ГЛАВА 5. ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ ВЕССЫ

Был холодный вечер среды, когда ноябрьская темень опускается на областной центр уже к пяти часам, заставляя зажигаться жёлтые окна в панельных домах и редкие фонари на разбитых тротуарах. «Кофейня у Чайника» располагалась в подвале старого сталинского дома на улице Ленина — месте, которое одновременно пыталось быть уютным и интеллектуальным, но получалось скорее пыльным и дешёвым. Запах перемолотых зёрен смешивался с ароматом старых книг, которые хозяева натащили с городской свалки, и всё это великолепие довершали вязаные салфетки на столах и чайник с отбитым носиком, стоящий на витрине в качестве главного экспоната. Антон пришёл на полчаса раньше — «чтобы подготовить почву», как он мысленно сформулировал, хотя на деле просто выпил три чашки кофе и успел семь раз проверить телефон.

Он сидел за столиком у окна — выходящего прямо на стену соседнего дома, но это было неважно, — и нервно теребил край вязаной салфетки. План был прост: Весса приходит, поэт Сергей приходит (чуть позже, чтобы создать эффект неожиданности), они знакомятся, Антон тактично исчезает (на пару минут, буквально отойти в туалет), а когда возвращается — у них уже завязался разговор. Гуру называл это «техникой третьего лишнего»: ты сводишь людей, а сам становишься мостом, который после можно убрать.

— Только без соплей, — прошептал Антон, подражая Марату Каримовичу. — Ты мужик или тряпка?

Мужик. Определённо мужик. Мужик, который сватает любимую девушку другому. В этом было что-то нелепое, но Антон старался не думать о нелепости. Он думал о системе. Система работала.

Дверь звякнула колокольчиком.

Весса вошла, стряхивая с пальто капли дождя. На ней был тот самый серый свитер (Антон начал подозревать, что он у неё единственный), джинсы и кеды. Волосы собраны в небрежный пучок, очки чуть набекрень. Она выглядела... нормально. Обычно. По-вессински.

— Привет, — сказала она, подходя к столику. — А где поэзия?

— Будет, — загадочно ответил Антон. — Садись. Закажи что-нибудь.

Весса села, сняла пальто, повесила на спинку стула. Подошла официантка — девушка с фиолетовыми волосами и проколотой бровью, которая выглядела так, будто ненавидит весь мир, особенно посетителей, которые заказывают латте без сахара.

— Мне зелёный чай, — сказала Весса. — И кусочек того пирога, с яблоками.

— С яблоками кончился, — отрезала официантка. — Есть с капустой.

— С капустой? — Весса подняла бровь. — Это пирог или голубец?

— Пирог. С капустой. Будете?

— Буду, — вздохнула Весса.

Официантка ушла. Антон посмотрел на часы. Поэт опаздывал на пять минут. Это было нехорошо. Гуру учил: «Пунктуальность — признак уважения к чужому времени. Опоздания — признак низкой ценности, если только ты не опоздал специально, чтобы показать доминирование».

Интересно, поэт опоздал специально или просто застрял в пробке? Судя по его чёрно-белому инстаграму, он был из тех, кто опаздывает специально, чтобы казаться загадочным.

— Антон, — сказала Весса, прерывая его мысли. — Зачем мы здесь?

— Как зачем? — Антон изобразил удивление. — Ты же любишь поэзию.

— Я сказала, что не люблю.

— Точно. — Он замялся. — Ну, значит, тебе пора начать любить. Расширяй кругозор.

Весса прищурилась. Очки блеснули в свете лампы.

— Ты кого-то хочешь меня с кем-то познакомить, да?

— Нет! — слишком быстро ответил Антон. — То есть... ну, может быть. Есть один парень. Интеллигентный. Творческий. Пишет стихи.

— Стихи, — повторила Весса тоном, каким обычно говорят «плесень на стене».

— Да, стихи. Глубокие. Про жизнь.

— Про жизнь. — Весса сняла очки, протёрла их и снова надела. — Антон, ты сейчас серьёзно? Ты привёл меня на свидание вслепую?

— Это не свидание, — запротестовал Антон. — Это... культурное мероприятие.

— С пирогом с капустой.

— Да.

Весса посмотрела на него долгим взглядом. Тот самый взгляд — с прошлой главы, который Антон не умел расшифровывать. Потом она вздохнула, откинулась на спинку стула и сказала:

— Ладно. Пусть будет культурное мероприятие. Но если он окажется козлом, я тебя убью. Прямо здесь. Пирогом с капустой.

— Договорились, — с облегчением сказал Антон.

Поэт Сергей появился через десять минут. Он вошёл не просто — вплыл. В длинном чёрном пальто, с шарфом, небрежно намотанным на шею, и с книгой под мышкой (Антон разглядел обложку — Бродский, конечно). У Сергея были длинные волосы, собранные в хвост, щетина, которая явно была результатом недельной небритости, и выражение лица человека, который вот-вот откроет рот и скажет что-то очень важное.

— Привет, — сказал Сергей, глядя прямо на Вессу, игнорируя Антона. — Ты, наверное, Вероника?

— Можно Весса, — ответила она.

— Весса, — повторил Сергей, пробуя имя на вкус. — Красивое. Древнее. В нём слышится что-то скандинавское.

— Это сокращение от Вероники, — сухо сказала Весса. — Ничего скандинавского.

Сергей не смутился. Он сел за столик, положил книгу на видное место (Бродский, «Часть речи», потрёпанный экземпляр), и устремил на Вессу взгляд, полный, как ему казалось, глубины. На самом деле он просто немного косил, и это создавало эффект, будто он смотрит сквозь человека.