Глава 3. Зазеркалье

Но наша любовь была не такая, моя маленькая девочка, открывшая дверцу в страну чудесного мира, не знающего психологических трудностей семейного быта. Классическая любовь двух пылающих благородством молодых людей, верящих в светлое будущее – это не про нас. Во-первых, ты была не молода, уж извини, что я снова затронул тему возраста, будь он неладен! Да ведь и меня нельзя назвать лучезарным юношей с большими перспективами. Моя плоть гораздо старше твоей, страшно даже сказать на сколько. В чём наши организмы коррелировали, так это в том, что мы оба давно уже сняли розовые очки, положив их пылится на дальнюю полку избирательной памяти и изредка доставая вновь в минуты глубокого опьянения. Ну а во-вторых, и это главное, наша любовь была по ту сторону жизни, в зазеркалье обыденности.

Никто не знал о нашей тайной связи, хотя я допускаю – были и такие, кто догадывался, что мы иногда пересекались, и явно не для того, чтобы обсудить последние новости в мире шоу бизнеса. Ну тут уж мы с тобой нечего не могли поделать, раз имели общих знакомых! Интуиция, моя маленькая хитрая девочка, ведь была не только нашей с тобой суперсилой, ей обладал каждый человек на планете, затерянной в безграничном космосе в одном из рукавов галактики Млечный путь.

Зазеркалье, вообще, довольно интересная область жизни, о которой известно каждому. Ведь у каждого есть потайная дверца в мир с беспокойным кроликом, убаюкивающим котом и строгой шахматной королевой. Все знают, что именно там и находится идеальное селфи, невозможное в мире реальном в силу скрытых от большинства чужих глаз деталей. Именно поэтому мы так стремимся отыскать дорожку к заветной дверце ближнего своего.

О, если бы было возможно соединить все зазеркалья в единое целое, мир бы стал честным по отношению к нашим желаниям, стремлениям и мотивациям! Тогда бы всё стало просто, прямо как в животном царстве – никакого обмана, интриг и лжи. Но раз уж человечество решило усложнить себе жизнь, то и мы с тобой вынуждены были подчинится правилам выстроенной конструкции, в которой есть открытая и закрытая стороны.

Давай, попробуем разрушить стену, разделяющую зазеркалье и быт. Вот так вот честно представим, что мы живём в доме без недосказанности и заначек, с прозрачными стенами и шкафами, в которых отродясь не бывало скелетов прошлого, а если таковые и были, то их давно вытащили наружу и повесили словно подкову над входной дверью, чтобы не забывать о том, что когда-то порочило нас в глазах Господа. Представим, что исповедь очистила наши сердца, и больше нет надобности каждое утро надевать маски для окружающих: сегодня я буду милой, а завтра обидчивой, вечером в гостях буду улыбаться и делать вид, что у меня всё хорошо, а ночью в постели притворюсь, что получила оргазм.

Мы то с тобой можем быть честными друг перед другом. Если тебя это пугает, то вообрази, что мы играем в новую ролевую игру под названием причастие. Не сочти меня богохульником, моя маленькая очаровательная лгунишка. Преисполненный любовью мужчина, по определению не может быть вероотступником. Съешь кусочек плоти создателя и отпей крови его, и да пребудет с тобой откровение. Начнём?

Так кто же ты, моя маленькая сердечная заноза, если взглянуть на тебя глазами соседа по лестничной клетке или коллеги по работе, ежедневно с понедельника по пятницу говорящему тебе приветственные слова, когда вы встречаетесь у кулера? Счастливая жена, заполучившая сияющего на белом коне принца в далёком прекрасном прошлом, на нежный безымянный пальчик которой он надел обручальное колечко и думающая, что свадебная эйфория будет продолжаться вечно?

Помнишь, что ты говорила тогда, стоя у государственных символов органов записи актов гражданского состояния?

– Я даю тебе свою руку и соглашаюсь стать твоей женой. Согласна плыть с тобой в одной лодке по жизни, преодолевая все пороги, неровности и пологие спуски. Я буду с тобой в жару и в холод, летом и зимой, в грозу и град. Этим кольцом я скрепляю наш союз и соглашаюсь следовать за тобой, куда бы ты ни пошёл. В любви и радости, в горе и печали, в болезни и здравии я буду всегда с тобой.

Что случилось потом, спустя годы совместного путешествия, не знает никто – ни родители, ни близкие подруги, ни даже я; тот, перед кем тебе необязательно было прятаться за маской безмятежной соискательницы приключений по жизни.

Нет, конечно, ты сейчас можешь сказать многое, но это будет нечестно, потому что правда обличительна и сурова, так как она разрушит основу того, что мы построили за две тысячи лет после рождества Христова. И ни ты, ни я, ни сотни таких же, жаждущих любви и ласки сердец, не смогут выразить словами то лицемерие, с которым нам приходится уживаться бок о бок ради всеобщего благополучия и социального равноправия.

Апологеты нравственного порицания забывают о том, что помогают адвокатам зарабатывать деньги на бракоразводных процессах и докторам психологии на лечении обманутых супругов. Ах, да, я забыл ритуальные агентства, извлекающие прибыль после того, как очередной Венецианский мавр задушит очередную Дездемону. Капитализм возвышает золотого тельца, а нравственные вопросы, как, впрочем, и все остальные, его интересуют постольку, поскольку из этого можно извлечь прибыль. Хотя и социализм, скажем честно, не преклонял трудовые колени перед верностью супругов. Ведь он был порождением коммунизма, считающего женщину всеобщим достоянием и клеймящего брак пережитком буржуазного частнособственнического интереса.

Извини меня, моя маленькая девочка, за эмоциональное отступление, но ведь и мне приходилось каким-то образом оправдывать то, что между нами происходило. Когда-то я тоже был женат, но в отличии от тебя, сбросил тяготящие оковы с плеч долой. Не потому что я лучше, а скорее, наоборот, потому что хуже тебя. Я больше не мог жить с той, которая разрушала меня ревностью в невозможной степени, доходящей порой до безумия. Причём, как правило, безосновательно, в угоду собственному лихорадочному состоянию. Ну разве я мог быть тем, кто меняет девчонок как перчатки?

Что за прибыль подозревать в изменах, тем самым только подталкивая супруга к предательству? Говорят, женщины не доверяют мужчинам, потому что знают, на что способны другие женщины. Что за демоническая суть наполняет прекрасную половину человечества? Ни один мужчина никогда не узнает правды. Но я снова отвлёкся, мой непостижимый тёмный ангел. Прости, но мысли о тебе иногда сводят с ума! Ведь ты и была моим вожделенным зазеркальем, в которое я возвращался всякий раз, когда твоего мужа не было рядом. И это был наш мир, и те чудесные мгновения, которые мы переживали вместе, не сравнятся по своей остроте, опасности и вкусу ни с чем другим!

Я уверен, что даже яблоко, дарованное змеем Еве в Эдемском саду было менее сладким, чем ягоды винограда, которые скатывались с твоей большой и упругой груди прямо ко мне в рот в моменты наших причудливых игр на круглой кровати в окружении зеркал и мерцающего света неоновых ламп. Хотя, о чём это я, моя маленькая девочка, ты ведь и сама прекрасно помнишь то, что происходило там, на съёмной квартире, на том бесстыдном ложе, повидавшем многих беспечных грешников, преступивших библейские заповеди.

Ты была вкусна как лучшее блюдо престижного элитного ресторана. И мне всегда безумно хотелось попробовать кусочек твоего милого слегка оттопыренного ушка или вздёрнутого остренького носика! И когда я говорил о своём желании, ты смеялась словно ребёнок, закрывая лицо ладошками, и пряталась от моих игривых и, казавшихся тебе тогда смешными, укусов.

– Кусь, – премило по-детски говорила ты и стукала меня пальчиком по носу.

– Ам! – изображал я кота, поймавшего в лапы мышонка и готового поиграть с ним какое-то время, прежде чем проглотить окончательно.

Глава 4. Острые ощущения

Ты не забыла, как это было в первый раз? Тогда тебе пришлось помочь мне сделать волнительный шаг за грань, когда двое сливаются в единое целое. Ты не поверишь, но сейчас я пытаюсь вспомнить, о чём мы тогда говорили, но у меня не получается. Наверное, потому, что в такие моменты слова не важны – их задача быть лёгкими и пушистыми как снежинки, которые создают праздничное настроение в новогоднюю ночь. Наш разговор был больше похож на щебетание птиц, а не диалог двух взрослых людей.

А тот момент, когда я сгорал от желания, а тебе было неловко, потому что ты не сделала шугаринг? Желание было сильнее, правда? Хотя сейчас, я уже думаю, что здесь было нечто большее чем просто желание… Не подумай, я не преследую целью как-то оскорбить; но, может быть, помимо желания секса, было и желание как-то угодить мне? Ведь в тот момент наши близкие отношения находились в зачаточном состоянии, и ты до конца не понимала, какую ценность для меня представляешь. Мужчина умеет быть каменным даже в самые чуткие сердечные минуты, и женщине трудно распознать в нём любимого её медвежонка. И тогда она, словно кошка пытается ластиться ещё сильнее, хитро мурлыкая сладкие для его уха слова.

Наши тайные встречи всегда сопровождались нейтральными разговорами.

– Конечно, тебе так удобно, – говорила ты.

– И в чём же заключается удобство? – спрашивал я.

– В том, что ты всегда получаешь секс, не прилагая никаких усилий, – отвечала ты.

– Но ведь и тебе так удобно, – парировал я.

– Наверное, да, – после минутной паузы отвечала ты, мудро не уточняя, в чём заключалось твоё удобство.

Ведь ты так же имела секс без проблем, не боясь быть пойманной за руку. Секс для женщины – совсем не то же самое, что и секс для мужчины. Секс для женщины намного ценнее, чем для мужчины. Да, вы научились быть показано равнодушными, когда разговор заходит о сексе, небрежно отпускать что-то в стиле: «Вас только это и интересует!» – но правда заключается в том, что для вас секс ещё более животрепещущая физическая потребность.

Мужчины вынуждены говорить о сексе громко, прямо и постоянно, потому что такова наша природа, моя маленькая девочка. Природа женщины не в разговорах о сексе, природа женщины в демонстрации секса. Вы не говорите о нём, вы показываете всем своим видом, что страстно его желаете! В вопросе близости Господь не выбирал любимчиков между мужчинами и женщинами. И тех, и других он наделил равным желанием, но ввиду разного физиологического устройства проявление данного желания происходит по-разному. Однако, также, как и болтик бесполезен без гаечки, также и гаечка бесполезна без болтика.

Поэтому не нужно никого обманывать мудрствованиями о том, что мы только о сексе и думаем. А получив его, должны быть вам благодарны. Вы тоже получаете удовольствие, а не делаете нам одолжение. Ты же не делала мне одолжение, моя маленькая лукавая бестия?

Конечно, нет – я знаю, что это была проверка на зрелость. Возможно. А может быть в тот момент тебе захотелось нечто большего? Сложно разгадать женскую натуру, когда она соблазняет мужчину. Ведь она и сама не знает, чего ей хочется на самом деле. Вы наслаждаетесь процессом, он доставляет вам удовольствие; мы же преследует конкретные конечные цели.

Но тогда мы остановились, боясь вспугнуть разрастающуюся внутри нас по-настоящему большую любовь. И ты, и я решили дать ей хорошенько настояться, прежде чем она извергнется наружу, более не силах скрываться за напускным равнодушием. Ибо истинная любовь не желает превращаться в унылые посиделки. Истинная любовь требует принести на свой алтарь кровавую жертву. Ей необходимо поклоняться, иначе она молча отвернётся и уйдёт к другому.

А потом я принёс наручники, ты помнишь, моя маленькая непокорная ласточка? Твои хитрые глазки забегали в предвкушении чего-то непристойного, о чём потом будет стыдно признаться даже самой близкой подруге. В тот момент ты напоминала мне нашкодившую девчонку, ожидающую сурового наказания от грозного родного папочки.

Знаешь для чего мужчины связывают женщин и заковывают их наручниками с ремнями? Для того чтобы увидеть в их глазах покорность. Это опьяняющее чувство власти присуще любому здоровому мужчине, также как покорность присуща любой здоровой женщине. Со временем это проходит, когда женщина разочаровывается в любимом избраннике, поэтому мужчинам следовало бы не упускать монументальный шанс, когда ваша половинка жадно смотрит вам в глаза, влюблённая в вас до беспамятства. Творите с ней всё, что заблагорассудиться – она лишь будет вам благодарна. Можете даже ударить её, уверенно, но сексуально. Твёрдая пощёчина лишь подстегнёт её желания. Правда, моя маленькая девочка?

Потом ты спрашивала меня, зачем я взял нож, когда ты стояла передо мной на коленях со скованными в наручниках за спиной руками? Тогда тебе было действительно страшно, я увидел шокированный беззащитный взгляд сердобольной овечки, и словно в замедленной съёмке то, как ты сглотнула слюну.

– Зачем? Ты что маньяк? – спрашивала ты несколько раз в последующем.

Я правда не знаю, зачем я это сделал тогда – поднёс холодное лезвие ножа к твоей нежной дрожащей шее. Может, мне хотелось острых ощущений, а может быть чего-то ещё, о чём смог бы поведать Карл Юнг, переработавший «Тибетскую книгу мёртвых» для западного читателя. Не знаю, моё бессознательное тогда действовало помимо моей власти. Оно руководило моей рукой в ту минуту, и я так и не смог объяснить тебе в чём была истинная причина, побудившая меня так сильно испугать тебя, но пообещал так больше никогда не делать.

Сейчас, я предполагаю, что человечеству никогда не удастся отыскать ту грань, за которой игра в острые ощущения перестаёт быть игрой. Нельзя любить человека по-настоящему страстно, оставаясь в тот же миг под руководством холодного разума! Открывший сердце истинной неподдельной любви безумен, и как никогда уязвим для бесовских тёмных сил, желающих пролить кровь отлучника Господа. Ведь отдавший своё сердце влюблённой, отрекается от поклонения Богу, признавая над ним власть любимой.

Сейчас большинство предпочитает имитировать острые ощущения. Но на самом деле они ходят по канату в игровом зале, обвязанные страховочными верёвками, и в случае падения им ничего не грозит. Разве это острые ощущения, моя маленькая девочка? Мы с тобой не покупали билет на аттракцион развлечений, чтоб посмеяться и поднять себе настроение. Мы сели в резиновую шлюпку и оттолкнулись от берега ранним утром, когда густой туман стелился над мрачной серой водой, и отправились в неизвестность.

Ни ты, ни я не могли знать, что скрывается в глубине неспешной реки, какие ядовитые гады там водятся, и что нас ждёт за следующим крутым поворотом. Твой муж был охотник, и мы не могли знать, выстрелит ли когда-нибудь то ружьё, хранящееся в его сейфе? Ревность делает человека убийцей. Это тоже безумие, как и любовь, но только завёрнутое в оболочку потерянного счастья. Ты полагала, что сможешь избежать неприятности, но тем не менее опасность быть застигнутой за изменой, могла стоить как тебе, так и мне жизни. Что может более трепетать женское сердце? Разве только нож, поставленный любовником к твоему горлу.