поездок на море и частоты волос на голове – то есть от времени и пространства. А поскольку все, что зависит от времени и пространства конечно и ограничено, то конечна и ограничена и сама мiрская любовь. Уровень окситоцина снижается, и она заканчивается.
В том-то и дело, что Христос ждет от нас другой любви. Он говорит: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Ин. 13, 34). Если бы речь шла об обычной мiрской любви, которую люди знали и до Христа, то Он не сказал бы «заповедь новую даю вам». В том и новизна этой заповеди, что Христос говорит о новой любви, которой земной мiр не знает, потому что она не от мiра сего, а от мира Небесного, и дает ее Сам Бог. Это та жертвенная любовь, которой «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3, 16). Именно эту любовь Христос просит Бога Отца послать Его ученикам: «Да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет» (Ин. 17, 26). И мы называем эту любовь Божественной не для того, чтобы придать особый вес обычному человеческому влечению, круто замешенному на гормонах, а чтобы указать на подлинный источник духовной любви – Бога.
Если за пять – шесть лет, пока еще действуют гормоны, семья не проходит путь от земной любви к любви небесной, она, как правило, распадается. Не здесь ли кроется ответ на вопрос, почему в современной, «обезбоженной» России распадается более половины браков? Не потому ли, что мы уже несколько поколений живем без «неба» в его христианском понимании, которое стало для миллионов людей не более чем частью атмосферы?
Конечно, не надо впадать в уныние и переоценивать успехи атеистической пропаганды, которая гордо именовала себя «научной» и гордилась
