Цитаты из книг автора «Александр Чудинов»

Терпение у обеих сторон лопнуло 11 вандемьера. В этот день парижские выборщики попытались собраться досрочно, а Конвент им это запретил. Когда же в ответ семь секций объявили себя восставшими, Конвент принял решение опереться на санкюлотов

Конвент обвиняли в неспособности вывести страну из кризиса, его депутатов открыто называли ворами и казнокрадами, им припоминали разгул Террора и покорность «децемвирам». Парижане отчаянно надеялись, что с роспуском Конвента ситуация начнет стремительно улучшаться. В этих условиях активно распространявшиеся слухи о том, что результаты голосования по «декретам о двух третях» сфальсифицированы, сыграли роль детонатора. Как может быть, спрашивал у Конвента представитель секции Хлебного рынка, что по всей Франции против декретов проголосовали всего 95 тысяч человек, если только в отвергшем декреты Париже таковых нашлось 75 тысяч? В столице ходили даже слухи, что декреты не поддержали три четверти департаментов. Ситуацию усугубляла сильнейшая поляризация среди парижан. Одним из лозунгов Национального Конвента были слова: «Ни короля, ни анархии!», под которой тогда понимали извращенное народовластие, то есть то, что творилось при монтаньярах.

Общий настрой народа был, согласно полицейским донесениям, однозначен: «не переизбирать этих мошенников». В столице декретам посвящали издевательские песенки. Хотя депутаты и пытались делать вид, что принятие «декретов о двух третях» полностью соответствует логике новой конституции, причины такой реакции были им, разумеется, понятны: по сути, одновременно с принятием конституции они совершали государственный переворот. Впрочем, Конвент нашел красивый выход: декреты были вынесены на референдум вместе с конституцией. Однако и недовольные сумели найти «асимметричный ответ»: во многих первичных собраниях сделали вид, что не поняли, нужно ли за них голосовать; в протоколах таких собраний декреты попросту игнорировались. Национальному Конвенту пришлось делать хорошую мину при плохой игре: было объявлено, что декреты на референдуме одобрены, хотя за них проголосовали лишь около 200 тысяч человек, а 19 департаментов и 47 парижских секций из 48 декреты отвергли.

Опасаясь, что республиканцы на выборах не победят, Национальный Конвент предпочел сыграть на опережение. Воспользовавшись тем, что Конституция III года предусматривала ежегодное обновление Законодательного корпуса на одну треть, Комиссия одиннадцати предложила распространить это правило и на 1795 год, то есть сделать обязательным избрание в Совет пятисот и Совет старейшин двух третей членов Конвента.

Роялисты не осмелятся в открытую атаковать Конвент, писали в начале сентября в одной из газет, однако «они прикрываются выборами, будучи уверенными, что новая ассамблея также захочет составить конституцию; и так от конституции к конституции неизбежно вернутся к Конституции 1788 года». В этом, несомненно, проявлялся один из парадоксов той эпохи: сторонники монархии готовы были поддержать на референдуме республиканскую конституцию, чтобы потом воспользоваться ею в своих целях. Однако роялистам мешали и быстрое развитие событий, и то, что Людовик XVIII, недавно взойдя на престол, еще не завершил работу по объединению контрреволюционных сил, и удаленность нового короля от Франции.

Поскольку к тому времени провалились и планы иностранной интервенции, и надежды поднять мятежи внутри страны, роялисты, верившие в скорое возвращение монархии, могли рассчитывать лишь на победу на грядущих выборах. На них делали ставку и те, кто ранее предполагал использовать в своих целях Людовика XVII, и конституционные монархисты

Один из информаторов английского правительства извещал: «Есть хорошие новости, что Франция дошла до крайней нищеты, что повсюду устали от Республики и что все согласны призвать короля, не заботясь ни о какой конституции. Говорят только о короле».

Франция должна была жить по новому революционному календарю. Всем гражданам гарантировались свобода печати и свобода совести, неприкосновенность собственности и жилища. Одновременно фиксировался запрет на возвращение эмигрантов и гарантии собственникам национальных имуществ. Чтобы новому Законодательному корпусу не захотелось изменить по своему желанию творение термидорианцев, пересмотр конституции был максимально затруднен: на это требовалось минимум 9 лет. Проект конституции прошел в Конвенте два чтения и был принят в окончательном виде 5 фрюктидора (22 августа). Затем, как и в 1793 году, конституция была вынесена на референдум. А 1 вандемьера (23 сентября) об одобрении конституции народом было торжественно объявлено с трибуны Конвента. Она получила название Конституции III года Республики.

Впрочем, предложить избрание исполнительной власти всем народом Комиссия также не рискнула, посчитав, что тогда ее легитимность будет выше легитимности депутатов, каждого из которых избирает лишь департамент: постановили, что избирать ее будет Законодательный корпус, но далее она будет от него независима.

Осудив слишком слабую исполнительную власть в Конституции 1793 года, Комиссия одиннадцати тем не менее не решилась выступить с предложением учредить пост президента, вверив управление страной пяти Директорам.