Цитаты из книг автора «Александр Пушкин»

Истина   Издавна мудрые искали Забытых Истины следов И долго, долго толковали Давнишни толки стариков. Твердили: "Истина нагая В колодез убралась тайком", И, дружно воду выпивая, Кричали: «Здесь ее найдем!»     Но кто-то, смертных благодетель (И чуть ли не старик Силен), Их важной глупости свидетель, Водой и криком утомлен, Оставил невидимку нашу, Подумал первый о вине И, осушив до капли чашу, Увидел Истину на дне.

Слеза   Вчера за чашей пуншевою С гусаром я сидел, И молча с мрачною душою На дальний путь глядел.     "Скажи, что смотришь на дорогу? — Мой храбрый вопросил. — Еще по ней ты, слава богу, Друзей не проводил".     К груди поникнув головою, Я скоро прошептал: "Гусар! уж нет ее со мною!.." Вздохнул – и замолчал.     Слеза повисла на реснице И канула в бокал. — "Дитя! ты плачешь о девице. Стыдись!" – он закричал.     "Оставь, гусар… ох! сердцу больно. Ты, знать, не горевал. Увы! одной слезы довольно, Чтоб отравить бокал!.."

Две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе, так же, как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место. Тройка, семерка, туз

Полинялые штофные кресла и диваны с пуховыми подушками, с сошедшей позолотою, стояли в печальной симметрии около стен, обитых китайскими обоями

«Не спится, няня: здесь так душно! Открой окно да сядь ко мне». — «Что, Таня, что с тобой?» – «Мне скучно, Поговорим о старине». — «О чем же, Таня? Я, бывало, Хранила в памяти не мало Старинных былей, небылиц Про злых духов и про девиц; А нынче всё мне тёмно, Таня: Что знала, то забыла. Да, Пришла худая череда! Зашибло…» – «Расскажи мне, няня, Про ваши старые года: Была ты влюблена тогда?» —

Довольно скучен высший тон; Хоть, может быть, иная дама Толкует Сея и Бентама, Но вообще их разговор Несносный, хоть невинный вздор; К тому ж они так непорочны, Так величавы, так умны, Так благочестия полны, Так осмотрительны, так точны, Так неприступны для мужчин, Что вид их уж рождает сплин.[15]

Причудницы большого света! Всех прежде вас оставил он;

«Пора, дитя мое, вставай: Да ты, красавица, готова! О пташка ранняя моя! Вечор уж как боялась я!

Томясь душевной пустотой, Уселся он – с похвальной целью Себе присвоить ум чужой; Отрядом книг уставил полку, Читал, читал, а всё без толку: Там скука, там обман иль бред; В том совести, в том смысла нет; На всех различные вериги; И устарела старина, И старым бредит новизна. Как женщин, он оставил книги,

который, насильственно разлученный со мною, утешался по крайней мере мыслию, что служит нареченной моей невесте.