Среди ночи 25 июля 1994 года, заплатили одну тысячу шекелей за перевозку всего своего имущества, въехали в свою купленную с трудом квартиру.

Мебель ни стали разбирать. Просто побросали на пол матрацы и улеглись на них спать. Разбудил нас стук в дверь. На пороге стояла толпа ортодоксов.

– Что им от нас надо? – спросил дочку с переводом иврита на русский язык.

– Они говорят, чтобы поставили в подъезде новую лампочку вместо разбитой ночью. – стала переводить Виктория вопли не званных гостей. – Так же требуют, чтобы покинули этот микрорайон, так как здесь будут жить ортодоксы.

– Новую лампочку поставим. – объяснил гостям. – Уезжать с квартиры не будем. Так как мы эту квартиру купили и поэтому будем в ней жить всегда.

Когда дочка перевела мою речь с русского языка на иврит, тут же перед носом пришельцев закрыл дверь в квартиру. После завтрака в хозяйственном магазине купил лампочку и поставил вместо разбитой.

Дальше занимался расстановкой мебели в квартире. Затем поехал на работу во вторую смену. Домой с работы вернулся после десяти часов ночи. Семья спала по своим кроватям.

Пошёл на кухню покушать и там увидел разбитые стёкла на окне. Прошёл по квартире и обнаружил, что все стёкла на окнах разбиты. Кто это сделал было понятно. Разбирать среди ночи ни стал. Хотел спать с работы.

– Сейчас пойду с жалобой в Ирию и в полицию. – сказал после завтрака жене, когда она рассказала мне, как ортодоксальные дети били камнями наши окна.

Все походы с жалобой мне ничего ни дали. Городские социальные службы и полиция разводили руками, что детей привлекать к ответственности нельзя.

В суд подавать бесполезно, так как некого судить. Надо договориться с ортодоксами или без скандала переехать в светский микрорайон. Помочь нечем.

– Мужики! Есть к вам одна просьба. – обратился в городском парке к бомжам из Совка, выставляя бутылку водки. – Сейчас назову вам адрес и дом, в котором вы ночью побьёте стёкла. Завтра к обеду поставлю ещё бутылку водку.

Мы ударили по рукам. Как всегда, поехал на работу в Холон во вторую смену. В этот день в столярке был срочный заказ на офисную мебель, которую надо было сдать в пятницу утром.

Хозяин столярки попросил рабочих остаться до утра, чтобы выполнить заказ, а в пятницу не выходить на работу. Когда к восьми утра приехал с работы домой, то издали увидел вокруг дома огромное скопление ортодоксов, полиции и мужчин в светской одежде.

Все с возмущением орали друг на друга и размахивали руками. На подъезд полностью забит ортодоксами. У нашей двери раввин, который был против нас.

– Они требуют, чтобы ты вставил им в окна разбитые стёкла. – перевела дочка претензии ортодоксов. – Они говорят, что кто-то в прошлую ночь разбил окна в нашей квартире, а ты в эту ночь разбил стёкла в окнах всего нашего дома.

– Наверно, этот кто-то случайно разбил стёкла нашей квартире в прошлую ночь? В эту ночь разбил стёкла во всём дома, таким образом исправили свою ошибку. Меня это не касается, так как всю ночь был на работе. – спокойно ответил раввину, протягивая ему визитную карточку хозяина столярки.

Ортодоксы на нашей лестничной площадке стали внимательно разглядывать визитную карточку хозяина столярки, которая написана на иврите. После чего успокоились и стали уходить вниз с нашего четвёртого этажа на улицу. Через дочку попросил раввина остаться на площадке поговорить.

– Скажи ему, чтобы между нами не было проблем мы друг друга не беспокоим. – обратился к раввину. – Наша семья поселилась тут жить, а не воевать.

Раввин согласился со мной, мы тут же с миром разошлись по своим делам. После завтрака и до обеда хорошо выспался.

Затем пошёл в продуктовый магазин другого микрорайона. Там купил самую дорогую большую бутылку водки. Оттуда отправился в городской парк отблагодарить подельников.

– Готовы выполнять любое твоё задания. – как пионеры, хором сказали они.

– Если надо будет, к вам приду. – шутя, сказал бомжам. – Спасибо за работу.

Постепенно мы осваивались на ПМЖ в Ашдоде. Артур пошёл служить в израильскую армию. Эдуард и Виктория готовились учиться в средней школе Ашдода.

Людмила устроилась работать уборщицей в контору в Ашдоде. У меня тоже нашлась работа в столярной мастерской близко от нашего дома.

– Ты смотрел по телевизору местную передачу? – спросила Людмила. – Показывали, как мошав (деревню) возле нашего города атаковал клан термитов. Эвакуировали из мошава всех жителей и животных, травили клан термитов.

– Середине 60-х годов на Асуанской ГЭС в Египте термиты сожрали кабель. – вспомнил старую трагедию. – Тогда люди от термитов не пострадали. Откуда здесь в мошаве вкусный советский кабель, чтобы термитам было что грызть?

Жена перестала со мной обсуждать эту тему, мы отправились спать. Сквозь сон среди ночи услышал из кухни нарастающий шум. Подумал, что Людмила забыла выключить газовую плиту и что-то выкипает из кастрюли. Поспешил на кухню предотвратить трагедию. Может всякое случиться с утечкой газа. Когда вошёл на кухню, то обалдел от увиденного.

Почти под самым потолком вокруг коробки с электрическими проводами собрались летучие муравьи, которые отгрызают друг другу крылья и превращаются в обычных муравьёв. Множатся непонятно откуда. Наверно, от них происходит этот шум?

Со стороны европейских стран через Средиземное море к нам прилетают большие тёмно-коричневые тараканы размером с палец человека. Поэтому у израильтян в каждом доме имеются баллончики против этих насекомых. Наша семья тоже израильтяне. У нас тоже имеются дома такие баллончики.

До самого утра из баллончиков травил клан термитов. Утром в ведро собрал миллион трупов летучи комаров-термитов. Видимо у них в коробке была матка, как у муравьёв, они прилетели к ней чтобы размножаться. Коробку и обглоданные кабеля пришлось заменять, чтобы это не повторилось.

3. "Тив-Там" без света.

На краю города возле вблизи промышленной зоны новые репатрианты из Советского Союза открыли продовольственный магазин со странным названием "Тив-Там".

Такие магазины в народе называют "русскими" так как эти магазины чаще посещает русскоязычное население. В магазинах ностальгия всего Совка. Можно купить многие продукты, которые были там в дефиците.

От нашего дома до магазина "Тив-Там" больше трёх километров. Автобусной остановки вблизи магазина нет. Идти в магазин за продуктами слишком далеко. Возвращаться обратно с сумками полными продуктов очень далеко. К тому же мы целый день на работе. В субботу-шабат магазины не работают.

– Ты посмотри какие цены на продукты в центре города. – с возмущением, сказала жена, когда вечером пришла домой с магазина. – При таких ценах мы будем нищими. Говорят, что в магазине "Тив-Там" цены на продукты ниже.

– Хорошо! Дальше можешь не продолжал. – остановил требования Людмилы. – Прямо сейчас схожу в этот магазин и куплю то, что будет в твоём списке.

В Израиле сезон дождей. Вечером в приморских городах проливные дожди. Ашдод не исключение. Особенно у нас на улице, которая ниже города на два метра.

Проезжая часть словно река. Свободно можно плавать на лодке, которой у меня нет. Даже если бы была лодка, то против течения не поплывёшь. Пробираюсь до проспекта Бней-Брит под зонтиком по брусчатке, которая выше тротуара.

Бней-Брит выше нашей улицы Апальмах. С проспекта дождевая вода стекает на нашу улицу. Три километра до магазина "Тив-Там" проезжая часть и тротуара баз потока воды.

Иду долго от автобусной остановки до следующей остановки. Проливной дождь, гром и молния с небес надо мной. Вот и одноэтажные здание с надписью "Тив-Там" на иврите и на русском языке. На автомобильной парковке огромное скопление машин. Можно подумать здесь проходит всемирная ярмарка продуктов.

Так "нищие" репатрианты из Совка за продуктами в магазин приехали. В большинстве "грузины".

– Свой зонтик оставьте здесь в фойе. – сказал мне высокий парень в униформе магазина. – Возьмите корзинку под продукты. На табло указано, где что есть.

На табло смотреть, так как интересно было в начале быть на экскурсии в таком большом зале магазина-гастроном, а позже стать покупателем. Зал размером, примерно, десять метров в ширину и пятьдесят метров в длину.

На стенах под потолком видеокамеры с общим обзором товара на полках. После экскурсии по магазину достал из кармана список, по которому должен купить продукты.

Список был такой длинный, можно подумать, что затовариваюсь надолго, на очередной обстрел Израиля со стороны Палестины. Когда все израильтяне сидят в безопасных местах и ждут конца обстрела.

Едва закончил изучать список на продукты, как в зале неожиданно погас свет. Несколько секунд гробовая тишина, которую нарушило чавканье продуктов с усиленным нарастанием.

Словно включили машину дробления продуктов или в магазин пришло стадо животных, которых долго не кормили. Свет включился через пару минут. Чавканье сразу прекратилось.

На полу и на поредевших полках с продуктами фантики от дорогих конфет, а также огрызки и косточки от экзотических фруктов, которые очень дорого стоят. Покупатели засуетились и потянулись с продуктами на выход до кассы.

– Уважаемые соотечественники! – раздалось по всему магазину. – У меня в магазине видеокамеры ночного видения на батарейках, которые видят ночью без света как днём. При выходе с каждого из вас кассир высчитает по десять шекелей за фуршет без света. В противном случае вызову сюда полицию и прессу. Они свою работу прекрасно знают. Не будем позориться на весь мир.

Никто из покупателей ничего не сказал. Сконфуженные происшедшим любители халявы и просто покупатели молча потянулись в очередь к кассе, возле которой с четырёх сторон стояли накаченные амбалы готовые в любое мгновение опасности встать на защиту святого места в магазине "Тив-Там".

Думаю, что съевшие на халяву меньше чем на десять шекелей и те, кто не участвовал в фуршете, пожалели о том, что не приняли активное участие в подобном мероприятии.

В нашем семейном бюджете маленькая дырочка. Однако ни всем и не всегда во всём везёт. Придётся платить десять шекелей за экскурсию в магазине "Тив-Там", кто тут впервые и последний раз. На улице всё также проливной дождь, гром и молния, к которым прибавился сильный ветер.

Пришлось укрыться под большим козырьком здания, чтобы дождаться, когда угомониться разбушевавшаяся стихия.

Иначе придётся добирать домой три километра под проливным дождём с продуктами. Не знаю сколько прошло времени в укрытии. Когда магазин закрылся и на парковке у здания стало пусто от автомобилей, то понял, что здесь находится опасно.

Мало ли что может происходить в этом безлюдном месте. Могут грабители напасть на магазин "Тив-Там" или камеры здесь примут меня за вора. На мой взгляд разбушевавшаяся не на шутку стихия могла затянуться на долго.

Стоять до утра опасно для жизни и для здоровья. Поэтому с опаской шагну вперёд из-под укрытия козырька большого здания. Едва открыл зонтик как в тоже мгновение сильный порыв ветра вывернул зонтик из моих рук.

Выбора никакого не было. Гружёный пакетами с продуктами шагнул под проливной. Три километра пути прятался от стихии под маленькими решётчатыми крышами автобусных остановок, которые служили летом пассажирам автобусов прикрытием от тропической жары, но, не от сильного дождя.

Когда подходил к дому, то намокшие от дождя вещи на мне и пакеты с продуктами увеличились в весе на десятки килограмм. В таком виде идти по брусчатки не было смысла к тому же эта возвышенность скрылась под потоками проливного дождя. Пришлось мне идти по самой улице по пояс в воде.

– Боже мой! Какой ты мокрый! – всплеснув руками воскликнула Людмила.

– За то продукты принёс из магазин "Тив-Там". – с иронией, сказал жене.

Когда на кухне поставил пакеты на пол, то из них хлынул поток дождевой воды как на проезжей части улицы. Залило вокруг водой весь пол ни только на кухне, а также по всей квартире.

Людмила тут же принялась убирать воду половой тряпкой со шваброй. Затем везде тщательно вытирала пол насухо. Мне было не до её суеты. Прямо в мокрой одежде пошёл мыться под горячий душ.

Когда согрелся от горячей воды, то хорошо помылся. Людмила в ванную комнату принесла свежее домашнее бельё, которое одел на себя после того, как хорошо вытер махровым полотенцем и сразу пошёл на кухню.

Пакеты с продуктами, бумажные и целованные, разорвались в клочья, когда вытаскивали из них купленный товар в магазин "Тив-Там". Мучные изделия превратились в сплошную массу из теста. Шоколадные конфеты стали коричневой липкой слизью. Глядя на катастрофу с конфетами, дочка ревела.

– Ты потратил на продукты триста десять шекелей. – рассматривая чеки на продукты, сказала жена. – Уцелели колбаса, мясо и консервные банки на общую сумму в двести пять шекелей. Сто пять шекелей без пользы утрачены.

Служит в армии Артур, которого мы содержим за счёт семьи во время частого приезда с армии домой. Эдуард и Виктория учатся в средней школе за наш счёт.

Платим восемьсот шекелей ипотечную ссуду за купленную квартиру. Большие коммунальные платежи. Всё это при зарплате в шесть тысяч шекелей. Слишком жирно живём. При таком раскладе скоро будем бомжами.

– В этот раз ты во всём виновата. – с упрёком, сказал жене. – Не надо было меня отправлять в "дешёвый" магазин "Тив-Там". К тому же со списком.

– Всё! На этом закончим базар. – по блатному, сказала Людмила. – Больше тебя никуда не беду отправлять за продуктами. Вблизи найду что нам надо.

На этом мои походы магазин "Тив-Там" едва начавшись закончились. Мне неизвестно кто проболтался, хозяин магазина "Тив-Там" или покупатели. Однако происшествие в этом магазине разлетелось по всему нашему городу и даже за его пределами. Неоднократно это событие слышал в форме анекдота.

4. Помог на свою голову.

Когда переехали на ПМЖ в Ашдод, с дочкой пару раз ходил на рыбалку на камни в Средиземном море на краю города четыре километра от нашего микрорайона "Гимель". Первая рыбалка была неудачной, а вторая весьма удачная рыбалка, в которой поймали так много рыбы, что едва донесли домой. Однако во вторую рыбалку со мной произошла трагедия. Когда поймал колючего морского ерша, то машинально прижал его к себе. Колючки на спине ерша проткнули мой живот.

В тоже мгновение мой живот вздулся от уколов. Пока дошёл до дома меня всего трясло. Всё тело горело. Поднялась высокая температура. Едва держался чтобы не потерять сознание.

Скорую помощь не вызывали. Решили лечить меня дома своими методами. Дали выпить таблетку "Nurofen" от боли и от снижения температуры. Ещё чего выпил?

– Всё! На этом ваша рыбалка закончилась. – строго, сказала жена. – Дочке надо готовиться к новому учебному году. Отцу пора зарабатывать деньги.

Лечился от укола колючками ерша в живот почти неделю. За прогул в одну неделю меня уволили с работы по сборки автомобильных фильтров. Устроился работать в северную промзону на фирму по протяжки разных форм из алюминия. Работа была тяжёлая и вредная, но, другой работы пока на нашёл.

Почти год не был на рыбалке. Когда прошёл сезон дождей температура на берегу Средиземного моря стала выше плюс двадцать градусов, то решил, что пора на рыбалку. Все трое моих детей отказались идти со мной ловить рыбу. Людмила вообще не признавала моё увлечение ходить на рыбалку.

– На рыбалку ходят бездельники. – говорила она. – Мне там делать нечего.

В первый выходной в субботу-шабат отправился искать место рыбалки на берегу моря. На пляже людей больше, чем рыбы в море. Возле пирса морского порта ловить рыбу запрещено.

На речке Лахиш, которая впадает в море между пирсом и пляжем, самая настоящая помойка с городскими отходами. Здесь ни то, что рыбы нет, даже перелётные птицы не садятся на грязь.

Остался один выбор места рыбалки, это камни на берегу моря и в морской воде на другой стороне города. На расстоянии четырёх километров от пирса. Столько же сколько от нашего дома в микрорайоне "Гимель".