Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

В круге первом

В круге первом
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
2002 уже добавили
Оценка читателей
4.37

Во втором томе 30-томного Собрания сочинений печатается роман «В круге первом». В «Божественной комедии» Данте поместил в «круг первый», самый легкий круг Ада, античных мудрецов. У Солженицына заключенные инженеры и ученые свезены из разных лагерей в спецтюрьму – научно-исследовательский институт, прозванный «шарашкой», где разрабатывают секретную телефонию, государственный заказ. Плотное действие романа умещается всего в три декабрьских дня 1949 года и разворачивается, помимо «шарашки», в кабинете министра Госбезопасности, в студенческом общежитии, на даче Сталина, и на просторах Подмосковья, и на «приеме» в доме сталинского вельможи, и в арестных боксах Лубянки. Динамичный сюжет развивается вокруг поиска дипломата, выдавшего государственную тайну. Переплетение ярких характеров, недюжинных умов, любовная тяга к вольным сотрудницам института, споры и раздумья о судьбах России, о нравственной позиции и личном участии каждого в истории страны.

А.И.Солженицын задумал роман в 1948–1949 гг., будучи заключенным в спецтюрьме в Марфино под Москвой. Начал писать в 1955-м, последнюю редакцию сделал в 1968-м, посвятил «друзьям по шарашке».

Лучшие рецензии
bahareva
bahareva
Оценка:
38

ну не знаю, чего вы (почти) все гундели, что говно: мне дико понравилось, планирую еще что-нибудь солженицына прочитать. Я тут даже не о содержательной, сюжетной, стороне говорю, а о форме: чисто технически вообще безупречно сделано - композиция плотная, все между собой связано, и даже раздражавший меня поначалу синтаксис а-ля белый в итоге оказывается именно тем, что нужно, диктует ритм, придает тексту какую-то упругость и образность, делает его осязаемым.
Ну и сам сюжет тоже отличный, чего уж там. Схватилась теперь за мемуары Копелева, там та же история описана, только уже документально.

Djetty
Djetty
Оценка:
32

«Народа враг» клеймённые,
Вытоптанной тропой
Безвинно осуждённые
По пятьдесят восьмой

Шли, зная, что идут в глухую пропасть
И что уже дороги нет назад.
В сердцах будет звучать прощальный шепот
И плакать по их памяти набат.

Некоторые люди своим влиянием научили меня критически мыслить и смотреть на мир по-иному: проницательно, испытующе, временами иронично, а иногда даже и с лукавой усмешкой. Многое становится видно и понятно.
Например, то, что невозможно мысль свободную и живую согнуть и впихнуть в рамки нового порядка, в которых она отныне вольна кувыркаться, но ни в коем случае не выскакивать за границы запретного. А она, неуёмная и непослушная, вырывается за эти рамки, бьёт из щелей. Она как родник: невозможно заткнуть, если есть подземный ключ - обязательно пробьёт в другом месте.
Но с этими родниками борются, как боролись с ними всегда. Борются, не чувствуя полезность и нужность их живительной, чистой ключевой воды...

Они сейчас пока только в «круге первом», то есть, если следовать аллегории Данте, на самом легком из девяти кругов ада. Но ад они уже успели хлебнуть: главный герой Глеб Нержин осужден на 10 лет «адских мук» в Марфинской «шарашке» - НИИ, занятом разработкой секретной телефонии усилиями заключенных инженеров. Разработанный прибор призван распознавать человека по его голосу и помочь поймать предателя. Роман как раз и начинается с этого — советский человек выдает врагам государственную тайну, а «враги народа» помогают его поймать. Не те попали в «ад».
В этой Марфинской «шарашке» в 1948-1949 гг. работал сам автор — роман написан на основе биографического материала, — он и явился прообразом главного героя.

Очень сильный роман, рождающий и накаливающий эмоции: и слезы, и тупую боль, и злость, и отвращение.
Идеологически роман крайне остр. Солженицын писал его без надежды на публикацию (это свершилось лишь в 1990 году).
Автор ставит своего героя перед выбором (как когда-то ставила жизнь): работать на систему «в круге первом» или отправиться на периферию ГУЛАГа. Внутренняя свобода в тюремном заключении — и такие парадоксы стали возможными. Ну а герой... он сделал выбор, который ждал от него читатель.
А еще похвалю за нравственную силу, с которой автор «следовал непреложным традициям русской литературы». С такой формулировкой вручена была ему Нобелевская премия.

Читать полностью
Delga
Delga
Оценка:
25

О рабах и "вольняшках"
Иосиф Бродский называл своего "товарища" по эмиграции Александа Исаевича Солженицына русским Гомером. Не мемуарами (как у многих), а сказаниями ожили под его рукой история страны и личный опыт лагерного бытия. Эта книга - именно "личная" часть творчества Солженицына. Архипелаг ГУЛаг еще впереди, а московская шарашка, в сравнении с ней, лишь первый круг ада.
Первоначально убоялась объема книги, впоследствии радовалась встрече с большой русской литературой.
Это она - просторная, широкая, рвущаяся ввысь. Ближе к Толстому, нежели к Достоевскому. С широким историческим фоном, с вечными вопросами и глубиной многочисленных характеров.
Нет, вряд ли такая книга - повод жалеть о людях, попавших под красное колесо и отнюдь не повод ужасаться бесчеловечности режима. В конце-концов, на каждый век и на каждый народ, не достанет ли собственных бесчинств?
"В круге первом" - всего лишь веский аргумент не забывать, что под лозунгами "свободы!" может прийти и, как правило, приходит, лишь иная форма рабства... Демократия со всеми ее номинальными свободами рыночной экономикой доказала, что современный офисный клерк способен работать по 12 часов в день в погоне за 100-%-ми премиальными, а в лучших корпоративных компаниях действует и агитация с поднятием организационного духа, и своя система доносов...
И сами-то мы свободны? Разве можем мы подняться выше тюремной ограды внешних обстоятельств и каменных боксов внутренних страстей? Вот главный герой этой книги, кажется, да...

Читать полностью
Лучшая цитата
Значит, ты кое-что уже понял. Значит, ты уже отказался сперва пятнадцать лет читать все книги по заданному вопросу?
– Отчасти – да, отчасти – где ж я их возьму?
– Без «отчасти»! – предупредительно воскликнул Сологдин. – Ты пойми: мысль!! – он вскинул голову и руку. – Первоначальная сильная мысль определяет успех всякого дела! И мысль должна быть – своя! Мысль, как живое древо, даёт плоды, только если развивается естественно. А книги и чужие мнения – это ножницы, они перерезают жизнь твоей мысли! Сперва надо все мысли найти самому – и только потом сверять с книгами.
В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление
Другие книги серии «Собрание сочинений в 30 томах»