Цитаты из книг автора «Александр Генис»

Произвол пресекает традицию. А без нее школьная литература подменяет библиотекаря: она предлагает книги вместо того, чтобы научить их читать.

Сведенная к идеям литература пуста и бесплодна, как горная цепь.

Единственными осмысленными уроками были те, которые я всегда прогуливал, – пение, труд и физкультура. Первое могло научить меня наслаждению музыкой, которого я был напрочь лишен до сорока лет. Второй нужен каждому, чтобы испытать физиологическое удовольствие от массажа рук о работу. Физическая же культура служит прообразом любой другой. По-настоящему мы знаем то, что умеем. Только целостное – а не головное – знание преображает человека радикально и навсегда: нельзя разучиться плавать. Но как раз всему первостепенному, дающему навык и приносящему радость, мы учились вне школы, а часто и вопреки ей.

Но настоящий юмор, как все ценное – от эрудиции до вокала, – идет из глубины.

Остроумию нельзя научить, шутку – растолковать, юмор – исследовать.

Прошлое у Гоголя величественно в грехах и пороках, будущее осталось ненаписанным, настоящее достойно иронии.

Перед величием гоголевского замысла меркнет его поражение. Чичиков остался мелким подлецом, “Мертвые души” – незаконченной книгой, а маленький человек – тайной и шедевром нашей словесности.

В “Горе от ума” и “Евгении Онегине” необычный герой действует (или бездействует) в обычных и типичных обстоятельствах. Печорину Лермонтов подбирает окружение, богатое приключенческими возможностями: война, горцы, столкновение цивилизованных и первобытных нравов – короче, Кавказ.

Пушкин четырехстопным ямбом – писал. Лермонтов – в него вписывался.

Медленно и упрямо ты идешь вплотную за автором, чтобы, переняв его опыт и обострив свою интуицию, настигнуть его. В тот счастливый момент, когда ты, научившись сливаться с текстом, догадываешься, что будет в следующем абзаце, сдан первый экзамен.