Цитаты из книг автора «Александр Генис»

трагического измерения. Впервые попав в западный музей, китайские художники назвали все собранные там полотна «картинами войны».

Если хотите понять писателя, подражайте его персонажу – мимике, жесту, дыханию.

Мы ведь всегда говорим не то, что думаем, не то, что чувствуем, а то, что можем

Мудрость в том, чтобы находить отличия.

В отсутствие конкуренции, он предложил падким на авангард нью-йоркцам такую историю искусства, в которой его украинскими мэтрами стали все, кто бывал в Киеве, – Архипенко, Шагал, Малевич. И это безошибочная тактика. Художник – лучший посол. Он предлагает чужим свое именно таким, каким его все готовы полюбить: красивым.

Литерати жили внутри иного контекста. Их отточенный веками упорных усилий вкус требовал благородной скудости, пресной простоты, аскетической мудрости. Раньше все это не мешало сановной жизни, но при монголах умозрительный идеал стал реальностью, и литерати ушли в отшельники.

Теперь у них была другая цель – стать «цзы ю». Буквально эти два иероглифа означают «иметь причину поведения в самом себе»

Критерий прост: если, покидая выставку слегка очумелым, вы видите мир немного иным, значит художник достиг цели.

Другие писали красками, он – нервами. Такое не проходит бесследно. В 1908 году он испытал нервный срыв.

В пейзаже разлита такая бешеная турбулентность, что, даже стоя на месте, не перестаешь мчаться по изгибам фьорда. Этот парадокс – застывшее движение – встречает нас на полотнах Мунка[11]. Раньше физиков открыв волновую природу мира, художник «зарядил» свои фигуры энергией ужаса, которая разрушает обычные каналы восприятия. На всех шедеврах его ранней поры мы видим голос и слышим пейзаж.