Скоро полночь. Мне надо выспаться до утра, чтобы во время работы мой разум был чист и свободен от семейных забот. Прочесал все городские улицы Кофарнихона, всюду нет моих детей.

Лазить по грязным чердакам и подвалам, мне совершенно не хочется. Может быть, мои сыновья пошли на дискотеку, которую создала дочь Волковой Веры, инспектора отдела кадров нашего управления, где всё ещё числюсь художником-оформителем?

Пожалуй, пойду туда и посмотрю. Вполне возможно, что они действительно там? Если даже сынов там не окажется, то уже тогда пойду спать домой. Завтра рано утром на работу.

Дом, где жила семья Волковых, находился через две улицы от нашего дома. Прошёл дворами, чтобы сократить свой путь. Во всех домах был погашен свет, люди спали и только из подвала одного дома пробивался лёгкий свет, где тихо звучала музыка.

В подвал этого дома стал спускаться. Чтобы в темноте не поломать себе ноги, включил фонарик, луч которого сразу осветил две пары голых ног. Осветил с ног до голов захваченную врасплох развратную пару и поразился. Среди вонючего мусора, на грязной подстилке, как у бездомной собаки, занимались развратом совсем юные создания, которым не было шестнадцати лет. Юные развратники в страхе забились в угол, прижавшись друг к другу, как бы защищая то, что ими не было нарушено.

Обнажённая грудь юной развратницы едва выделялась пупырышками на её худом теле. Мужское достоинство юного развратника, которому было далеко до совершенства, не покрылось пушком.

Никак нельзя было назвать приличным словом "любовь" и не цензурное слово как-то неуместно. Так как передо мной были всё-таки дети. Был шокирован подобным зрелищем. Некоторое мгновение луч фонарика освещал испуганные лица юных развратников и обнажённую натуру совсем не развитых частей тела.

– Не видели моих детей, Артура и Эдика? – спросил, всё, что могло прийти мне в голову в такую минуту.

– Нет. – дрожа от страха, ответили разом юные развратники. – Дяденька! Мы их не видели, совсем не знаем.

– Ладно. Продолжайте также, заниматься развратом. – процедил, сквозь зубы. – Пойду дальше смотреть, своих сынов. Но только на обратном пути вытащу вас обоих голыми на улицу за ноги. Поняли вы, меня!?

Юные развратники закивали головами и синхронно задрожали своими обнажёнными телами от страха и от холода. Когда отошёл от них, то юные развратники рванули к выходу, цепляя на себя всё, что попало под руки из их одежды.

Спотыкаясь в темноте о бетонные ступени, выскочили из грязного подвала на улицу. Вход в подвал был с одной стороны дома, а дискотека находилась в другом конце подвала.

Мне пришлось долго пробираться сквозь различные преграды из мусора, досок, кирпичей и пустых коробок, прежде чем увидел свет, пробивающийся сквозь щели двери, прикрывающей вход в подвальное помещение дискотеки.

В освещённом помещении, осторожно приоткрыл дверь и передо мной открылся более постыдный вид, чем тот, который видел в лице юных развратников. Мне даже не поверилось, что такое, может быть, тут?

Среди большого помещения, которое на всю ширину здания, стоял новенький мотоцикл "Ява". С двух сторон мотоцикла стояли столы, на которых было много пустых бутылок из-под спиртных напитков.

Рядом всюду валялись объедки былого застолья. На столах и на полу окурки от сигарет. По кругу помещения у стен кое-как сбитые настилы, лавки, кровати, нары, кушетки и другие сооружения, на которых можно лежать. Всё это сооружение покрыто различным тряпьём и сверху лежат обнажённые тела в различных позах, кто, как и кто на ком. Тихо звучит лёгкая музыка. Окружающая атмосфера наполнена алкогольным перегаром, запахом табака и спермы. Все спят. Большинство присутствующих тут подростков, знакомы мне дано.

Прославленная дискотека сходит на притон несовершеннолетних, которым ещё не исполнилось и восемнадцати лет. Подавляющее большинство подростков, это дети моих знакомых и сослуживцев.

Есть среди них и те, которых учу в школах. Вот бы сейчас сюда привести их родителей! Но нельзя этого делать. Большинство родителей, этих развратников, уважаемые в городе люди.

Представляю, какой переполох будет в Кофарнихоне, если все узнают правду про дискотеку. Ведь кто-то знает про дискотеку, но молчит. Так как после большого скандала ему больше не жить в этом городе.

Так и мне лучше уйти тихо от этого притона, чтобы моя семья не пострадала. Пускай о развратной дискотеке узнает кто-нибудь другой. Осторожно прикрыл дверь и направился обратно к выходу, пытаясь ничего не задеть, чтобы шумом не разбудить развратных подростков.

Когда оказался у выхода, то облегчённо вздохнул свежий воздух. Не спеша направился к себе домой. Даже рад был, что там не оказалось моих сынов.

Тогда бы не выдержал этой увиденной пошлости и устроил бы сильный погром, от которого пострадали бы развратные дети, находящиеся в этом малолетнем притоне, а также их родители, которые, в большинстве не виновны ни в чём.

Наверное, большая часть родителей, этих юных развратников, в обществе вполне порядочные люди? Ну, теперь хватит. Мне пора на отдых. Осторожно вошёл в квартиру, чтобы не разбудить жену и дочь. Сразу прошёл в ванную. Снял с себя всю грязную одежду в стирку, а сам залез под горячий душ, чтобы там смыть с себя вонь и грязь, накопившиеся от злачного подвала.

Когда почувствовал облегчение тела, то сразу пошёл спать в кровать. У меня уже совсем не было сил. Через секунды мог уснуть стоя на ногах.

– Когда ты ушёл. – сквозь сон, сказала жена. – Приходили из милиции. Сказали, что наших сынов задержали в Душанбе. Отправили в детский приёмник. Тебе надо их забрать оттуда. Как можно скорее.

– Вот пусть дольше сидят там. – засыпая, сказал ей. – Они этого заслужили. Завтра вечером их заберу оттуда.

6. Мопед из Дворца пионеров.

Мне не хотелось, чтобы мои рабочие знали о похождениях моих детей. Будут после в коллективе разговоры о моей семье. Своих сынов на обычном автобусе довезу. Нечего грязь развозить на чужой машине.

Как был удивлён, когда в детском распределителе милиции увидел на дежурстве ту самую женщину, капитана милиции по делам несовершеннолетних, над квартирой которой прятались мои блудные сыновья во время последнего побега, после погромов в Душанбе. Мне не хотелось, чтобы она меня признала.

– Капитан милиции, Турдыева Малика! – представилась женщина. – У вас какие вопросы к нам имеются?

– Мне сообщили, что мои сыновья в вашем детском распределителе находятся. – растерянно, ответил ей.

– Тот самый папаша! – улыбаясь, вспомнила Турдыева Малика. – То-то смотрю, знакомое лицо. Вот мы и встретились с вами опять. Сейчас пойду в камеру, приведу сюда ваших детей. Серьёзный будет разговор.

Турдыева Малика вышла из дежурного кабинета. В кабинете остались два сержанта милиции, которые не обращали никакого внимания на моё присутствие и занимались разборкой документов.

Дежурный кабинет приёмника был огромный, разделённый барьером на две части. В одной части находились дежурные милиционеры. Другую часть посещали блудные дети и их родители.

Кабинет приёмника был заклеен плакатами на тему морали к родителям и детям. Кабинет был заполнен всеми запахами города, где находят беглых детей, которые прячутся всюду. Можно было подумать, что весь городской смрад поселился здесь.

– Ваша шпана! – сказала Турдыева Малика, вытаскивая на мою сторону кабинета Артура и Эдика. – Когда милиция нашла эту шпану, то они назвали себя "Сёмкины Витя и Коля из Перми". Их узнала сразу. Тогда они стали плакать и говорить, что папа алкоголик, нигде не работает, постоянно избивает маму и их.

– Как вам не стыдно! – вырвалось у меня. – Вы хотя бы раз видели меня дома пьяным? Покажите капитану милиции места побоев на своём теле. Покажите! Вот за то, что вы на меня врёте, вам всыплю хорошего ремня, чтобы ваше вранье хотя бы раз выглядело действительностью. Вы получите от меня по заслугам.

– Это ни метод воспитания. – сказала Турдыева Малика. – Но если ваши сыновья слов не понимают, то можно и такой метод принимать. Что поделаешь? Такова жизнь. Но, вот, помнится мне, что во время первой нашей встречи был такой уговор. Если мы с вами ещё раз встретимся, то вас оштрафую на сто рублей. Будьте любезны, папаша, распишитесь в квитанции на свой штраф, который в течении месяца обязаны оплатить. Больше мне со своими детьми не попадайтесь. Следующий раз оштрафую вас на всю зарплату.

Расписался в квитанции за штраф. Взял своих сынов за руки и потащил их из детского приёмника в сторону городского парка. От них воняло грязными подвалами и дохлыми кошками.

Прямо, как от беспризорного Самсона. Ладно, у пацана проблемы с родителями. Чего недостаёт нашим сынам? Вся наша жизнь с Людмилой построена на воспитании своих детей. Стараемся, чтобы наши дети были одеты и обуты, чтобы в школу ходили сытые и чистые. На все праздники покупаем им подарки. Каждому отмечаем день рождения.

Ездим в цирк, в кино, в зоопарк, в городской парк культуры и отдыха. Участвуем мы во всех школьных и городских мероприятиях посвящённые детям. Ещё не один новый год не обходился без новогодней ёлки дома, в школе, у меня и у Людмилы на работе.

Чего им не хватает? Не понятно? Надо разобраться о причине побега детей прямо сейчас. Чтобы завтра уже не было поздно. Неизвестно, что они совершат? Когда мы удалились от детского приёмника на значительное расстояние, остановился и достал из кармана свой перочинный ножик к заточке карандашей во время рисования.

Сыновья сразу шарахнулись в сторону. Очевидно, подумали, что их сейчас зарежу за побеги. Но у меня такого даже в мыслях не было.

– Артур! Возьми ножик. Обрежь на своих штанах пуговицы и на трусах резинку. – сказал старшему сыну. – Затем отдай ножик Эдику. Пускай Эдик то же самое сделает. Это для того, чтобы вы не убежали по дороге домой. Делайте быстрее. Не собираюсь с вами здесь ночевать. Мне завтра рано утром на работу идти.

Артур взял у меня ножик и стал лихорадочно отрезать пуговицы со своих штанов. Эдик, предчувствуя хороший разгон, стоял рядом со мной и тихо хныкал. Терпеливо ждал, когда сыновья обрежут пуговицы со штанов и резинки с трусов. Тем временем всюду быстро темнело. Вечерние сумерки перешли в ночь.

– Пуговицы возьмите в руки и держите штаны с трусами в руках. – сказал, сыновьям, когда они закончили свои процедуры. – Теперь, оба, прямо сейчас, как на духу, выкладывайте причину своего побега. Если скажите правду, то бить не буду, а если соврёте, то всыплю вам прямо в парке. Лишь только за то, что врёте.

Сыновья поёжились и в один голос стали реветь. Оба сына дрожали от страха, глядя на меня. Конечно, мне было жалко своих детей. Но оставлять безнаказанно их проступки – быть соучастником преступления.

– Хватит выть! – строго, сказал. – Рассказывайте всё сейчас же! Вашим слезам нельзя верить.

– Мы украли мопед из Дворца пионеров. – сквозь слезы, сказал Артур. – Боялись, что ты нас побьёшь. Вот убежали. Больше не будем так делать. Папа, прости нас. Честное слово, мы не будем воровать и убегать.

Всякое мог ожидать от своих подрастающих сынов. Но чтобы воровали! Для меня это был большой позор.

– Мопед надо вернуть во Дворец пионеров. – едва сдерживая свою ярость, сказал. – Где мопед находится?

– Мопед в сарае у сына Заместителя председателя Горисполкома, Султанова Таймураза. – выдавил Артур.

– Быстро на автобус! – скомандовал, сыновьям. – Молите бога, чтобы мы сегодня нашли мопед целым и невредимым. Иначе вынужден буду нарушить своё слово, сдеру с вас семь шкур. За все ваши поступки.

Спотыкаясь и путаясь в собственных штанах, сыновья устремились через парк, в сторону проспекта Рудаки. Там мы сели на первый троллейбус в сторону железнодорожного вокзала.

Прямо из троллейбуса, почти на ходу, заскочили на автобус до нашего Кофарнихона. Автобус переполнен, рядом стоящие пассажиры обращали внимание на моих сынов, от которых дурно пахло, а вид у них далеко не земной.

Семья Султановых жила на другой стороне реки Кафирниган. Надо перейти через висячий мост кладку. Чтобы дети не свалились с моста в реку, взял их за шиворот и потащил через висячий мост на другую сторону реки.

Мост сильно раскачивался от наших шагов. Мы, буквально, балансировали во время перехода по висячему мосту, как канатоходцы на проволоке в цирке. С каждым шагом рисковали упасть в реку.

– Таймураз! Таймураз, выходи! – громко, закричал Артур. – Это, Артур! Быстро выходи на улицу! Таймураз!

– Ты чего разорался? – закричал на Артура, отец Таймураза. – Уже ночь. Иди ты тоже домой спать.

– Извини, Алишер! Тебя можно на минутку? – обратился, к отцу Таймураза, когда вышел из темноты на свет уличного фонаря. – У меня к тебе есть сейчас серьёзный разговор. Откладывать нам на завтра нельзя.

Тут же в короткой форме рассказал Султанову Алишеру суть всей проблемы наших сынов о краже мопеда.

– Такого просто не может быть! – удивлённо, сказал Султанов Алишер. – У нас дома есть свой мопед и мотоцикл. Но раз вы уверены в правоте сказанного, то сейчас приведу к вам Таймураза. Мы послушаем его.

Султанов Алишер ушёл в дом, шлёпая своими тапочками на босую ногу. Прошло несколько минут, прежде чем Алишер появился с сыном. Возможно, они разговаривали?

Из дома Таймураз направился в сарай, который находился в глубине двора. Очевидно, в этом сарае ворованный мопед. Алишер подошёл к нам.

– Прошу, извинить меня за участие моего сына в краже мопеда. – сказал Султанов Алишер, не поднимая глаз от стыда. – Может быть, это моя ошибка в воспитании детей? У меня их семеро. Трудно мне углядеть за всеми.

Ничего не ответил Султанову Алишеру, так как сам находился в худшем положении. Если у Султанова Алишера семеро детей, он винит себя за плохое воспитание сына, так что мне лучше вообще помолчать, если не смог углядеть всего за двумя сыновьями.

Конечно, не говорю о дочери, которой всего четыре года, что там мне воспитывать, когда у неё сознание едва сформировалось и Виктория находится в возрасте почемучек.

Вот через год надо начинать заниматься её воспитанием. Позже можно упустить момент воспитания, когда появятся проблемы. Хотя точно трудно определить начало воспитание нового поколения.

Султанов Алишер был рядом, молча стояли пару минут, не глядя друг другу в глаза, пока из сарая не появился Таймураз с мопедом. Взял мопед из рук Таймураза.

Извинившись перед Султановым Алишером за беспокойство, направился с мопедом в сторону висячего моста.

Не успели мы отойти от дома Султанова, как услышал крик Таймураза и шлепки отцовского ремня о его голый зад. Мои сыны вздрогнули от звука шлепков ремня по голой заднице, словно их шлёпали ремнём по голым задницам.

Возможно, они представили, что их ждёт то же самое сейчас дома за кражу этого мопеда из Дворца пионеров? Поэтому, чтобы сыны не сбежали от своей ответственности в темноте ночи, заставил их обеих тащить домой ворованный мопед.

В наступившей ночной темноте висячего моста через реку почти не было видно. Два тусклых фонаря на мосту едва освещали оба берега, а над самой рекой была чёрная пустота.