Ведун сплюнул, безнадежно махнул рукой и отправился обратно, к вещам. Запалил костер, сходил к краю оазиса за снегом, повесил торбу на вытянутый над очагом сук. Когда вода закипела, сыпанул внутрь овса и примерно через четверть часа поставил на землю:

– Угощайся.

– Что это за варево? – заглянула в кожаную посудину спутница. – Пахнет рыбьей прикормкой.

– Она и на вкус такая же, – хмуро сообщил ведун. – Сало и ячмень мы еще утром добили, а вкусный ужин ты самолично отпустила на все четыре стороны. Остался только овес.

– Это был не ужин, – поджала губы девушка. – Это были милые маленькие оленята.

– Восемь кило парного мяса, – перевел Олег ее слова на нормальный язык. – Четыре дня могли бы есть от пуза в свое удовольствие и в ус не дуть.

– Овсянка для здоровья куда полезнее, – взяла свою ложку Роксалана и зачерпнула разварившееся зерно. – Клетчатка, микроэлементы. Пищеварение улучшает.

– От такого пищеварения только брюхо пухнет. Даже у лошадей, между прочим.

– Ну, и чего теперь, за ними по следу бежать? – примирительно ответила Роксалана. – Назад не вернешь. Хватит обижаться, давай хоть этого поедим. Они были такие хорошенькие… Я бы их все равно есть не смогла, Олежка, честное слово. И тебе бы не дала. Не обижайся, ладно? Давай, ложечка за папу, ложечка за маму. Сейчас покушаем и в постель. И я буду очень-очень послушной девочкой. Хочешь?

После заката в их оазис ворвался самый настоящий трескучий мороз, и молодые люди, забыв размолвку, волей-неволей оказались в крепких объятиях друг друга. Разлучить их смогли только жаркие лучи поднявшегося солнца. Роксалана откинулась на спину, оставив у Олега под шеей только свою руку, и уже через минуту подняла его истошным воплем:

– Оре-е-ешки!!!

– А-а?! – Въевшиеся в плоть ведуна рефлексы заставили его метнуться в сторону. Уже через мгновение он стоял на ногах, сжимая в руке меч. – Что случилось?

– Орешки… – Полуобнаженная спутница сидела на тулупе и держала в дрожащей руке горсть темно-коричневых, с серой макушкой, лесных орехов.

– Тьфу ты… – Середин спрятал клинок и принялся одеваться. – Ну, фундук. Ну, лещина. Растет она по лесам. Чего вопить-то из-за этого?

– Ты не понимаешь! – сглотнула девушка. – Сон мне приснился. Что я тут сплю, а ко мне от лошадей голая совершенно девочка подходит, лет пятнадцати. Говорит, что я хорошая и она мне подарок принесла. И, значит, орешки возле щеки кладет. Я просыпаюсь – а там и правда орехи!

– Ну и что? Берегиня, стало быть, ночью к тебе приходила. Видно, и правда проснулась тут в теплом уголке. Странно только, что показалась, коли мы ей никаких подарков не принесли. Обычно они только за ломтик хлеба и чашку молока помогают. Не отошла, видно, после зимы. Ты чего, берегинь никогда не видела?

– Нет, – мотнула головой девушка.

– Духи это лесные. Обычно в облике юных дамочек показываются, да еще и без одежды. Защищают лес, воду, землю и вообще… Ну, а коли их угостить, то и людям помогают, путникам простым.

– А, понятно. Это наяды, что ли?

– Нет, – мотнул головой Середин. – Наяды – это духи воды, русалки по-нашему. Берегини, если на греческий переводить, это уже нимфы получаются.

– Какие нимфы? – возмутилась Роксалана. – Нимфы – это австралийские попугайчики. А духи леса – это наяды!

– Раздави меня утюг, куда катится наше образование? – вскинул глаза к небу Олег. – Ладно, угли посмотри. Может, раздуешь? А я прогуляюсь.

– Я с тобой! – потребовала девушка.

– Куда?

Роксалана глянула к себе в ладонь и высыпала орехи на тулуп.

– Куда угодно! Одна я тут ни за что не останусь!

– Успокойся, берегини добрые.

– А если тут не только наяды, но и еще кто-нибудь проснулся? У меня даже баллончика перцового нет!

– Меч возьми.

– Сам возьми! Его пока поднимешь, тебя десять раз сожрут. Может, тут вампиры живут! Или зловещие мертвецы! Я с тобой пойду. Захочешь в кустики – я лучше рядом отвернусь.

– Да, воистину – Зена, королева варваров, – негромко признал Середин. – Телевизор надо меньше на ночь смотреть. Ну, ладно, пошли вдвоем, коли так.

Примерно за полчаса они дошагали до знакомой кочки, и Олег с огромным удовольствием увидел лежащую среди травы коричневую тушку: похоже, вчерашний шум дичь не распугал, и хоть одна из петель принесла добычу.

– Тебе повезло, деточка. С голоду мы ближайшие пару дней не загнемся.

– Подожди! – Роксалана присела рядом с ланью, приподняла ее голову. – Она еще дышит.

– Подвинься… – Середин выдернул нож.

– Ты с ума сошел! Она же живая!

– Уйди!

– Ты же не убьешь ее, Олежка? – собачьим молящим взглядом уставилась на него спутница. – Как можно такую хорошенькую?

Блеснул клинок, и волосяная петля с тонким щелчком лопнула у самого узелка.

– Да ты!.. – Ведун дернулся вперед, но Роксалана, вскочив, заслонила собой добычу:

– Олег, ты меня любишь?

Ведун от неожиданности на мгновение даже забыл про тяжело дышащее рядом парное мясо.

– Чего? Ты о чем?

– Значит, для тебя это был всего лишь секс, да? – оскалила девушка ровные жемчужные зубки. – Просто секс?

– Тысяча дохлых лягушек, Роксалана! – рассвирепел ведун. – Ты связалась со мной, потому что хотела настоящего приключения, а мне нужен был переводчик! И все! Уйди!

Он отпихнул спутницу, но куда там: оклемавшийся тонконогий малыш, слегка покачиваясь и задевая стволы деревьев, уже улепетывал к густым зарослям дикой смородины.

– Тьфу, зар-раза! Ну что, довольна? Теперь будешь с пустым брюхом сидеть.

– Да ладно тебе дуться, Олежка, – повисла у него на руке довольная собой девушка. – Он же был такой хорошенький, мохнатенький, теплый… Очаровашка просто. Разве такого можно просто сожрать, как печеную картошку?

– Деточка, тебе сало в каше нравится? Так вот оно, когда бегало, тоже было тепленьким и очаровашкой. Или ты думаешь, шашлык и бифштексы на березах растут? Блин, у нас теперь ни сала, ни мяса, да и овса от силы на пару дней. Посмотрим, как ты завтра запоешь, когда на обед, кроме воды, ничего не получишь.

– Да перестань! – Спутница прижалась щекой к его плечу. – Мы же в лесу, не пропадем. Ягоды кушать будем, грибы, орехи.

– Какие ягоды, какие грибы? – схватился за голову Середин. – Апрель месяц на дворе. Тут даже листья еще не распустились, а она ягод хочет!

– Ну, значит, потерпим немного. Ты же сам говорил, что нам всего сто километров до Белой идти. Наверное, всего-то два-три дня и осталось.

– Лучше молчи, – попросил Олег. – Молчи и не нервируй меня. Если даже мы дойдем до реки сегодня вечером, это еще не значит, что на Белой нам не понадобится жрать!

И все же они остались на том теплом пятачке земли еще на день. Как это часто бывает в дальних походах, главным стало не желание людей, а состояние скакунов. Те продолжали с азартом выщипывать молодую травку пополам с жухлой и влажной, прошлогодней, объедали набухшие зеленые почки вместе с тонкими побегами, с громким хрустом прожевывали нападавшие под лещинами полугнилые орехи – и ведун не рискнул седлать лошадей до того, как они хорошенько набьют животы. Кто знает, когда такой оазис встретится второй раз?

В дорогу они двинулись на рассвете третьего дня. Как и обещал ведун – на голодный желудок. Набранные накануне орехи путники сщелкали еще вечером. Штурмовать очередную горную гряду ведун не рискнул и решил пойти вдоль по ущелью, нацеленному куда-то на северо-запад – то есть примерно туда, куда им и было нужно. Если оно отвернет на юг, тогда уж на скалы и полезут.

– Склон, вроде, пологий, почти без камней. Лес, снега немного, кони себе всегда травы отрыть смогут, – пояснил он спутнице. – Лучше небольшой крюк сделаем, чем на каком-нибудь перевале замерзнем.

– Не будет крюка, – авторитетно заявила Роксалана. – Тут внизу летом наверняка какой-нибудь ручеек журчит. Он потом в поток впадает, поток – в реку, река – в широкую реку, а там и Волга недалеко. Правильно? Если прорубь встретится, можно рыбу половить и потом на углях запечь. Я как-то пробовала, очень здорово получается. Особенно семга или осетрина.

– Надо же, я и не знал, что у тебя с собой есть спиннинг. Или мережа.

– Ты же кузнец! Можешь крючок сделать. Да ту же блесну. Или куешь ты так же криво, как колдуешь?

– Можем проверить, – хмуро предложил Середин. – С тебя – уголь, меха, горн, молот и наковальня.

– Вечно у тебя какие-то отговорки, – фыркнула спутница. – Плохому танцору… даже штаны мешают.

Лошади двигались спокойным походным шагом, не забывая ощипывать близко покачивающиеся ветки. Снег был неглубоким, не выше колена, деревья стояли редко, ветер опять стих. Просто парк, а не дикие земли! Солнце, правда, сюда не столько светило, сколько заглядывало в просветы между громоздящимися на северной стороне ущелья скальными пальцами, и его едва хватало, чтобы не замерзнуть в раскрытых на груди налатниках.

До полудня скакуны без особого труда прошли не меньше двадцати километров, и ведун, заметив группу близко лежащих валунов, скомандовал привал. В расселине между камнями должно было получиться отличное укрытие от ветра.

– Все, лошадкам пора кушать, – начал расседлывать скакунов Середин. – Здесь не конюшня, готовое сено никто в ясли не насыплет.

– Нам бы тоже перекусить не мешало, – вздохнула Роксалана. – Там, в сумках точно ничего не осталось?

– Вашими стараниями, леди, – невозмутимо сообщил ведун, – у нас есть всего два способа не помереть с голоду. Или вскрыть одному из коней вену и попить крови…

– Фу, какая гадость! – передернуло девушку.

– …Или одну из лошадей зарезать. Только жалко, нам столько мяса не съесть, большая часть пропадет.

– Как ты можешь, бессовестный чурбак! – совершенно серьезно возмутилась спутница. – Они тебя на себе почти сто километров волокли, снег пробивали, через перевалы перетаскивали, а ты их зарезать собираешься?! Как у тебя язык-то повернулся?!

– Тогда иди, вместе с ними пасись, – предложил Середин. – Снегу покушай, орешков поищи, коли уж такая совестливая. Мышку или суслика увидишь – визжи, я приду.

– Думаешь, все женщины боятся мышей? Маньяк гендерный.

– Их не бояться нужно, а камушком пристукнуть, – парировал Олег. – Я не брезгливый, я и на суслика жареного согласен. Тебе, разумеется, даже не предлагаю.

– Очень надо, – вздернула носик Роксалана. – Я и сама могу кого хочешь поймать.

– Я заметил, – согласился ведун, возвращаясь к привычным хлопотам: собрать дрова, развести огонь, натопить воды для коней, вскипятить себе и спутнице. Разумеется, можно было бы просто пожевать наст – но снег плохо утоляет жажду, студит тело, отнимает лишние силы. Если уж он не мог нормально скотину накормить, так пусть хоть попьют тепленького.

– Нашла, нашла! – эхом прокатился по ущелью восторженный женский вопль. – Смотри, что я нашла!

Олег бросил набранный хворост возле сумок, быстро поднялся по склону.

– Смотри, смотри, – протянула ему полные горсти Роксалана. – Грибы! Самые настоящие, опята! Тут их целая поляна, на всех хватит, вдосталь. Понял, зануда? Грибы, между прочим, по калорийности от мяса не отличаются! И лошадей тоже ими накормить можно, вместо травы этой полугнилой. Они тогда не хуже рысаков вперед помчатся.

– Рысаки в упряжи ходят, – машинально поправил Середин, присел рядом. – Как ты их нашла?

– Ногой зацепила. Споткнулась, смотрю – а из снега гриб вывернулся. Я сугробик раскидала, а их тут целая поляна! Нам тут до самого Мурома хватит, только собирай! Это, наверное, сорт морозостойкий, зимой выросли.

– Нет, просто перед заморозками появились, а потом под снег ушли… – Ведун взял один из грибов, покрутил перед глазами. – Это точно опята, Роксалана? Вид у них какой-то странный, непривычный. Может, ложные?

– Да настоящие они, самые настоящие! Вот, смотри… – Она откусила половину ножки у одного гриба, пару раз сомкнула челюсти и проглотила. – Как, убедился? Я жива и здорова, ничего со мной не случилось…

– Не надо, – послышался от корявой сосенки в нескольких шагах в стороне тихий голос. Обнаженная голубоглазая девушка лет шестнадцати с длинными волосами и тонкими чертами лица покачала головой: – Не ешьте их, опасно…

И шагнула за дерево. Причем с другой стороны не появилась, словно скрылась за разрисованной под зимний лес стеной.

– Ты это видел, Олежка? – жалобно прошептала Роксалана.

– Еще бы, – выпрямился Середин. – Брось их, не трогай. Коли берегиня сказала, что опасно, лучше не рисковать.

– Точно, это была она! – охнула девушка. – Наяда! Та самая, что орехи мне ночью принесла.

– Видать, понравилась ты ей чем-то, коли следом пошла и от беды спасает. А грибы эти брось. За пару дней голодовки ничего с нами не сделается. Чай, не перетруждаемся, верхом едем. А там, глядишь, чего и раздобудем. Или зарежем одну из лошадей, коли деваться некуда будет.

– С ума сошел, Олежка? Наших лошадок? И потом, я же эти грибы пожевала – и ничего. Может, наяда перепутала?

– Они не путают, деточка. Это их мир, они тут каждый камушек и каждую травинку знают, как ты – любую трещинку в своей квартире. Надо же… оказывается, и вправду уже проснулись.

– У нас в квартире нет трещин! У нас ремонт два года назад итальянские дизайнеры делали. Теперь все выглядит, как в Екатерининском дворце. Даже лучше.

– Ква, ма гери ке коми, – покачал головой Середин. – Короче, брось каку, и пошли. Эти грибы есть нельзя. Еще увидим, что будет, когда они у тебя до желудка добегут.

Как ни странно, прогноз ведуна не оправдался. Роксалане не стало хуже ни через четверть часа, ни через час, ни к вечеру. Она чувствовала себя вполне бодрой и здоровой. Только голодной – а когда с самого утра в рот не упало даже овсяного зернышка, поневоле начнешь сомневаться в самых взвешенных своих суждениях.

И все же за грибами Олег не пошел и Роксалану не пустил. Ведун привык доверять хранительницам леса, а потому с первыми лучами солнца повел караван дальше – прочь от столь сильного соблазна.

– А может, наяда пошутила? – почти весь день зудела над ухом спутница. – А может, она для себя эту полянку сохранила? А может, она решила нас напугать? А может, она спросонок чего-то не поняла? Смотри, я же съела, и ничего! Черт, ну надо же, целую поляну грибов бросили! Там их, наверное, килограмм двадцать. Или сорок! Какой суп мог получиться! Наваристый. И ведь ни одного червивого! Я их несколько проверить успела. И вкусные какие были! Даже мороженые и сырые…

Спорить было бесполезно. Гостья из двадцать первого века относилась к духам природы ничуть не серьезнее, нежели к Снегурочке на воскресном утреннике. И этого снисходительного пренебрежения «детскими сказочками» не смогли поколебать ни штурм замка Аркаима ожившими мертвецами, ни посещение Шамбалы, ни перенос ее бренного тела из далекого будущего в нынешние суровые времена. Или просто пустой желудок побеждал остатки разума в этой очаровательной головке?

– Будет привал, поищем еще, – решил хоть немного утешить спутницу Середин. – Раз опята под снегом оказались, может, и другие грибы попадутся. Не такие опасные.

– А эти что, опасные? Я ножку целиком съела и кусочек шляпки попробовала! И ничего! Есть нужно было спокойно и не заморачиваться. И лошадей покормить, а то они от тухлой травы еле ноги волочат. А грибы – пища калорийная. Как мясо. Получше зерна будет.

– Найдем нормальные – можно будет поесть. И даже очень неплохо было бы перекусить. Только не нужно набивать брюхо любой ценой. Добром это не кончится.

– А кто набивает, кто набивает?! Я и так, окромя воды, уже целую вечность ничего не ела! Я что, кролик? Мне прутья и кору на деревьях грызть прикажешь?

Олег понял, что остановить этот поток сознания не получится – ни соглашаясь со спутницей, ни опровергая ее, – и предпочел замолчать. Ущелье же тем временем повернуло почти строго на север, расползлось вширь и стало все больше обрастать вековыми соснами и елями. Сквозь густо переплетенные кроны солнце до земли почти не доставало, и снежные наносы поднялись выше колена.

– Да, грибочки бы сейчас не помешали, – признал ведун. – Лошадям тут до травы не дорыться будет. Ладно, привал.

Чтобы запалить костер и поставить растапливаться снег, ушло не больше часа, после чего Середин побрел вокруг лагеря, ногой раскидывая пушистый ковер под соснами, возле елок, между осинками – там, где, по его мнению, могли остаться с осени замерзшие красноголовики или белые. Как назло, на глаза не попадалось даже поганок. Как, впрочем, и Роксалане – девушка занялась поисками, едва они спешились, возле корней вывороченной ветром сосны.

– Те надо было брать, – буркнула, пройдя мимо, Роксалана и уселась возле костра, протянула ладони к огню. – Врала твоя наяда. Голодная, небось, после зимы, как медведь-шатун, вот от жратвы и отогнала.

– А отравилась бы, что тогда?

– Травятся маринованными, в которых ботулизм, – хмуро ответила спутница. – А от таких не травятся. Опята как опята. Даже от ложных никто не умирает. Стошнит разве, и все. Зато хоть пару часов сытыми бы ходили.

– Неправда. Дохнут люди от поганок и ложных грибов, как тараканы. Ты бы, чем по презентациям скакать, больницу хоть одну посетила. Знаешь, сколько там таких грибников?

– Это потому, Олежка, что у нас возле Москвы экология нарушена. Заводы, транспорт, выбросы, тяжелые металлы, кислотные осадки, радиация. Вот грибы все это и накапливают. А здесь природа чистая, тут даже мухоморы, наверное, съедобны.

– Ты только не пробуй, хорошо?

– Если мухоморы три-четыре раза вымочить, их в любом случае есть можно, – мечтательно закатила глаза спутница. – На сковородку их мелко-мелко покрошить, маслицем оливковым залить и лучку добавить, золотистого, как купол Софии в Стамбуле. А мякоть у них белая, шипящая…

– Ты чего, даже готовить умеешь, мисс Самый Главный Менеджер?