Цитаты из книги «Раковый корпус»

Кто что мог видеть? – даже и врачи: проплыли или не проплыли эти губительные одинокие клеточки, лодки десантные во мраке? И причалили где?

Ему это и не нужно было, а просто пересыльная привычка: в несколько минут, от хлопка до хлопка дверной кормушки, обозреть целую жизнь прохожего человека. – Какого ж вы года?

– С такой установкой вы никогда не создадите ничего нравственного.

не может больше скакать по чужим мыслям, как козёл по горам

И одиночество Вадима пульсировало, трепыхалось не оттого, что не было близ него мамы или Гали, никто не навещал, а оттого, что не знали ни окружающие, ни лечащие, ни держащие в руках спасение, насколько было ему важнее выжить, чем всем другим!

за месячное лежание тут он понял, что даже ничтожная сестра может очень больно досадить, отомстить

один дурак столько задаст вопросов, что сто умных не управятся ответить.

Кадмины так понимают, что и молоко, и мясо можно принести с базара – но где купишь собачью преданность

фразы слушать не будет, он с первой фразы решает, нужно ли с человеком говорить. Весь путь до Москвы Вадим слаживал эту фразу. Его представили Черегородцеву в перерыве, на пороге буфета. Вадим выстрелил своей фразой, и Черегородцев повернул от буфета, взял его повыше локтя и повёл. Сложность этого пятиминутного разговора – Вадиму он казался накалённым – была в том, что требовалось стремительно говорить, без пропуска впитывать ответы, достаточно блеснуть своей эрудицией, но не высказа

Он-то знал, что сразу двух причин никогда говорить не надо, всегда одну, но сами две сказались.