Все это области разной степени почтенности: зачатки семантики появились вместе с первыми толковыми словарями, реконструкции древних языков примерно два века, а моделированию языковой эволюции меньше 50 лет — но все они по-своему интересны и заслуживают внимания.
Реконструкция как лингвоконструирование
Как известно, русский, английский, французский, греческий и многие другие языки родственны и относятся к индоевропейской семье языков. Это означает, что они произошли от общего предка, называемого индоевропейским или праиндоевропейским языком. На этом языке-предке говорили примерно 6000 лет назад, но его никто не видел и не слышал: ни письменных текстов, ни тем более аудиозаписей на нем не сохранилось. Тем не менее мы можем довольно уверенно судить о том, каким он был. Дело в том, что у лингвистики есть способы проникнуть вглубь веков и узнать, как звучал язык, от которого не осталось ничего, кроме языков-потомков. Способы эти работают благодаря тем механизмам, по которым изменяется язык.
Особенно хорошо эти механизмы прослеживаются в фонетике. В качестве примера посмотрим на несколько слов древневерхненемецкого языка, на котором говорили в VIII–XI вв., и его потомка — современного немецкого языка:
Попробуем теперь ответить на вопрос: как в современном немецком языке выглядит слово 'вошь', если в древневерхненемецком оно выглядело как lūs? Вы легко дадите ответ: Laus. Построив эту форму, вы подсознательно исходили из очень важной предпосылки: древневерхненемецкое ū во всех словах переходит в au. Вы не допустили мысли, что, может быть, в одних словах оно переходит в au, в других — в e, а в третьих — в o. Наблюдения над тем, как развиваются языки, привели лингвистов к тому же выводу: звуковая система языка изменяется не хаотично, а по строгим фонетическим законам — если в каком-то языке один звук переходит в другой, то этому изменению подвергаются абсолютно все слова, в которых содержит