Важно еще одно условие работы разума – он определяет вниманию, куда ему быть направленным. В действительности разум сам по себе не в силах решать никаких новых, творческих задач. Для этого нужно понимание, а оно невозможно в образах. Разум лишь готовит задачу для своего хозяина, для того, кто может понять. Можно условно сказать: для меня. Он выкладывает некую последовательность из образов и просит обратить на нее внимание.
Внимание нисходит на эти образы и внимает их туда, где происходит рассмотрение, то есть внимает, так сказать, в высший Ум. И если образы выложены верно и их достаточно, я пойму задачу, и тогда разум создает следующие образы – образы действия. И моя жизнь изменится. Но разум – не более чем секретарь, писец, описывающий жизнь образами. И это нельзя упускать из виду, когда пытаешься понять, как углубить внимание.
Внимание недоступно нашему воздействию, с ним вообще ничего нельзя сделать в этом мире. Оно – из высших способностей, лишь нисходящих в этот быт ради задачи нашего воплощения. Но это не значит, что совсем не доступно воздействию внимания. Сделать с ним как раз можно и нужно многое. И главное, именно в этих изменениях и скрывается смысл жизни и то, зачем мы воплощались.
Однако суть этой задачи – в переустройстве разума, а не внимания. Внимание недоступно прямому воздействию, но оно всегда следует за тем рисунком задач, что выкладывает разум, чтобы обеспечить выживание и жизнь.
Измени рисунок, измени разум, и внимание перестанет скакать так быстро, оно станет медленней, а значит, и глубже.
Сделать внимание глубже, значит, уменьшить количество задач и увеличить прозрачность разума. Чем он прозрачней, тем ясней – увеличение ясности разума – смысл воплощения.