Глава 7. Дорога к мэру

Фрэнк приехал без опоздания — минута в минуту, что само по себе было формой вежливости. Кейт уже стояла у входа в архив, папка с копиями в сумке.

Он вышел, открыл дверь с пассажирской стороны — не демонстративно, просто привычка. Она села. Некоторое время ехали молча.

— Как архив? — спросил он наконец.

— Гарольд хороший человек, — сказала она.

Фрэнк усмехнулся.

— Он там тридцать лет. Знает каждую бумажку.

— Я заметила.

Пауза. За окном тянулся центр города — небольшой, ухоженный, с кофейней на углу и цветочным магазином, у которого стояли вёдра с последними осенними астрами. Оранжевые, жёлтые, немного растрёпанные ветром.

— Дело две тысячи девятого, — сказала она. Не вопрос. Просто слова, которые надо было произнести вслух.

Фрэнк не ответил сразу. Смотрел на дорогу. Потом сказал — ровно, без интонации:

— Я был лейтенантом. Не вёл дело.

— Но подписывали.

— Да. Подписывал.

Она ждала. Он перестроился в правый ряд, притормозил у светофора. Рядом на велосипеде ехала женщина с ребёнком в кресле сзади — ребёнок смотрел на машину серьёзно, как будто изучал.

— Маркос Виера вышел через два года, — сказал Фрэнк. — Уехал. Я не знаю куда. — Пауза. — Три камеры одновременно не ломаются, Кейт.

Это было первый раз, когда он назвал её по имени.

— Нет, — согласилась она. — Не ломаются.

— Тогда я убедил себя, что так бывает, — сказал он. — Это несложно, если очень хочется.

Светофор сменился. Женщина с велосипедом укатила вперёд, ребёнок помахал рукой — непонятно кому.

— Вы мне это говорите зачем? — спросила Кейт.

Фрэнк подумал секунду.

— Потому что вы всё равно уже знаете, — сказал он. — А разговаривать с человеком, который знает и молчит, я больше не умею. Устал.

Мэрия была небольшим двухэтажным зданием с колоннами — скромными, но колоннами. Флаг штата и американский флаг, оба свежие. Клумба перед входом — хризантемы, как везде в октябре, бордовые и белые, очень правильные.

Фрэнк припарковался, заглушил мотор. Они некоторое время сидели молча.

— Мэр будет говорить про город, — сказал он наконец. — Про репутацию, про инвестиции, про то, что люди здесь растят детей и не хотят жить в новостях. Всё это правда, между прочим.

— Я знаю, что правда.

— И про Рамиреса тоже скажет что-нибудь. Что это трагедия, что семье помогут, что округ скорбит.

— Это тоже правда?

Фрэнк открыл дверь, вышел. Подождал, пока она выйдет. Посмотрел на флаги над входом — без выражения, просто посмотрел.

— Округ скорбит ровно столько, сколько нужно, — сказал он. — Это тоже своего рода талант.

Они пошли к входу. На ступенях Кейт остановилась — завязать шнурок, который не развязывался. Просто нужна была секунда.

Фрэнк подождал. Не торопил.

— Фрэнк, — сказала она, не поднимая головы. — Та ночь, когда нашли Рамиреса. Кто первый приехал на место?

Молчание было на секунду длиннее обычного.

— Мой человек, — сказал он. — Молодой, три года в службе. Хороший парень.

— Он писал протокол?

— Да.

— Сам?

Фрэнк открыл тяжёлую дверь мэрии и придержал её.

— Заходите, — сказал он. — Мэр не любит ждать.

Она зашла. Он зашёл следом, и дверь закрылась за ними с тихим солидным звуком — таким, каким закрываются двери в местах, где принято считать, что всё под контролем.

Глава 8. Мэр

Мэра звали Тед Брэннон — это она узнала ещё в архиве, из старых газетных вырезок в одной из папок. Тед Брэннон, пятьдесят четыре года, третий срок, любит фотографироваться с местными спортивными командами и открывать новые детские площадки. Лицо у него было именно такое — открытое, загорелое, с улыбкой человека, который давно научился улыбаться правильно.

Он встал, когда они вошли, и протянул руку через стол — широко, как будто они давно знакомы.

— Мисс Марроу. Наслышан. Рад, что округ прислал именно вас.

— Округ прислал меня проверить обстоятельства, — сказала она. — Не больше.

— Конечно, конечно. — Он усадил их, сам сел, сложил руки на столе. — Ужасная история. Мы все потрясены. Семье уже предложили помощь, это я лично проконтролировал.

— Знаю, — сказала Кейт. — Спасибо.

Брэннон посмотрел на неё чуть внимательнее — он явно ожидал, что разговор пойдёт иначе. Люди, которые говорят «спасибо» именно так, обычно имеют в виду что-то ещё.

— Наш город — это люди, — сказал он, чуть переключив тон. — Здесь живут семьи, здесь растут дети. Мы строили это место годами. Я понимаю, что трагедия требует расследования, и мы полностью содействуем.

— Полностью, — повторила она.

— Абсолютно.

Фрэнк сидел чуть в стороне и смотрел в окно. Она краем глаза видела, как он держит руки — спокойно, на коленях, как человек, который давно научился не выдавать себя позой.

— Мистер Брэннон, — сказала Кейт. — Сальвадор Рамирес в последний день работал в северном районе. Его нашли на южной дороге. Это довольно большое расстояние.

— Ночью люди иногда едут странными маршрутами, — сказал Брэннон. — Объезды, навигатор, мало ли.

— Он был пешком, — сказала она. — Когда его нашли.

Короткая пауза. Совсем короткая — Брэннон был опытным человеком.

— Тем более, — сказал он. — Пешком ночью, усталый человек, плохая видимость. Трагедия.

— Да, — согласилась Кейт. — Трагедия.

Она достала блокнот — не потому что собиралась записывать, просто нужно было что-то сделать руками.

— Вы давно знаете Рэя Коулмана? — спросила она.

Что-то в комнате изменилось — почти неуловимо. Брэннон не дрогнул, но между его бровями появилась маленькая вертикальная складка.

— Коулман — уважаемый адвокат, — сказал он. — Мы знакомы, как все в маленьком городе знакомы.

— Он защищал Маркоса Виеру в две тысячи девятом.

— Возможно. Я не слежу за всеми делами.

— Конечно, — сказала Кейт.

Она закрыла блокнот. Брэннон смотрел на неё с улыбкой, которая теперь стоила ему чуть больше усилий.

— Мисс Марроу, — сказал он мягко, — я понимаю, что ваша работа — задавать вопросы. Это правильно. Но я хочу, чтобы вы понимали контекст. Этот город — не просто адрес на карте. Здесь живут реальные люди, которые платят налоги, водят детей в школу и просыпаются каждое утро с ощущением, что они в безопасности. Это ощущение — не иллюзия. Это то, что мы строили вместе. И оно хрупкое.

Кейт посмотрела на него.

— Я понимаю, — сказала она. — Хрупкое.

Они ещё немного поговорили — про процедуры, про сроки, про то, что все материалы будут предоставлены. Брэннон был безупречен: ни одного лишнего слова, ни одной закрытой двери формально. Она уходила с полным ощущением, что ей только что очень вежливо объяснили, где находится граница.

В коридоре Фрэнк придержал её у лестницы — буквально на секунду, пропуская мимо помощника мэра с папками.

— Коулман, — сказал он тихо. — Это было лишнее.

— Знаю, — сказала она.

— Зачем?

Она подумала секунду.

— Хотела видеть его лицо.

Фрэнк помолчал. Потом, уже на улице, у машины, сказал:

— И что?

— Он знал, что я знаю, — сказала Кейт. — И он знал, что я знаю, что он знает.

— И?

— И ему было не страшно, — сказала она. — Вот что интересно. Совсем не страшно.

Фрэнк открыл машину, сел. Она села рядом. Октябрьское солнце лежало на приборной панели бледной полосой.