Цитаты из книги «Сын Человеческий»

Он проходил по земле, не покоряя людей очевидностью Своего могущества. Он был умален в глазах «века сего», сохранив этим неприкосновенной человеческую свободу. Не рабов, а сынов искал Иисус, братьев, которые бескорыстно полюбят Его и пойдут за Ним, презираемым и отверженным. Если бы Мессия явился «во славе», если бы никто не смог отвернуться от Него, это было бы принуждением. Но Христос учил иному: «Вы познаете истину, и истина сделает вас свободными».

Пламя Логоса горит «во тьме», постепенно пронизывая мироздание. Царству вражды и разложения Бог несет животворную силу единства, гармонии и любви. И, подобно растению, которое тянется к солнцу, природа внемлет этому призыву и повинуется Слову.

«Бог стал человеком, чтобы мы стали богами» – эти слова св. Афанасия передают самую суть таинства Воплощения.

Христос постоянно называл Себя Сыном небесного Отца. Но из Его слов явствовало, что Его отношение к Богу непохоже на отношение других. «Никто не знает Сына, кроме Отца, и Отца не знает никто, кроме Сына». Когда Он говорил: «Мой Отец», то касался неповторимой тайны Своей внутренней жизни: «Во Мне Отец, и Я в Отце»[306]. Однако это не исступленное слияние мистика с Божественной глубиной, а нечто совсем иное.

Авторы Библии, пользуясь языком священной поэзии Востока, изображали дух разрушения, противящийся Божией Премудрости, в виде змея, или дракона, неукротимого и мятежного, как морские волны. А впоследствии Писание дало этому черному демоническому потоку, возникшему в творении, имя сатаны, то есть противника. Через него «вошла в мир смерть»[295].

Но откуда тогда несовершенство, идущее вразрез с божественным замыслом? Оно, по учению Ветхого Завета, – результат отпадения. Власть Божия непохожа на власть диктатора. Бог оставляет за тварью свободу в избрании пути. Мир призван сам в своем опыте познать, что подлинная жизнь лишь с Тем, Кто дарует ее; отход от Него влечет к провалу, в бездну небытия. Только добровольно следуя призыву Творца, создание будет достойно Создателя.

Можно лишь достигнуть частичного облегчения страданий или надеяться на упразднение самого бытия[294]. Третий тип сотериологии возник в Израиле и в Иране. Только там существовала уверенность, что зло одолимо, что в грядущем наступит преображение, которое есть высшая цель жизни человека. При этом персы считали, что Добро и Зло суть два равных полюса бытия, как бы два Бога-соперника, библейские же пророки отказались принять эту заманчивую теорию. Яхве явил им Себя как единый и единственный. Он «не сотворил смерти», Его воля – привести все мироздание к гармонической полноте.

Для одних (Платон) выход заключался в лучшей организации общества, для других (Будда) – в мистическом созерцании и бегстве от жизни. Оба решения объединяла, однако, общая предпосылка: ни человек, ни Божество не в силах внести радикальных изменений в устройство мира.

Нередко бывает справедлива пословица: «Враги человеку домашние его». Пусть даже самые близкие люди будут отвращать апостолов от их служения, они должны помнить, что обрели иное, высшее родство и ему, прежде всего, должны хранить верность. «Любящий отца или мать более Меня недостоин Меня»[269].

Однако, прибыв в Капернаум, книжники поняли, что им трудно оспаривать реальность совершаемых чудес. Поэтому они стали всячески изощряться в поисках удобного объяснения. Ведь не могли же они, как Никодим, верить, что Бог действует через презираемого ими Назарянина. Одни из них решили, что Иисус научился магии в Египте, а другие пытались убедить народ в том, что Он изгоняет бесов, заключив союз с их «князем» Веельзевулом[253][254]. Но Иисус сразу же поставил в тупик изобретателей этих хитроумных гипотез. Он спросил книжников: как может бес изгонять беса, не будет ли это похоже на междоусобную войну, гибельную для всего царства демонов? Он прямо обвинил Своих противников в хуле на Духа Божия, силою Которого творятся чудесные дела милосердия. Как могут они выдавать себя за служителей веры, если неспособны отличить добра от зла?