Глава 5

– Просыпайся, пришелец! – громкие хлопки ладонями выдернули меня из ночного забытья.

От резкой смены реальностей меня словно огнем опалило, поэтому я машинально метнул подушку в сторону раздражающего шума. И видимо, попал в цель, потому что сразу же послышалось обидчивое «Эээээй!».

Белокурая помощница стояла в паре метров от кровати, держа подушку на вытянутых руках, и ошарашенно смотрела на меня.

– А… это ты, – процедил я сквозь зубы.

– Да! – ее глаза сузились, а голос угрожающе зашипел. – Это я!

В следующую секунду белая фурия кинулась ко мне, безжалостно избивая несчастной подушкой. Удары были столь сильны, что мое тело еле терпело их, все больше сворачиваясь в клубок. Я даже не мог отличить вырывающиеся из меня крики боли от хохота. Это было смешно, по-настоящему смешно. И в то же время крайне неприятно.

– Мы его тут лечим, а он швыряет в нас вещи! – запыхавшись, проговорил мой палач.

Она устала и села рядом, сдаваясь перед моим беспомощным смехом. Ее золотые волосы растрепались, но лицо не перестало быть прекрасным, несмотря на полный, как казалось, отвращения взгляд.

– Ты очень агрессивна, – попытался серьезно сказать я. В ответ она лишь закатила глаза.

Я еще не успел перевести дух, но мое тело уже намеревалось отреагировать на нарушение интимного пространства противоположным полом. От смущения я прикусил губу и попытался отстраниться.

Словно читая эти стыдливые мысли, девушка вдруг опустила взгляд на мое обнаженное тело, едва прикрытое мятым одеялом, и через несколько секунд созерцания вдруг заторопилась подняться с кровати.

– Сегодня будешь завтракать в столовой, – быстро сказала она.

– Да? Хорошо! – ответил я, но сам не особо вник в ее фразу, поскольку был занят разрывающими меня чувствами: стыд против азарта… И если бы я услышал то, что она только что произнесла, то расстроился бы тем фактом, что придется куда-то идти на своих больных ногах. И в то же время мне очень хотелось прогуляться по здешним местам.

– Я провожу тебя, – девушка подала мне аккуратно сложенную одежду.

Принимая ее, я коснулся белых нежных рук. Мы оба сделали вид, что ничего не заметили, но весь мой организм на мгновение превратился в одно сплошное нервное окончание, передающее только тактильный импульс. Даже ритм сердца сбился. Девушка кинула быструю улыбку, как бы отмахиваясь от меня, и отвернулась в поисках чего-то, скорей всего, не существовавшего в этой комнате. Но я был готов благодарить за это, потому что у нее за спиной я, наконец-то, смог выдохнуть сдавливающий грудь воздух.

– Ты принял лекарство? – спросила она, не поворачиваясь.

– Да… Оно было, как всегда, мерзким, – соврал я, сползая с кровати.

Одежда пришлась мне впору. Нейлоновые штаны черного цвета, утепленные подкладкой из флиса, бежевый джемпер, комплект белья, комплект термобелья и тяжелые сапоги.

– Это для улицы. С одеждой у нас беда, ее совсем мало. На складе есть запасы – все, что успели вовремя собрать со всего города, благо Сидней был большим, – но этого недостаточно, – сказала блонди, видимо, услышав шорох одежды. – Так что береги ее… Еще один комплект, «домашний», лежит в твоей комнате. Такие простые вещи мы сами шьем. Там же теплая. Сейчас лето, не так холодно, так что можешь пробежаться по снегу… – девушка повернулась ко мне, но я успел натянуть только кальсоны. – … в этом.

На сей раз мне не было неловко, все-таки азарт победил. И думаю, в моем надменном взгляде это читалось. Но моя помощница также оказалась не робкого десятка, что я понял по тому, с каким принципиальным видом она деловито скрестила руки на груди, слегка наклонив голову.

– Красуешься? – холодно спросила она.

– Нравится? – парировал я.

– Почему нет?

Мы оба как-то злостно заулыбались друг другу, будто за спиной у каждого спрятан заточенный нож. Осталось только выяснить, кто лучше с ним обращается.

– Так смотри, – ответил я.

– Я и смотрю, – она была равнодушна… по крайней мере внешне.

Тишина, наполнившая комнату, стала то ли напряженной, то ли игривой, то ли бесцельной… В любом случае, ее не требовалось нарушать; все было столь же настоящим, сколь и вообще вся эта снежная реальность. Мы просто смотрели друг на друга, как враги за столом переговоров. Вот только мы не были врагами, как и друзьями. Я – пришелец, она – та, кто вызывала интерес у пришельца.

– Ты мне тоже нарды притащишь? – неожиданно спросил я, чем заметно ослабил ее щит.

– Чего? – растерялась девушка.

Я ухмыльнулся и сделал пару шагов к ней:

– Доктор решил не говорить своего имени, пока я не обыграю его в этой дурацкой игре.

– Мне он тоже запретил раскрывать его имя.

– А свое? Или у вас принято вместо знакомства избивать гостя подушкой?

– Ха, вроде ты первый начал! – она выходила из равновесия.

– Вчера я был очень вежливым, – медленно приближался к ней.

– Ага, а птичка все равно упорхнула… – передразнила она фразу, которую не должна была услышать.

– Птички такие пугливые… – я встал почти вплотную к ней.

Мы снова замолчали, ибо диалог зашел в свой логический тупик. Мы стояли так несколько долгих и полных ожидания секунд, глаза в глаза, не желая уступать друг другу. Незнакомка положила руку мне на грудь, провела пальцем вверх по шее к щеке, лаская ее. Нежные губы растянулись в сладкой и коварной улыбке, после чего произнесли:

– Твое лицо так не похоже на здешних… Но… ты хотя бы умыл его для начала.

Взрыв планеты произошел в моем еще недавно предвкушавшем победу мозге, а мужественность разлетелась в вакууме, гонимая взрывной волной. Эта…. «Девушка» повергла меня на лопатки, метко кольнув тонкой иглой раздувшееся, как шар, эго. Я готов был убить или умереть, или, убив, умереть. Моя ненависть к ней стала ненавистью к себе. И вся эта гамма чувств отобразилась в виде тупой полуулыбки, застывшей на моем лице. Не в силах что-либо возразить, я бегал глазами по ее торжествующему виду.

Блондинка триумфально похлопала меня по щеке, мол, «иди, сынок, свободен!». И я подчинился ее злому доминированию, направившись к ближайшей раковине этого больничного помещения. Струя холодной воды отрезвила мой подавленный мозг, и я краем глаза из-под мокрых ресниц смог наблюдать, как девушка посматривает на меня, пока я занят умыванием.

– Не переживай, милый, – она решила продолжить издевательство. – У нас все равно бы ничего не вышло…

И это было ее ошибкой! Одна лишняя фраза, кинутая после драки, полностью изменила расстановку сил в нашем психологическом бое. Во мне разгорелось ядовитое, как зелья доктора, пламя, готовое поглотить это усмехающееся белокожее существо целиком. Оно растеклось по телу, расслабив плечи, вытянув мою осанку, напрягая живот, и остановилось в районе сердца, которое теперь мощными толчками билось в ставшей вдруг широкой груди.

Во мне проснулся «Самец» в самом высокомерном его проявлении. Медленно и вальяжно я подошел к кровати, взял с нее майку и принялся неторопливо надевать на себя, не отрывая взгляда от той, с которой «у нас все равно бы ничего не вышло…»

– Ах, дорогая… – мой голос скорее мурчал. – Судя по вашим демографическим проблемам, меня тут для того и держат, чтобы у нас с тобой ВСЕ получилось.

Теперь искры летели уже из прекрасной златовласой головы, и девушка не в силах была этого скрыть. Ее крепко сжатые челюсти хранили много брани в мой адрес, а стиснутые кулаки были готовы метать молнии. Резко развернувшись, она вышла вон из комнаты, унося с собой наэлектризованный до предела воздух.

Оставшись в одиночестве, я закрыл глаза, задрал голову и, глубоко дыша, упивался своей победой. Мне было так хорошо, как никогда за эти дни. Кто бы мог подумать, что словесный бой с девчонкой может так исцелить! Или же здесь было нечто большее, чем банальная перепалка? Быть может, я начал по-настоящему осознавать свое место в этом мире? Все эти взгляды, прикосновения, реакции… Мое мужское тело чутко следовало своей природе. Многозначительная тишина и ничего не значащие шутки – в них мой человеческий мозг показывал себя во всей красе. Ненависть, азарт, интерес – эмоции, свойственные земному существу. Я – человек, я – мужчина, я живой! Этого понимания мне не хватало всю неделю. Находясь в нереальном мире, не зная о себе ничего, я потерялся в череде вопросов и сомнений. Но сейчас я крепко стоял на ногах. Оковы, все это время удерживающие меня возле кровати, пали, даря долгожданную возможность двигаться.

***

Но прежде надо научиться общаться с местными.

Я не ожидал увидеть блондинку, открывая дверь, но она оказалась за ней. Думал, что будет неловко, но все было в порядке. Немного помявшись у порога, я скривился в сконфуженной гримасе:

– Прости…

– Да ничего, сама напросилась, – спокойно ответила она.

– Меня все это довольно сильно нервирует…

– Не переживай, – не дала она мне договорить. – Меня зовут Доон.

– А меня… Доктор называет меня «Дурнем».

– Соглашусь с ним, – улыбнулась Доон.

– Ммм… а тебе дали имя за то, что была розовощекой и златоволосой малышкой? – предположил я.¹

– Именно так.

Еще немного постояв в дверях, я, в конце концов, переступил порог и закрыл за собой дверь. Впереди был длинный коридор, как обычно бывает в отелях.

– Что ж, добро пожаловать в наш лабиринт! – произнесла Доон. – Надеюсь, сразу запомнишь, что тут к чему.

Мы начали движение, отчего я сразу напрягся. С одной стороны, мои шаги были довольно уверенными, но с другой – безопасная гавань осталась позади, а я выходил в открытое море. При обретенном чувстве легкости все-таки свежа была память о том, как тяжело было ходить еще вчера…

– Далеко столовая?

– Ты так голоден?

– Просто хочу добраться туда быстрее…

– Совсем рядом. Мы на двенадцатом этаже, здесь же ресторан. Лифт – в конце коридора, там же и лестница. И да, лучше успевай вернуться в комнату до темноты.

– В конце коридора…

– Ты слышал, что я сказала?

– Да-да… до темноты. Экономия энергии?

– Верно, ночью лифты не работают.

– Можно и по лестнице, – храбрился я, но в душе сам себе не верил. – На каком этаже моя комната?

– На двадцать шестом.

– Лучше на лифте…

– Слабак, – она вновь закатила глаза.

– Нам надо что-то делать с твоей агрессивностью…

Но выражение ее лица не изменилось. Мне стало очень интересно, чем же я ей не угодил. Хотя, судя по нашему утреннему разговору, ее недоверие ко мне было оправданным, ведь она моментально поняла мой намек на роль Священного Быка. И это только усугубляло мое положение. Ей-богу, они бы еще вывеску на меня надели!

Мы дошли до просторного помещения. Старинная надпись «Ресторан» подтверждалась вкусными запахами, витающими в воздухе.

– Завтрак у нас с семи до девяти, потом все идут на работу… И не мотай головой – тебе тоже работу найдут!

Я даже не хотел спорить. Мое слюноотделение началось уже при входе в столовую.

– Это Магда, – Доон указала мне на темноволосую женщину в возрасте. – Она здесь и повар, и раздающий, и хозяйка…

Магда была приятной женщиной с добрыми глазами и многоговорящими морщинками. Увидев меня, она заискрилась улыбкой.

– Доброе утро! Мы вас ждем!

– Очень приятно, Магда, – любезно ответил я, подумав: «Надеюсь, меня больше никто сегодня не ждет».

– У тебя особое меню. Все натуральное!

Магда сказала это так, будто натуральная еда была очень большой редкостью.

– Мне даже неловко.

– Ничего, скоро перейдешь на обычную еду, – подхватила мою тарелку Доон.

Мы поблагодарили Магду, которой явно хотелось задержать меня многочисленными вопросами. И надо отдать должное моей белокурой спутнице: она отлично справлялась с ролью проводницы, ловко лавируя между столами и людьми, не допуская никого из них ко мне. А взгляды я притягивал, как магнит! В столовой находилось около сорока человек, и все они смотрели на меня. Кто-то искоса, кто-то прямо. И на каждом лице, в каждой паре глаз читались вопросы-вопросы-вопросы…

– Как же неуютно! – пробубнил я, зачерпывая ложкой омлет.

Доон понимающе кивнула. Кажется, сейчас она, действительно, прониклась сочувствием ко мне. Ей было видно, как я тону среди незнакомого мира.

– Это нормально. Ведь ты – что-то вроде чуда для нас, – попыталась она объяснить ситуацию… то ли мне, то ли себе.

Я лишь кивал головой, набивая рот едой, соком и зеленью. Мне, конечно, было неловко, но не до такой степени, чтобы отказаться от пищи. Тем более что это была самая вкусная еда за всю неделю, никак не связанная с последующим выворачиванием желудка наизнанку.

Доон смотрела на меня и как-то искренне улыбалась такому аппетиту.

– Идешь на поправку. Ешь, как бык!

Я с трудом подавил смех, ибо слово «бык» у меня теперь ассоциировалось с чем-то другим.

– Или как свин, – мрачно добавила Доон. – Я еще не решила…

Чтобы не портить себе аппетит лишними размышлениями, я решил перевести тему. И больше ничего не смог придумать, как обратить внимание на амулет, висящий на шее девушки.

– Милый науз.

Она даже не сразу поняла, о чем я. Дотронувшись пальцами до подвески, Доон сообразила, но лицо ее еще больше нахмурилось.

– Это крестик.

– Да… знаю, – отмахнулся я. – А я как сказал?

– Я и слова такого не знаю… Сам повтори! – потребовала она.

– «Науз», я сказал «Науз». Перепутал…

– Что перепутал?

– Слушай… – не выдержал я. – У меня порой бывает. Спроси у доктора. Что-то внутри перемыкает, и я говорю неадекватные вещи.

Доон что-то молча обдумала, а потом сказала:

– «Неадекватные» – это когда не соответствуют объективной действительности. Но ты ведь сам не соответствуешь нашей действительности…

Мысль показалась интересной.

– Значит, мне разрешается вести себя немного странно?

– Только в пределах разумного, – почти прошептала девушка.

– А что есть разумное? – я также понизил голос.

– Определим со временем.

Как же было приятно от такого поворота событий. Еще с утра мы друг друга ненавидели, а сейчас Доон стала единственным человеком, которому я хотел доверять. Даже доктор казался более подозрительным. Но осознание этого зародило во мне страшную мысль: а не подослал ли коварный врач ко мне эту дерзкую блондинку, чтобы выведать мои секреты?

Я окинул взглядом девушку, перебирая в голове наши разговоры и встречи, и в итоге решил, что мне абсолютно все равно, какая у нее миссия. Ведь, так или иначе, я и сам хотел выяснить, кто я такой. Компания энтузиастов в этом деле мне не помешала бы.

– Науз – это подвеска, в которую клали специальные травы или написанные заклинания, оберегающие здоровье или жизнь, или же просто завязанный узелок. Вот я и подумал, что у тебя такой же. Сейчас вижу, что это просто крест.

– Бесполезная вещица, – хмыкнула Доон.

– Ну, как сказать… Ведь он означает, что ты – часть чего-то большего.

– Чего, например?

– Как минимум, общества, объединенного общей целью.

Девушка явно впечатлилась моими философскими познаниями, что выдала приподнятая бровь.

– А я думала, ты о Христе сейчас заговоришь.

– Ты даже его знаешь? – удивился я.

– Бабушка что-то рассказывала. Она же мне крестик и подарила, когда я была совсем маленькой. Но мне уже тяжело что-то из того вспомнить. Да и кому нужна эта религия?

– Всем нужна религия. Это же система духовных знаний, как-никак. Другой вопрос, что религия – это продукт общества и эволюционирует вместе с ним, в отличие от духовности.

– Возможно. Какое нам дело теперь до распятого человека?

В голове моментально вспыхнул отрывок из недавнего сна: человек на кресте, чучело на кресте, фигура на древе, вокруг вороны. Я невольно поежился, вспоминая птиц.

– Конкретно до Этого, – я ткнул на крестик, на котором, впрочем, не было изображения Христа. – Никакого. Но ведь символ – это не частный случай. Символ универсален, вне зависимости от того, в каком виде он воплощен в данный момент.

Доон снова приподняла бровь:

– Ого! Какие откровения! Ты это в той книге, что дал тебе Док, вычитал.

Я замешкался:

– Да, но… я об этом не думал сейчас. Просто знаю это, и все.

– Так же, как о «наузах»? – моментально среагировала Доон.

– Ну, да… наверно.