, и, нажав кнопку, разблокировал турникет. Женщина прошла на территорию здания полиции.
– Пойдемте ко мне в кабинет, – предложил опер.
Женщина кивнула. В ее глазах стояли слезы. Войдя в кабинет Кирилла и опустившись на стул, женщина, а скорее даже девушка подняла к нему лицо и сказала:
– Я не знаю, что делать.
В ее взгляде были одновременно и боль, и надежда, и невысказанная мольба о помощи. Кирилл помрачнел. Потерпевшая была ему симпатична, но если ее сестра попала в беду, то этой девушке предстоят серьезные испытания.
– Я буду спрашивать, постарайтесь ничего не упустить, – сказал он, открывая на компьютере шаблон заявления о розыске.
– Ваше полное имя, дата рождения и место жительства.
– Мария Александровна Тимофеева, 07.06.1995, улица Рентгена, 38, квартира 16. – Ее голос слегка дрожал. – Мою сестру зовут Светлана Александровна Тимофеева, живет на улице Дмитрова, дом 1, квартира 136. Да, мы с ней сестры. Близнецы. Я на 17 минут старше.
Из глаз девушки потекли слезы.
– Мне нужно будет ее фото, – сказал Кирилл, протягивая ей бумажные салфетки.
– Можно вам скинуть, мне негде было распечатать? – Девушка, утирая слезы, полезла в сумку за телефоном.
– Конечно. Продолжайте.
– Мы с ней должны были созвониться вчера вечером, а она не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Я ей всюду написала. Вот, видите? – Мария достала телефон и открыла мессенджер. – Последний раз она была онлайн в восемнадцать тридцать четыре, и больше ничего о ней не известно. Она не выходит на связь, не отвечает и сегодня не вышла на работу, я звонила ее коллегам.
Девушка снова готовилась заплакать.
– Другие ее подруги? Коллеги? – спрашивал Кирилл. – Кто-нибудь что-то знает, где она может быть?
– Нет, – Мария покачала головой, – коллеги ждали ее на работе, подруг у нее очень близких не было, а другие и не знают о ней ничего.
– У нее был мужчина? – Кирилл встал из-за стола, подошел к чайнику и наполнил из него водой пластиковый одноразовый стаканчик.
– Она бы мне сказала. – Девушка покачала головой.
Опер протянул ей стаканчик. Когда она брала его, было заметно, как дрожат у нее руки. Держа стаканчик, девушка по чуть-чуть прихлебывала воду, будто там был кипяток.
– И дома ее нет.
– У вас есть ключи?
– Да. – Мария кивнула. – В квартире ее нет, она не собиралась никуда уезжать, понимаете?
– Мне нужно, чтобы вы сходили к ней домой, посмотрели, каких вещей не хватает, во что она была одета. – Смирнов задавал вопросы один за другим, не давая девушке замыкаться в своих мыслях и думать о своей трагедии.
– Да, я поняла, я схожу.
– Хорошо. Она вчера вовремя ушла с работы? Вы же разговаривали с ее коллегами?
– Еще нет, они вот только сейчас начинают работать.
– Я позвоню сам, назовите мне ее служебный телефон и где она работает, – сказал Кирилл.
– ООО «Севзапгеопроект», телефон сейчас найду, – ответила Мария. – Вот, 24–19–84.
– Как она обычно добиралась до дома? У нее была машина?
– Нет, на автобусе, четверке.
– Понятно.
Пальцы Кирилла, до этого непрерывно стучавшие по клавиатуре, остановились. Он размял переносицу и посмотрел на Марию, которая так и сидела с опустевшим стаканчиком в руках.
– Вы уже куда-то звонили?
– Да, звонила в городские больницы, ее нигде нет. И в морги. – Голос девушки звучал отстраненно, она будто смотрела сквозь Кирилла.
– Так, – сказал Кирилл чуть громче, чтобы привлечь ее внимание, – какие у нее были банковские карты? Если есть, то мне нужны реквизиты.
– Да, сейчас, давайте я вам скину, у нее только Сбербанк был, она мне переводила что-то.
– Идет. И фото. И ее телефон. – Кирилл продиктовал девушке номер своего телефона, и через пару секунд его мобильник зажужжал от принятых сообщений.
– Хорошо. Рост, вес, особые приметы?
Мария задумалась.
– Рост как у меня, метр семьдесят шесть, вес точно не знаю, но она стройная очень, наверное, килограммов шестьдесят, как я, особых примет вроде нет.
– Точно? – спросил Кирилл. – Ни шрамов, ни татуировок, ни пирсинга?
– Раньше у нас был проколот пупок, но сейчас мы украшения для пирсинга не носим. Ну и еще у нее шрам на левой ноге, где голень.
– Большой шрам? – уточнил Кирилл.
– Нет, сантиметра три, – покачала головой Мария.
– Серьезные заболевания у нее были? – Кирилл продолжал задавать вопросы.
– Нет.
– То есть ей не требовался постоянный прием таблеток или уколы, она не состояла на учете в ПНД?
– Нет, нет. – Мария посмотрела на него немного удивленно.
– Не обижайтесь, я знаю, что это неприятные вопросы, но я должен их задать, чтобы мы быстрее ее нашли, – успокаивающим голосом сказал Кирилл.
– Я понимаю, спрашивайте все, что нужно, – кивнула Мария.
– Наркотики? Алкоголь?
– Нет. – Она решительно покачала головой.
– Религиозные организации? Клубы, собрания?
– Она вообще религией не интересовалась, как и я.
– Хорошо. Сейчас подпишем заявление, и я расскажу вам, что делать дальше.
Мария кивнула.
Кирилл закончил набирать заявление и отправил его на печать. Бегло пробежав глазами выплюнутые старым принтером листы, он протянул их Марии.
– Внимательно прочитайте и поставьте в конце заявления число и подпись, – сказал он, а сам открыл пришедшее на телефон сообщение.
Сестра Марии действительно была на нее похожа: чуть короче темные волосы, другой макияж, но те же тонкие черты лица, выразительные губы и чуть вздернутый нос. Совпадал даже цвет глаз – карие. Кирилл смотрел на экран и сравнивал девушку на фото с сидящей напротив. Ему хотелось помочь ей.
Сначала она пыталась вчитываться в текст, но нахлынувшие эмоции не давали ей сосредоточиться. Мария подписала заявление и протянула его Кириллу, на одном из листов оставила свой мокрый след капнувшая слеза.
– Хорошо. – Он сложил документы в файлик. – Теперь о том, что вам надо сделать.
Она кивнула.
Кирилл написал на квадратике бумаги телефон и протянул ей.
– Это номер телефона поисковиков. Такие ребята-добровольцы, на безвозмездной основе ищут пропавших без вести. Звоните им сразу, сообщайте все, что попросят. Я начну поиск по своим каналам, поднимем записи с камер, покупку билетов. Возможно, нам придется прийти к ней домой, осмотреть вещи. А вы если увидите, что вещи будут в беспорядке, или заметите что-то странное, то ничего там не трогайте, пожалуйста. Родителям уже сказали?
Мария покачала головой:
– У нас только мама. Еще не сказала.
– Скажите. Можете дать ей мой номер телефона. Если будут непонятные, странные звонки, сразу сообщите мне.
В глазах Марии мелькнул страх.
– Думаете, ее похитили ради выкупа? Но у нас же ничего нет!
Кирилл мотнул головой:
– Это маловероятно, но она сама может позвонить не со своего номера телефона. Или кто-то найдет ее мобильник. Просто принимайте звонки со всех номеров, даже незнакомых, и рассказывайте обо всем мне. Но сейчас звоните по тому номеру телефона, что я дал.
Мария кивнула.
– Спасибо, я так и сделаю.
Он встал, она поднялась следом.
– Пойдемте, провожу вас немного.
Она надела свое пальто и вместе с накинувшим пуховик Кириллом пошла к выходу. В коридоре Смирнов встретил выходящего из кабинета начальника Игоря Омелина и кивнул ему. Тот кивнул в ответ, окинул взглядом их с Марией и двинулся к своему кабинету. Они вышли на улицу, где как раз стихла метель. Мария подняла на Кирилла взгляд и сказала:
– Спасибо. Вы ведь найдете ее?
Почему-то у Кирилла встал в горле ком, и все, что он смог ответить, так это:
– Я постараюсь.
Мария кивнула. Слезы на ее щеках уже высохли. Она отвернулась и, спустившись по обледенелым ступенькам крыльца отделения, пошла к остановке автобуса, на ходу набирая номер телефона поисковиков.
Кирилл посмотрел ей вслед, потом достал сигарету, закурил. На этой работе он уже зачерствел достаточно, чтобы не воспринимать каждую чужую трагедию как личную, но все еще помнил, зачем он пришел в полицию. Затушив окурок о консервную банку, служившую пепельницей, Кирилл вернулся в отдел. Впереди было много работы.
О проекте
О подписке
Другие проекты