Цитаты из книг автора «Александр Балыбердин»

Мир без детства Но, разве не этому учил нас мiр, буквально с пеленок внушая, что, как неоперившийся птенец – еще «не вполне орел», так и ребенок – это лишь не вполне «оперившийся», не вполне состоявшийся взрослый. Нависая над нами с учительской указкой в руках, выразительно похлопывая родительским ремнем, свысока поглядывая из-за прилавка, окошка сберкассы или стола начальника, мiр даже не просил, а требовал от нас: «Пора уже, наконец, повзрослеть! Хватит быть детьми!» и учил относиться к детству соответствующим образом – или, как к недостатку, который со временем проходит, или, как к милому и наивному прошлому, которому, тем не менее, нет места в «настоящей взрослой жизни», которая, будто бы, только и может быть названа «настоящей». И вот результат – в окружающем нас мiре почти не осталось места для детства. Хотите убедиться в этом? Тогда, давайте, проведем один день вместе и для начала, выпив утренний кофе и прослушав в пол-уха утренний выпуск новостей, выйдем из подъезда и увидим, что на месте детской песочницы, в которую когда-то вы с друзьями по очереди сигали с качелей, плотно подогнанными друг к другу, железными рядами стоят машины, и одна из них – ваша. Но сегодня она нам не нужна, потому что мы пойдем на работу пешком, и для начала заметим, что в метро и общественном транспорте почти нет детей, словно, их вообще не существует. Впрочем, также и на работе – вряд ли кто-то спросит о том, как чувствуют себя ваши малыши, учатся сын или дочь, и чем они увлечены помимо учебы. Когда же вы попробуете напомнить коллегам и начальнику о том, что у вас есть дети и семья, начальник посмотрит на вас столь выразительным взглядом, что, даже

«героями» их детства? Вот, вот… Примерно это же самое сказал мой отец, а затем добавил: «Все, сын, пора уже тебе повзрослеть!». И я понял, что мое детство закончилось. Не скажу, что эта мысль потрясла меня. Скорее это было похоже на констатацию факта. Как бывает, когда, найдя в шкафу и примерив старую одежду, мы понимаем, что давно из нее выросли и вряд ли наденем снова. Подобно этому и детство представляется нам чем-то сродни детской панамке, старым штанишкам или юбчонке, в которых мы когда-то мама водила нас в детский сад. Но хорош я буду, если надену их сегодня! Скорее всего, не дойду даже до автобусной остановки – не дадут бдительные горожане. Впрочем, в глубине души, мы вовсе не против увидеть кого-нибудь в столь нелепом и смешном виде – например, начальника, – и от души посмеяться над ним. Хотя в детстве, когда кто-то смеялся над нами, нам было горько до слез. Как также не против узнать, что наш сын – молодец! – выменял у соседского пацана на какую-нибудь пустяковину старинное издание Гомера, которое в лавке древностей стоит целую уйму денег. И поделом ему, соседу! Пора взрослеть!

в храме, но и за церковной оградой – дома или на работе, в офисе или на улице, семье и кругу друзей, рабочем или творческом коллективе, на службе или на отдыхе – во всех обстоятельствах и на всех путях своей жизни. Если мы так любим и так живем, то в этом случае наша жизнь становится школой «пакибытия» – вечной жизни в Царстве Небесном, куда ведет нас Христос. Ведет со дня нашего рождения, через детство, юность, взрослую жизнь, зрелость, старость и даже смерть. При этом, как любящий отец не оставляет свое дитя, так и Бог никогда не оставляет человека. В этом смысле Бог – не только в центре мироздания. Бог – рядом. И если Бог рядом, то и Царство Божие – также не где-то далеко, за тридевять земель, а рядом. Неслучайно Христос говорил, что Царство Божие приблизилось (Мф. 4, 17), то есть уже открыто, доступно людям. Поэтому всякий, кто ищет это Царство, кто не довольствуется только тем, что может дать человеку несовершенный мiр, также ищет и Бога. Если Бог рядом, то рядом с нами всё, что имеет Бога своим источником – настоящая любовь, знание, мудрость, наука, культура, искусство, творчество, труд, служение, настоящая жизнь – вообще, всё настоящее рядом. И тот, кто не довольствуется подделками, но ищет настоящее и стремится к настоящему – также ищет Бога. И обязательно найдет. Потому что – кто ищет, тот всегда найдет. О чем Сын Божий сказал: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим

«Ищите и обрящите» В начале нашей беседы мы говорили о том, что жизнь человека состоит из вопросов и ответов, которые затем рождают новые вопросы, новые ответы и так далее. До конца, точнее – без конца. Жизнь – это поиск, и если мы не хотим годами хлопать дверцами машины и удивляться тому, что она не едет, мы должны искать Того, без Кого ничто «не едет», без Кого, по слову апостола Павла, всё превращается в ничто (1 Кор. 13, 2). Это – любовь и это Бог, потому что Бог есть Любовь (1 Ин. 4, 8). Поэтому, когда в молитве «Отче наш» мы произносим «Да будет воля Твоя!», мы должны понимать, что просим о том, чтобы Бог помог нам все делать с любовью (1 Кор 16, 14). Потому что воля Божия в том и состоит, чтобы мы любили друг друга. О чем Христос на Тайной вечере сказал: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга». И добавил: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13, 34—35). Если сравнить эти слова с другими, которые уже звучали сегодня – «Там, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20), то получится – если будете иметь любовь между собою, то Я буду посреди вас! Поэтому, возможно, самый короткий ответ на вопрос «Где Бог?» может прозвучать так – Бог там, где Любовь, пример которой показал нам Христос. Поэтому всякий раз, когда мы встречаемся с настоящей Любовью, мы встречаемся с Самим Христом. Прежде всего – в Его Церкви, в которой ученики Христовы «собраны» во имя Его и, чтобы следовать за Ним, стараются все делать с любовью (ср. 1 Кор. 16, 14). Причем не только

становится простая и понятная мысль, которая становится молитвой: «Господи! Сделай так, чтобы моя воля не перебила Твою!». Или, как сказано в молитве «Отче наш»: «Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли».

еще вчера не знали друг друга, а ныне стали ближними, то есть самыми близкими друг для друга людьми. Причем не по своей воле. Так повелел Бог. Он послал их друг другу, «собрал» у плывущей по морю мины. И, если бы не воля Божия, комсомолка Надя, возможно, так никогда бы и не приняла крещение, не задумалась о Боге, Его Промысле и Его любви. Если бы не война, так ясно обнажившая безумие, жестокость и бесчеловечность забывших Бога людей, ни Надя, ни миллионы ее соотечественников так, возможно, никогда бы не пришли в Церковь и не узнали Бога. Их учили совсем другому. Но сейчас, посреди бушующего моря, плывя на немецкой мине, можно было надеяться только на Него. И Он, как добрый пастырь, готовый ради одной овечки обойти весь мир, не оставил Надю, послал ей священника – это в сорок первом-то году! посреди бушующего моря! А какое утешение, какую радость Он послал умирающему, истекающему кровью отцу Александру, который, наверняка, уже в течение нескольких лет не мог ни служить, ни венчать, ни крестить. Что может быть радостнее для пастыря, чем в такую минуту привести человека ко Христу? Где же Христос? Он – посреди них. В знак этого отец Александр снимает с себя и надевает на Надю нательный крестик с изображением распятого Спасителя. И Надя целует этот крестик, как будто целует раны Самого Христа. Перед нами те самые «двое», что «собраны» во имя Христа, и Он посреди них. Перед нами – образ Христовой Церкви, которую не могут одолеть воды бушующего вокруг нее мiра сего со всей его ненавистью, как к Богу, так и к человеку, в основе которой – своеволие, искание не Божией, а своей воли. Поэтому и главным оружием против этого бушующего мира

туман, не видно. Прощаясь, он говорит: – Надежда… Вот и все, сестричка. Все. Ты теперь не бойся ничего. Молись. – А как молится? – спрашивает Надя. – Я никаких молитв не знаю. Посреди моря, держась руками за мину, которая в любую секунду может взорваться, теряя последние силы, каким молитвам мог священник научить Надю? Что она могла запомнить? Что мог сказать отец Александр? Очевидно, что главное. И он говорит: – Ты просто говори: «Господи! Сделай так, чтобы моя воля не перебила Твою!». Поняла? И все. Храни тебя, Господь! Надя повторят за священником слова первой в своей жизни молитвы, с которой затем она пройдет всю войну. Отец Александр просит Надю закрыть глаза, и с трудом перебирая кровоточащими ногами, уплывает в густой туман. Иной зритель спросит: «И где здесь Бог? Идет война. Корабль с ранеными, шедший под флагом красного креста, ушел на дно. Немецкий самолет с воздуха расстреливает выживших. Девушка – комсомолка, дочь красного командира, лично казнившего священников и монахов, и искалеченный войной солдат, бывший священник, который не нужен родной стране, плывут на мине, готовой в любую минуту взорваться. Бушует море. Сгущается туман. Где берег неизвестно? Выживут ли эти двое? Почему Бог допустил это? Где Он?». Но Бог сказал: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20). И слова Его истины. Только услышать их и увидеть происходящее надо в перспективе не гибнущего на наших глазах мiра сего, а в перспективе Царства Небесного, на пороге которого они оказались в эти страшные минуты их жизни. Перед нами – те самые «двое», которые

головой: «Нет». – Давай я тебя окрещу? – Как? Я же пионерка. А Вы кто? – Я священник. Отец Александр. Держись. Не бойся. Тебя как звать? – Котова Надя. – Хорошее имя – Надежда. Давай я тебя окрещу, милая? – Да, как же? Я меня же папа – коммунист. – Хорошо, хорошо… Воюет? – Не знаю. Но он жив. – Жив… Но он тебя ругать не будет. – Он меня ругать не будет? Да Вы знаете, что он со мной сделает? Немецкий самолет снова заходит над миной и продолжает расстреливать ее с воздуха. Летчик в бессильной ярости кричит: «Я вас всех на дно отправлю, свиньи!». Отец Александр начинает читать 90-й псалом «Живый в помощи вышнего». Самолет чиркает крылом о волну и взрывается. Надя и раненый солдат потрясены. Отец Александр крестит Надю, прямо здесь, держась за мину, в морской воде, и, сняв с себя нательный крестик, протягивает его девушке: «Целуй!» Надя целует крестик. Отец Александр надевает его на девушку. Священник тяжело ранен. Кровь течет из оторванных ног, и он понимает, что будет девушке только обузой. Да и что еще он может для нее сделать? Он уже сделал главное – привел ее ко Христу. Отец Александр принимает решение оставить Надю и, сколько есть сил плыть к берегу, которого, сквозь густой

«Чтобы моя воля не перебила Твою!» Вместе с тем, очевидно, что важно не только встретить Христа, но и последовать за ним. Неслучайно, Христос сказал богатому юноше: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19, 21). Но, как известно, юноша не пошел за Христом и «отошел с печалью, потому что у него было большое имение» (Мф. 19, 22). Следовать – в буквальном смысле, означает «идти по следам», то есть след – в след. А это возможно лишь, когда ты не своевольничаешь, не ищешь других путей, но стараешься во всем подражать идущему впереди, смиренно вверяешь ему себя, стараешься, чтобы твоя воля «не перебила» его волю. С особой силой и одновременно просто, доступно и убедительно эти слова и эта мысль звучит во одном из эпизодов фильма Никиты Михалкова «Утомленные солнцем. Предстояние». В нем рассказывается о том, как в самом начале войны дочь главного героя Надя Котова вместе с ранеными, а также вожатыми и детьми из пионерского лагеря плывет на судне под флагом Красного креста. Вопреки всем международным конвенциям, немецкая авиация бомбит корабль с ранеными, судно идет ко дну, и Надя, одна из немногих, остается в живых. Но как? Она вынуждена плыть по морю, держась руками за большую мину, готовую взорваться в любой момент. Вместе с Надей за мину держится тяжело раненый, безногий солдат. Над ними кружиться немецкий самолет, стараясь расстрелять их с воздуха, как последних свидетелей злодеяния. Неожиданно солдат спрашивает Надю: «Ты крещеная?». Девушка отрицательно кивает

в нем приблизившегося Бога. Как сказал об этом Христос в притче о Страшном Суде – когда на вопрос: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?», Христос ответил: «Истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне». (Мф. 25, 44—45). Подобно тому, как путем к Богу Отцу является Христос, Сын Божий (ср. Ин. 14, 6), так и наш ближний является путем ко Христу. О чем апостол Иоанн в Первом Соборном послании пишет: «Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 7—8). Почему «собраны», а не «собрались сами»? Потому что в Церковь мы собраны не своей волей. О чем Иисус на Тайной вечере сказал апостолам: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал, дабы, чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам» (Ин. 15, 16). Потому и собираться мы должны не ради себя – каких-то своих, отличных от Бога и Его Царства, идей, нужд, мечтаний и желаний, а «во имя Христа». Мы должны мiр вращается не вокруг нас, поэтому и место в центре мироздания принадлежит не нам, а Богу Отцу, к Которому нас ведет Христос. Поэтому и центром нашей жизни должен стать Христос, Сын Божий, «Им же вся быша» – «через Которого все сотворено», без Которого невозможно никакое подлинное творчество и бытие, без Которого все, как дом без краеугольного камня, обречено на надлом, упадок, распад, смерть и небытие. Иначе до конца наших дней, мы, подобно блондинке, обречены хлопать дверками, и злится, что наша машина и все остальное «не едет».