Свет на борту самолёта погашен. Рядом мирно сопят дети и жена. Книга почти дочитана — переверну страницу, и истории Гриши конец. И так не хочется этого делать.
Я не очень верю в теорию поколений — уж слишком крупные там мазки. Зато очень верю во влияние контекста: только люди, выросшие в одном культурном, историческом и социальном контексте, могут понять друг друга. Или хотя бы могут попытаться.
Помню, когда я был маленьким, родители повторяли: «Вот у нас телевизор был один на весь дом, и все соседи собирались около него посмотреть матч по футболу». Это оно и есть, то, что формирует нас и определяет наше восприятие мира. Общий контекст. Общий опыт.
Поэтому так тяжело прощаться с Григорием. С ним, как и с автором, мы выросли в одном контексте. Со скейтом «Вираж», мультиками по выходным, с играми на заброшенных стройках, а единственным сноубордом, который мы видели, был оторванный кусок плинтуса. Без телефонов, без компьютеров, без будущего. Зато с поштучными сигаретами в ларьке перед школой и посиделками в парадках после.
На одной странице смеёшься в голос, а на следующей на глаза наворачиваются слёзы. А иногда в голове всплывает надпись «Разблокировано новое воспоминание» и становится очень стыдно. Но уже не за героя.
Это не просто история, это капсула времени. Мы уйдём, а Гриша останется и будет рассказывать нашу совместную историю. И история эта будет о любви.
«Хочется напиться в говно и выдать пару старых хитов». Жаль, бортпроводники Turkish Airlines не оценят. Зато среди пассажиров точно найдутся те, кто гонял на куске плинтуса с горы.