Цитаты из книг автора «Александр Чудинов»

15 января 1793 года началось поименное голосование депутатов по двум вопросам: «Виновен ли Луи Капет в заговоре против общественной свободы и покушениях на общую безопасность государства, да или нет?» и «Должен ли приговор Конвента Луи Капету ратифицироваться народом, да или нет?». Голосование происходило под жесточайшим психологическим давлением со стороны трибун.

28 декабря Робеспьер выступил с большой речью, решительно возражая против обращения к народу. В качестве аргумента он, в частности, высказал важную мысль, которая во многом объясняет мироощущение и мотивацию действий просвещенной элиты в целом. Говоря о добродетели, под которой Робеспьер понимал набор нравственных качеств и мировоззренческих принципов, присущих истинным революционерам, к коим, конечно, в первую очередь относил себя, он заявил: «Добродетель всегда была в меньшинстве на земле. Не будь этого, земля не была бы заселена тиранами и рабами». Иными словами, лидер монтаньяров открыто признавал, что такие «борцы за народ», как он сам и его сподвижники, составляют в обществе явное меньшинство, а их взгляды этим самым народом отнюдь не разделяются.

Бриссо акцентировал внимание на тех негативных внешнеполитических последствиях, которые навлечет на Францию возможная казнь короля. Верньо призвал вынести решение о судьбе Людовика на всенародный плебисцит.

Однако даже эта блестяще выстроенная линия защиты не могла ничего изменить в изначально принятом депутатами решении осудить монарха. Оправдать его они не могли, потому что если король невиновен, то в таком случае восстание 10 августа оказывалось антиконституционным бунтом, а его участники преступниками. Более того, созванный в результате этого восстания Конвент автоматически становился нелегитимным. Поэтому об оправдании Людовика не заговаривали даже жирондисты, не желавшие его смерти.

Что касается предполагаемых сношений короля во время войны с вражескими державами, то никаких убедительных доказательств тому обвинение не представило. Более того, защита подсудимого отметила, что сам по себе процесс совершенно незаконен, поскольку Конвент выступает одновременно и обвинителем, и судьей, что противоречит всем прин

Впрочем, у короля была прекрасная защита. Его адвокатами на суде согласились стать едва ли не лучшие юристы Франции.

; приказ о расстреле толпы на Марсовом поле 17 июля 1791 года, как будто после возвращения из Варенна король еще мог кому-то что-то приказывать; молчаливое (!) одобрение Пильницкой декларации и т.д. и т.п. — всего 33 пункта

Королю инкриминировали все те вето, которые тот накладывал на декреты Учредительного и Законодательного собраний (как будто это не было его конституционным правом); попытку разогнать Учредительное собрание 20 июня 1789 года (в тот день, когда состоялась Клятва в зале для игры в мяч); секретную переписку с Мирабо, которую обнаружили в тайнике и сочли доказательством подкупа трибуна; отъезд из Парижа в июне 1791 года

3 декабря депутаты большинством голосов постановили предать короля суду, хотя Робеспьер и уговаривал их сразу казнить бывшего монарха в качестве «акта общественного спасения».

С переходом французских армий в наступление по всем фронтам возможная реакция других монархов на репрессии по отношению к свергнутому королю уже не казалась столь пугающей, как в момент приближения герцога Брауншвейгского к Парижу.