Новое двойное с запиской довольно странного содержания. Я теперь точно знаю, что их несколько и что они следят за мной, даже читают мои записи, из-за чего теперь буду всюду носить свою тетрадь для заметок, а к квартире поставлю круглосуточную охрану. Может быть, они уже проникли в милицию? Я перестаю доверять кому бы то ни было. В милиции точно есть как минимум один. Его необходимо найти в первую очередь. Я уверен: какая-нибудь мелочь рано или поздно его сдаст, и тогда я пущу его в расход за убитых детей и плевать, что в итоге сяду.

Так как прошёл год, переписываю записки сюда.

***

8

Простите и прощайте! Он просил ничего не писать, но я не могу не предупредить вас. Со мной всё будет в порядке, вы только не бойтесь. Обо мне позаботится Он. О нас всех позаботится Он. Мы ещё обязательно встретимся. Это просто мимолётное путешествие по Вселенной и за её пределы.

9

Вы, должно быть, очень напуганы и очень сильно плачете, но не нужно! Нас всех ждёт Он. Мы уйдём, однако не навсегда и ещё обязательно встретимся. К сожалению, не могу написать больше: Он просил не делать этого вообще. Надеюсь, Он проявит милость и простит нас.

10

То, что я сделаю – а для вас уже сделал – было во благо меня и моего брата. С нами всё будет хорошо! После смерти нас ждёт лучший мир за пределами Вселенной, где нас ждут другие дети. Вы, кстати, тоже когда-нибудь к нам присоединитесь и увидите наш Вечный великий хоровод за пределами Вселенной.

Я не сошёл с ума! Это всё правда! Вы сами всё увидите! Правда, потом забудете, как и всегда.

Не беспокойтесь о нас! Они о нас позаботятся. Они обо всех заботятся. Я это сам видел.

***

22 апреля 1993

Новое „самоубийство“. Снова „он“ заменен на „они“. Я всё больше думаю о возможном „кроте“. Может он и не один? Может их уже целый участок? А может „они“ уже захватили вообще всю милицию региона или страны? Не знаю. Знаю только, что никому нельзя доверять. Нужно самому всех допрашивать и проверять. „Они“ изначально подделывали все результаты, чтобы спасти своих. Теперь это ясно как никогда.

Вот ведь! Стоило мне заговорить о серийном убийце, так сразу: „Он запрещает писать это“ – а предположил в своей тетради, что их несколько, и тотчас „Он“ превратился в „Они“. Идиоты! Теперь я знаю, где „они“ прячутся, и я „их“ всех убью без какой-либо пощады! Клянусь!

6 мая 1993

Новое „самоубийство“.

Недавно был у врача. Что-то странное произошло на работе. Доктор сказал, что у меня произошёл нервный срыв и рекомендовал отдохнуть – взять отпуск. Должно быть, он с ними. Надо будет проверить, а пока его задержали.

Массовые задержания не дают толка. Как мне противостоять „им“? На кону дети! Дети!!! Уже 56! Каждый ребёнок уже в течение последних трёх лет приходит ко мне во сне. Теперь не могу спать. Чувствую себя как никогда беспомощным. Сохранять хладнокровие всё сложнее. Всё чаще виню себя в „самоубийствах“. Идёт третий год зверств. Дай Б-г добраться до них, и я убью их всех. Ради этого можно и отправиться в Ад. Оно того стоит!

20 сентября 1993

68 жертва, а значит скоро двойное. Новых записок только 2, итого 13. Боятся! Я вышел на них! Я это знаю! Это так! Они запрещают детям писать записки. О них теперь слишком много известно. Умные детишки! Их подсказки спасут многих. Хоть я всё ещё и не знаю даже внешности как минимум одного из них – всё же я близко!

Сейчас самое главное предотвратить очередное двойное. Камеры и изоляторы во всём регионе забиты. Если в городе произошло „самоубийство“, то задержанных выпускают под домашний арест, а в заключение запускают новую порцию подозреваемых.

Мне кажется, мы зря их выпускаем. Сообщники могли убить ребёнка, чтобы спасти своего. Я хочу убивать некоторых подозреваемых, иначе детские смерти не прекратятся.

1 октября 1993

Двойное убийство. Возраст „самоубийц“ и жертв тот же.

Сегодня снился Рыбов. Может он прав? Не могу объяснить, почему последовал его совету два года назад. И как он сумел предсказать волну „самоубийств“? Какой я дурак! Он один из них! Я в этом уверен. Он говорил то же самое, только другим языком. Языком безумца с шизофренией на лечении. О хороводе, о „нём“, о путешествии. Я полный осёл! Он был одним из них с самого начала, поэтому и знал обо всём. Мне нужно срочно его проведать. Сделаю это завтра.

2 октября 1993

Этот сукин сын исчез из собственной палаты 5 лет назад! Это он! Убийца или скорее руководитель секты – Рыбов! Санитары говорят, когда он исчез, его палата (она была одиночная) была измазана кровью, и стоял невыносимый запах гниения. Ещё палата, по заверению санитаров, теперь всегда необъяснимым образом значительно теплее остального здания. Чушь! Они пытаются сбить меня с толку какой-то нелепой сказкой! Также, накануне своего исчезновения, Рыбов передал небольшое письмо, точнее сказать записку, адресованную мне, одному из санитаров и приказал передать её, когда я приду.

Я получил послание. Там было написано: „Ты знаешь кто Он, а не они“.

Рыбов не мог этого знать 5 лет назад. Однозначно он убийца, а санитар сообщник.

Я угрозами вывел последнего в чащу леса. Он ни в чём не сознался: только упорно притворялся невинной овцой. Но меня не проведёшь! Я вышиб ему мозги и оставил гнить в лесу. Это будет им знаком. Я перебью их всех!

15 октября 1993

10 новых „самоубийств“ по всему региону. Я задел их! Это первая победа! Эти твари уязвимы!

Почти вся милиция региона по моему приказу ищет Рыбова. Он приведёт меня к „ним“! Все, кто решит уклониться от поиска, попадают под подозрение. Я приказал задерживать их тоже.

Сегодня меня вызвал к себе руководитель следственного управления региона. Он потребовал от меня закрыть дело „самоубийств“ и уйти в отпуск или вообще на пенсию. Он с ними заодно! Я убил его и закопал в лесу вблизи Леснийска.

16 октября 1993

Волна „самоубийств“ не последовала. Осознали, с кем имеют дело!

Сегодня я понял и провёл одну вещь. Те в отделе, кто был обеспокоен исчезновением руководителя, получают алиби – они не сообщники и не знают, что случилось. А те, кто повёл себя как-то иначе – выдал себя. Они были арестованы, но кто-то присоединился к руководителю в лес. Коренной перелом произошёл в этой долгой войне и скоро я истреблю всю эту заразу! Всех до единого! И „самоубийства“ прекратятся, и я смогу спокойно уснуть. А дети упокоятся с миром.

30 октября 1993

Две недели без новых „самоубийств“. Я побеждаю! Все подозреваемые проходят более тщательную проверку. Жаль только, что арестованных мной ранее сотрудников пришлось отпустить и даже извиниться, но главных „кротов“ я успел ликвидировать, поэтому теперь „они“ в ловушке.

Также многие обеспокоены исчезновением некоторых сотрудников, а один следователь даже начал расследование. Его жертва окупит десятки детских жизней. Он был закопан вместе с остальными.

31 октября 1993

Все следователи начали расследовать исчезновения сотрудников. Дело „самоубийств“ приостановлено. Я знаю, кто приложил к этому руку.

1 ноября 1993

„Самоубийство“. Правильно! Они считают, будто бы поиск пропавших остановит меня. О! Как „они“ жестоко ошибаются!

В городе Речнийске, в котором произошло „самоубийство“, я провёл проверку в участке. Не буду описывать какую – это не важно. Вывел несколько убийц или их помощников на чистую воду и избавился от них. Трупы теперь лежат на том же месте, что и остальные.

При 81 жертве записок 13. Я, видимо, делаю им довольно болезненные удары. Надо усилить натиск!

Я ушёл в отпуск, якобы чтобы отдохнуть, но на самом деле, чтобы поиск пропавших не мешал мне. И почему мы должны искать пропавших? Тут два варианта: либо их купили, заставили, или убедили, отвлекая от действительно важного дела „самоубийств“; либо они – это „они“. Третьего не дано! Но кто из них кто, я не знаю, как определить тоже, поэтому буду внимательно наблюдать, и когда кто-нибудь совершит малейшую ошибку и выдаст себя, то тогда я нанесу удар.

11 апреля 1994

Пошёл четвёртый год. Интервал между некоторыми „самоубийствами“ составил 5 дней, в остальном же ситуация улучшается. Их ряды редеют.

Сегодня произошло 100 „самоубийство“ без двойного.

Я как-то снова умудрился схватить нервный срыв. Новое руководство отправило меня на пенсию, и я сразу понял, кто это, но мне всё же пришлось согласиться и пока не трогать его, так как все остальные следователи дышат мне в спину. Понятно, под чьим надзором это происходит.

Хоть Рыбов и один из „них“, однако переписать записки считаю нужным, хотя бы для самого себя. Может дело в привычки?

***

11

Меня зовут Они. Не могу остаться, хотя, правда, очень хотел.

За меня не беспокойтесь. Они позаботятся обо мне, как и о других детях. Нас уже много. Они говорят, что скоро закончат набор, и мы отправимся в далёкое-далёкое путешествие по Вселенной и её пределам в одно мгновение.

Не прощаюсь, потому что ещё встретимся там, за пределами Вселенной.

12

Простите меня. Не могу вообразить, что вы почувствуете, когда увидите нас с сестрёнкой мёртвыми. Но с нами всё хорошо! Они просили ничего не писать, но уверена, что Они меня простят. Они очень добрые, так что не бойтесь за нас!

Простите и прощайте.

13

Они требовали ничего не писать, но я надеюсь, что Они поймут и простят меня.

Простите меня за всё. Я ухожу вместе с другими детьми. Если бы вы видели, что Они мне показали, то вы бы тоже пошли. Они показали мне Вечность, всю Вселенную и не только в одно мгновение. Незабываемое ощущение!

Если бы я мог рассказать поподробнее, но вы всё равно не поймёте.

За меня не переживаете. Они обо всех заботятся, и я не исключение.

***

13 апреля 1994

Сегодня ко мне пришёл знакомый следователь. Сказал, что в последней записке (её от меня скрыли, значит из 14) упоминается моё имя. Я взглянул на неё. Почти то же содержание: „Они“ и так далее, только в конце добавлено: „Орлов убил уже многих“. Как это связано? Это означает, что я вычистил их ряды и теперь надо только добивать „их“! „Они“ вынуждены отступить, а значит, и дети больше не будут умирать! Это победа! Но мою радость не разделил следователь. Я убил его и пустился в бега, зачем-то прихватив собой тетрадь.

15 апреля 1994

Я спрятался в хижине в чаще леса, неподалеку от моего „кладбища“. Это мой опорный пункт. Скоро я добью „их“.

11 мая 1994

Новых „самоубийств“ нет.

Сегодня приходил один из „них“. Он сказал, что „они“ хотят поговорить со мной. Я не стал убивать его, потому что он приведёт меня к остальным, поэтому я согласился на встречу, а сам начал готовить всё имеющиеся оружие – точнее говоря единственный пистолет.

12 мая 1994 (последняя запись)

Я вооружился и приготовился. Через час пойду к ним. Сегодня свершится правосудие! Убитые будут отомщены!

Но я переживаю, что это ловушка. Да, так и есть. „Они“ не такие дураки. Некоторые из „них“ останутся в живых. Надеюсь тот, кто это читает, обязательно довершит начатое мной.

А сейчас я вынужден идти. Меня зовут Они».

[следы вырванных страниц]

***

Я напомню читателям, что Лев Николаевич Орлов пропал без вести в апреле 1994. Его тело или что-то ещё, кроме данной тетради, не найдено до сих пор. Его подозревают в похищении и в убийстве тридцати человек, двенадцать из которых были защитниками правопорядка.