Читать книгу «Вторая жена» онлайн полностью📖 — Александр Пик — MyBook.

На другом конце голос Матвея на секунду отдалился: «Нет, не эту, верхнюю». По звону металла и чужим голосам он, похоже, был в магазине. Ника попыталась представить, сколько ему ехать обратно. Десять минут? Пять?

— Посмотри в верхнем ящике шкафа в прихожей, — сказал он. — Я туда рулетку положил. Ты сейчас где?

У Ники пересохло во рту. Перед ней лежали разложенные документы, а до прихожей нужно было пройти через весь коридор.

— В кабинете. Сейчас найду.

— С желтой наклейкой, — уточнил Матвей. — Старая заедает. И, Ника... ты слышишь?

— Да, слышу. — Она старалась говорить ровно. — Перезвоню.

Связь оборвалась. Матвей мог просто искать рулетку — она и сама вечно просила его помочь с инструментами. Но почему он спросил, где она находится? За окном хлопнула дверца автомобиля. Ника отступила от стола так резко, что ударилась коленом о направляющую. Она не услышала шагов по дорожке и заставила себя вернуться к бумагам. До ближайшего перекрестка от магазина ехать недолго. Если он передумал насчет полки или забыл ключи, ей не хватит времени.

Ника открыла исходный снимок ящика и начала возвращать папки в том же порядке. Зеленая заходила под красную на сантиметр. Прозрачный конверт цеплялся за направляющую; белый уголок снова вылезал из щели. Она попыталась закрыть фасад — сухо хрустнула бумага. Со двора донесся мотор, и за матовым стеклом промелькнул свет фар. Она застыла, считая шаги, которых не было. Конверт не поддавался: угол смялся, оставляя на белой бумаге новую складку. Ника осторожно подхватила его ногтем, разгладила, заправила внутрь и снова приподняла фасад. Ящик наконец вошел на место. Мотор проехал мимо. Она сделала еще один снимок закрытого стола, хотя теперь прекрасно помнила каждый сантиметр.

Она не сразу смогла разжать пальцы. Обрезок, который нашла утром, остался у нее в блокноте.

В прихожей рулетка с желтой наклейкой лежала там, где сказал Матвей. Ника сфотографировала ее и отправила снимок.

«Нашла. Ты ведь уже у мамы?»

«Зашел за крепежом. Спасибо», — ответил он почти сразу. Не спросил, почему она уточняет.

Ника вернула рулетку в ящик. Ее телефон лежал в ладони, будто от него зависело, успеет ли она услышать ворота.

Открытая дверь кабинета отражалась в зеркале прихожей. Новая лампа, принтер, стакан с карандашами. Все выглядело по-прежнему.

Только Ника теперь знала, что именно придется скрывать.

На кухне она поставила перед собой чай, но не притронулась. Ждала сообщения от незнакомца, который словно заранее видел ее в кабинете. Телефон молчал.

После обеда Ника решила проверить номер отправителя.

В поиске по своим контактам его не оказалось. Она сразу открыла облачную папку «Свадьба / Разное»: когда-то Матвей пересылал ей снимки экрана со списком приглашенных.

На первом снимке вверху было имя «Вера» и начало номера. Остальное закрывала шапка приложения.

Ника нашла второй скриншот, сделанный при подготовке рассылки гостям. Там первые цифры перекрывала плашка, зато последние четыре были видны.

Она положила изображения рядом и открыла входящее SMS. По одной части за другой цифры совпадали.

В доме щелкнул термостат. Ника вздрогнула и проверила время.

Последняя цифра совпала тоже.

На обоих снимках значилось имя «Вера». Спросить мужа теперь было страшнее, чем сравнить цифры.

Ника открыла переписку с Матвеем. Набрала вопрос и стерла его, оставив пустую строку. Над телефоном висела тишина, в которой хорошо слышалось тиканье кухонных часов.

Она набрала снова. На этот раз не стала стирать.

«Ты можешь посмотреть, какой номер у тебя сохранен под именем Вера?» — отправила она.

Отправив, почти сразу пожалела. Вопрос был слишком прямой. И слишком поздний, чтобы сделать вид, будто сообщение ее не задело.

Ответ пришел через три минуты.

«Зачем?»

Ника поставила телефон на стол и посмотрела в окно. Дождь опять собирался: птицы исчезли с газона, свет стал плоским.

Она набрала: «Хочу понять, кто написал».

Три точки появились, пропали. Затем Матвей позвонил.

— Ты что, весь день об этом думаешь? — спросил он, без раздражения, но с явной усталостью.

— Не весь.

— Я не понимаю, что даст старый номер.

— Ничего, если не совпадет.

— И если совпадет?

Ника не ответила.

— Слушай, — сказал он, — номера возвращают в продажу. Человек перестал пользоваться, оператор через какое-то время передал другому. Может, кто-то получил старый номер и решил пошутить. Может, вообще все проще. Мы с тобой не знаем.

Объяснение про повторную выдачу номера прозвучало слишком быстро. Ника хотела спросить, откуда у него такая уверенность, но Матвей уже продолжал говорить.

— Посмотри все-таки, — попросила она.

— Я сейчас за рулем.

— Когда приедешь.

— Хорошо. Только не накручивай себя. И не звони на него с моего телефона, ладно?

— Я не просила твой телефон.

— Я знаю. Просто говорю.

Они попрощались. Ника осталась с вопросом, который не задала: почему он говорит о старом номере так, словно уверен, что тот больше никому не принадлежит?

Дома было холоднее, чем утром. Она подняла термостат на половину градуса, прошла мимо кабинета и остановилась перед закрытой дверью. Там оставались бумаги, которые она посмотрела без разрешения. Теперь сомнение перестало быть абстрактным. Она должна была либо признаться, либо делать вид, что не знает даты соглашения. Молчать было проще. Только теперь ей придется следить за каждым своим словом.

Ника достала из блокнота утренний обрезок с половиной синей цифры. Сравнила с фотографией страницы из ящика на экране. Синий цвет совпадал, но форму разреза установить было невозможно. Она написала на обороте обрезка: «24.10, найден на полу до SMS». Положила в маленький конверт из набора для фотографий, заклеивать не стала.

Утром она выбирала лампу. К вечеру записывала дату на клочке бумаги и прятала его в конверт. Ника вдруг поняла: еще сутки назад она рассмеялась бы над такой осторожностью.

Матвей приехал около шести. Оставил обувь у порога, принес пакет из пекарни и извинился, что задержался: у матери, оказывается, обнаружился еще протекающий кран на кухне. Ника спросила, не нужна ли помощь с сантехникой. Он ответил, что вызвал мастера на понедельник.

— А полку починил?

— Починил.

— Фотографию мне покажешь?

— Ты серьезно?

— Нет, — сказала она. — Шучу.

Матвей поцеловал ее в щеку, пошел мыть руки. Когда вернулся, она напомнила о номере. Он присел к столу, разблокировал телефон и открыл контакты.

— Вера у меня так и осталась, — сказал он. — Я не удалял.

Ника подошла сзади, но не стала наклоняться к экрану без приглашения. Матвей сам повернул телефон.

Номер совпадал.

Цифра за цифрой — номер, с которого утром пришло предупреждение. Ника провела глазами от кода оператора до последней четверки. Проверила еще раз.

— Ну вот, — сказал Матвей.

Он не выглядел удивленным. Может, потому, что еще до проверки предполагал именно это. Он листнул экран вниз, будто хотел найти дату последнего звонка, но передумал и заблокировал телефон.

— И что теперь? — спросила Ника.

— Ничего. Мы узнали, что номер старый.

— Как давно он не действовал?

— Не помню. После... потом он какое-то время был недоступен. Я не проверял.

— Ты звонил?

— Сначала, конечно. Потом перестал.

Ника не стала уточнять, сколько раз. Невозможно было спрашивать об этом так, чтобы разговор не превратился в ревизию чужого горя.

— Ты считаешь, это случайность? — спросила она.

— Я считаю, что надо подождать. Если еще что-то придет, посмотрим.

— А если никто больше не напишет?

— Тогда и хорошо.

Он встал, подошел к холодильнику. Рядом с банкой варенья по-прежнему стоял их свадебный снимок; за неделю банка опустела наполовину. Матвей поправил фотографию, чтобы она не падала. Ника следила за его руками. Почему он даже не удивился? Но он хранил номер в контактах и мог давно его помнить.

— Там написано что-нибудь еще? — спросила она, не вполне понимая, о чем спрашивает.

— Где?

— В старой переписке с Верой.

Матвей обернулся.

— Обычные сообщения. Покупки, работа, где ключи. А что должно быть?

— Ничего.

Он прикрыл дверцу холодильника.

— Ты хочешь их читать?

Она почувствовала, что краснеет.

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она пыталась сравнить манеру письма первой жены с пятью словами сегодняшнего SMS, но вслух это звучало бы как обвинение.

— Просто странно, — сказала она. — Когда пишут с номера умершего человека, странно.

Матвей долго смотрел на нее. Потом взял со стола пакет с хлебом и стал перекладывать булочки на тарелку.

— Да, — сказал он. — Странно.

Больше про номер они в тот вечер не говорили.

Позже, пока Матвей был в душе, Ника еще раз открыла SMS. Она не стала добавлять имя Веры в контакты. Сохраненный номер светился над предупреждением — и теперь за этими цифрами стояло лицо с фотографий. Ей вспомнилось, как Матвей перевернул телефон экраном вниз за завтраком, и как легко он согласился ждать новых сообщений. А ведь отправитель ни разу не назвал себя.

Она подумала, что надо было спросить Матвея: когда в последний раз он видел этот номер действующим? Он сказал, что не помнит. Возможно, ему и вправду не хотелось помнить.

Сообщение оставалось обычным SMS, без профиля и аватара. Ника проверила дату и время.

Она отправила себе на почту полный снимок экрана с темой «24 октября, сообщение», сохранив исходное SMS. Потом закрыла почту и посмотрела на дверь ванной. Там шумела вода. В кабинете лежали бумаги, о которых она мужу не сказала.

Из ванной вышел Матвей, вытирая волосы полотенцем.

— Ты чего не ложишься?

— Уже.

Он лег рядом, положил руку ей на живот. Ника выключила лампу. Телефон остался на тумбе экраном вниз.

— Ника, — сказал Матвей через некоторое время.

— М?

— Ты сегодня в кабинет заходила?

Рука его не двигалась. Вопрос прозвучал почти лениво, как напоминание о вещи, которую забыли купить.

— Заходила, — ответила она. — Лампу поставила.

— Только?

Ника смотрела на узкую полоску света, которая падала из коридора под дверь.

— А что?

— У меня там бумаги лежали не так, как обычно.

— Я передвигала принтер. Могла что-нибудь задеть.

Матвей помолчал.

— Понятно.

Он не повернулся к ней спиной, не потребовал объяснений. Он не рассердился. От этого стало только хуже.

— Ты что-то потерял? — спросила она.

— Нет. Все на месте, наверное.

— Тогда хорошо.

— Угу.

Ей хотелось, чтобы он задал еще один вопрос. Чтобы сказал: «Ты открывала нижний ящик?» Тогда пришлось бы ответить прямо или солгать прямо, без спасительной путаницы между бумагами и принтером. Но он только поправил подушку и пожелал спокойной ночи.

Матвей уснул первым. Ника перебирала в памяти папки: зеленая под красной, прозрачный конверт у направляющей. Если он заметил сдвиг, почему не спросил прямо?

В половине первого за стеной зашумели трубы. Ника спустилась за водой. На кухне свадебная фотография все еще стояла у банки варенья. В темном стекле рамки отражалась полоска света из коридора. Ника повернула снимок лицом к стене — и тут же вернула, испугавшись собственного жеста.

В спальню она вернулась, не допив воды.

В 00:36 телефон завибрировал на тумбе.

Ника взяла его раньше, чем успела подумать, разбудит ли звук Матвея. На экране было новое SMS, с того же номера. Дата уже сменилась: воскресенье, двадцать пятое октября.

«Лист 19. Его нет в ящике».

Ника посмотрела на спящего мужа. О цифрах 17, 18, 20, 21 она никому не рассказывала. Девятнадцатого в таблице не было.

Она снова прочитала сообщение, опустила телефон и впервые поняла, что незнакомый человек не просто знает, что лежит в столе Матвея.

Он знает, чего там больше нет.

1
...
...
7