Глава четвёртая

Снежная буря разыгралась не на шутку и не прекратилась до полудня. В середине дня снег внезапно перестал падать, ветер утих, воцарилась непривычная тишина. Сохмет поспешно скомандовал собираться в путь. Дверь в охотничий домик отворялась вовнутрь. Когда её открыли, оказалось, что снега перед домом намело по грудь. Понадобилось немало времени, чтобы расчистить дорогу до конюшни, подготовить лошадей к тяжелому переходу до Елунара.

Карета и несколько воинов были оставлены в домике, а остальные верхом направились в город. Снега за ночь намело предостаточно. Сугробы доставали до лошадиных предплечий, местами почти касались брюха. Животные медленно пробивались через толщу снега. Впереди Сохмет поставил двух самых выносливых меринов, которые прокладывали дорогу остальным, выстроившимся в цепочку позади. Время от времени наследник графа Елунарского приказывал сменить впередиидущих скакунов, позволяя им передохнуть.

Двигалась конная процессия невероятно медленно. Жеребцы то и дело брыкались, отказываясь идти вперёд. Снег искрился так ярко, что порой рябило в глазах. Анаэрто укутался в свой плотный тёмно-зелёный плащ и накрыл голову капюшоном, прячась от сурового мороза. Пар застывал на бороде и усах мага, превращаясь в мелкие льдинки. Анаэрто, покрытый густым инеем, хмурился всё сильнее. Его спутникам такая погода была привычной. Их нисколько не смущал ни мороз, ни блеск снега, ни бескрайняя белая пустошь. Даже лес, тянущийся в стороне от тракта, был похож на огромное бескрайнее белое одеяло, порванное в нескольких местах. И через эти дыры проступали тёмно-зелёные, почти чёрные, ветви, покрытые хвоей.

Ближе к городу они стали встречать других путников, повозки торговцев, вооружённых всадников, патрулирующих эти земли. К Елунару путники подошли, когда уже совсем стемнело. Уже в доме графа они узнали, что барон Кносерский собирает войско в своём замке. В награду за голову волколака он уже обещал выплатить двести золотых ониксов! Это огромные деньги, на которые можно было прожить в достатке до самой старости. За возвращение живой дочери награда была объявлена в триста золотых ониксов! Многие охотники, следопыты, чародеи, да и просто искатели приключений откликнулись на призыв. Со всего вофарства потянулись желающие сорвать куш.

На следующее утро по всему графству был провозглашён указ графа Артериальда Елунарского. Граф призывал жителей и гостей графства к соблюдению порядка, предостерегал от неповиновения, запрещал обвинять Луцину в похищении девушек, поклялся, что не прячет её от правосудия. Наказанием за распространение лживых сплетен стало немедленное заточение в подземелье на трое суток. Если же кто-то и после этого продолжал распространять ложь, то должен был лишиться языка, прилюдно выпорот и оставлен на морозе до темноты. Барона Кносерского граф объявил лжецом, замышляющим зло против своего сюзерена. Граф провозгласил его нерадивым вассалом, не прибывшим по зову хозяина. Отныне он лишался благосклонного расположения сюзерена за то, что непочтительно обошёлся с людьми графа, его наследником, магом Белого Совета и посланником самого вофара. Граф Елунарский приказывал барону в течение десяти дней, то есть до рассвета Двух Звёзд одиннадцатого стуженя, явиться к нему, принести покаяние при народе, отказаться от лживых сплетен и обвинений, понести наказание. К вофару Грозному был отправлен гонец с донесением, обвиняющим барона Кносерского в неповиновении, замышлении бунта, очернении графского достоинства, грубом отношении к посланнику вофара в лице волшебника Вурта, препятствовании следствию.

Как уже стало ясно даже самым дремучим крестьянам, Его Сиятельство, граф Елунарский, потерял всякое терпение и всенародно обвинил барона лжецом. Самым страшным обвинением, разумеется, было замышление бунта против власти и недопущение волшебника Вурта, представляющего власть вофара, в свой замок. Таким образом, барон проявил неповиновение не только графу, но и вофару. Если правитель вофарства признает барона бунтовщиком, то его вполне могут освободить от своенравной головы одним взмахом топора.

Жители города Елунара, услышавшие указ графа, ахнули. Все помнили страшную смуту, закончившуюся десять лет назад свержением прежней королевской династии. Елунарские воины тоже участвовали в братоубийственных сражениях. Многие погибли, а многие вернулись домой искалеченными и ранеными. Глашатаи графа разнесли его указ во все уголки графства, и за его пределы. Отец Сохмета перешёл к суровым действиям. Он сильно разгневался, когда узнал, что барон отказался пропустить в свой замок его наследника, посланника вофара и члена Белого Совета. Граф думал всю ночь, но к утру решил, что дальше терпеть подобную дерзость недопустимо. Анаэрто попытался уговорить графа сдержать свой гнев, не объявлять всенародно, а отправить гонца к барону с указанием явиться в Елунар. Граф Елунарский не послушал миролюбивого совета.

В течение трёх дней, даже в самых отдалённых селениях, самые дремучие крестьяне услышали указ своего правителя. Впрочем, вторая часть указа поразила народ ещё сильнее. Граф объявлял награду тому, кто приведёт его дочь домой живой и невредимой. За жизнь любимой дочери было обещано пятьсот ониксов! Такая же награда ждала того, кто приведёт графу живую и невредимую баронессу Неренцию! И за возвращение каждой иной девушки, будь она благородного происхождения или неграмотной крестьянкой, будет выплачено по пятьдесят золотых ониксов! Тут-то народ опьянел от обещанных богатств. Все бросились на поиски.

Елунар превратился в один огромный, гудящий улей. Даже в дни всенародных гуляний не собиралось здесь столько народа. Постоялые дворы были переполнены. По лесам поползли вереницы охотников за деньгами. Даже самая свирепая вьюга не смогла бы охладить их пыл. Началась безжалостная охота на волков, гаргулий, гремлинов, всех тварей, которых можно только было заподозрить в похищении девушек. На замёрзших реках теперь собирались не рыбаки, а охотники на елауди. Хотя, казалось, безумием подозревать этих речных существ в проникновении в замок или в подземелье.

Анаэрто был поражён увиденным. Пока горожане сходили с ума, придумывая планы по поимке неведомых чудовищ, Анаэрто и Вурт посетили дом ремесленника, где была жестоко убита вся семья. Следы когтей были огромными, намного больше, чем волчьи. Всё в доме было перевёрнуто, в полах зияли дыры, как от удара тяжелого молота. Здесь было ужасно холодно. От печи остались одни развалины, одно из заколоченных на зиму окон было напрочь выбито. Через выбитое окно в дом нанесло снега.

– Отец семейства, его жена, две дочери, шестнадцати и пятнадцати лет, мальчик были убиты. Растерзаны каким-то зверем, – говорил Вурт, пока Анаэрто изучал дом. – Это был не волк, а кто-то пострашнее. Хенокский ящер или динискоидский грифон. Они могли оставить такие раны. Я, возможно, говорю глупости, но я не понимаю! Я не понимаю, что способно на такое.

Хенокские ящеры не живут так далеко на севере, они бы сразу погибли от такого холода. И никто из известных Вурту чудищ не мог появляться из ниоткуда и оставаться никем не замеченным.

– Вурт, друг, вы полны смятения. Не поддавайтесь страху.

– Как вы не понимаете, одель Анаэрто, – волшебник усиленно потёр глаза, чтобы не допустить слёз. – Вофар Грозный ждёт от меня результата. А я совершенно не понимаю, что здесь происходит. Не понимаю! Что мне делать? Ждать следующего полнолуния? Расставить дозорных по всему городу? В надежде, что теперь что-то будет замечено?

– Хватит! – зычно приказал маг.

От его окрика завибрировал воздух. Вурт на мгновение застыл и осознал, как глупо он себя ведёт. Он – представитель вофарской власти, а выглядит таким слабым.

– Прошу, простите.

– Полно, – отмахнулся маг. – Я не жду от вас извинений. Я могу осмотреть тела?

– К сожалению, нет. Их уже предали огню, прах похоронили.

– Понятно. Они сопротивлялись или были убиты во сне?

– Нет. Видимо, дело было так. Они все спали в этой комнате, у печи. Одна из дочерей проснулась, когда что-то попыталось её похитить. Другая вскочила и подняла шум. Отец, мать и сын здесь же, в этой комнате. Младшая дочь успела накинуть на себя отцовский зипун и, видимо, хотела бежать за помощью. Её тело лежало в сенях. Остальные остались здесь. Отец сжимал в руках топор. На топоре не было ни капли крови. Возможно, он даже не успел нанести ни одного удара. Старшая сестра сжимала нож. Тоже чистый. Чем-то тяжёлым печь была развалена, чудом не случилось пожара. Ни когтя, ни зуба, ни перьев, ничего, что могло бы дать подсказку о природе этого чудовища. Я тщательно осмотрел их тела. Ничего. Криков никто не слышал ночью. К утру их тела совсем окоченели.

Анаэрто шаг за шагом изучал дом. Он принюхивался, пытался разглядеть ауру убийцы, но тщетно. Лишь холод и пустота.

– Холод и стужа. Одна пустота, – пробурчал себе под нос Анаэрто.

Он расставил руки в стороны. Пальцы его размеренно подрагивали. От одеяний мага вновь исходило слабое свечение, как и в подземелье. В состоянии транса маг подошёл к полуразваленной печи.

– Пожара и быть не могло. То, что проникло в дом, затушило огонь своим присутствием, – тихо проговорил маг. – Оно ненавидит тепло. Зима – это его время. Тела окоченели не из-за выбитого окна, а из-за его клыков. Да-а-а, теперь я вижу. Он проник через щель в крыше. Снег подтаял, вода капала сюда.

Маг встал рядом с одной из дыр в полу.

– Он очень сильный, раз одним ударом развалил печь.

Анаэрто открыл глаза и нагнулся вперёд. Запустив руки в золу и обломки глины. Оттуда он извлёк крохотный лоскуток. Весь почерневший от золы. Вурт, затаив дыхание, подошёл ближе. Анаэрто подул, и вся грязь слетела с его небольшой находки. Это был фрагмент какой-то чешуи. Несколько чешуек, размером с ноготь на мизинце, ромбовидной формы, скреплённых друг с другом.

– Это чешуя елауди! – ахнул Вурт. – Но как? Они не ходят по земле. Они не могут выжить без воды.

– А здесь были не елауди, а их хозяин, – покачал головой маг. – Вот где ты!

Он, как коршун, бросился вниз и извлёк из дыры в дощатом полу крохотную розово-оранжевую жемчужину каплевидной формы.

– А вот про это вы мне уже рассказывали. Расскажите подробнее об этих жемчужинах!

Голос Анаэрто стал таким грозным, что напугал волшебника Вурта.

– Они… их добывает один волшебник. Альмен, его зовут Альмен. Он знает, где водятся речные устрицы, внутри которых образуются эти жемчужины. Только у него можно купить такие жемчужины. Поэтому его многие и знают в нашем вофарстве. Он как-то говорил, я слышал, что этими устрицами обожают лакомиться елауди. Теперь понятно! Это какой-то речной дух, который ухаживает за елауди, как за питомцами. Жемчужины несут на себе отпечаток его ауры, поэтому он чувствует тех, кто их носит. И может появляться там, где они находятся.

– Верно! Верно! Надеюсь, мы на верном пути. Нам срочно нужно обыскать темницу ещё раз. Каждую отметину на стене, каждую щель. Прочешите коровник, перебрать каждую соломинку. Если мы отыщем там ещё такую же жемчужину, то мы напали на его след.

Мысль мага оказалась верной. Обыскав темницу ещё раз, они нашли в одном из углублений, оставленных когтями чудовища, очередную речную жемчужину. Она была бледно-фиолетового цвета.

– Это не запах сырости! Вернее, не только сырости, но и вонь от речных елауди, – догадался Анаэрто.

Теперь он понял, что насторожило его во время первого осмотра темницы. Каждый раз, когда он начинал чувствовать запах этих речных существ, он отвлекался на сырость подземелья.

– Графиня или забыла, или нарочно, принесла с собой эту жемчужину в ту ночь. Тем самым она обнаружила себя перед речным духом! Вурт, прошу вас, храните пока наше открытие в секрете. Иначе горячие головы скоро всех елауди в местных реках перебьют. Оставайтесь здесь, а я попытаюсь отыскать этого духа.