Хватка на ягодице усилилась. Я ощутила, как его пальцы болезненно впиваются в кожу, и прикрыла глаза. Плечо, на котором я болталась, неприятно упиралось в живот, лишь усугубляя состояние. Тошнота убивала, а воспоминания о том, что произошло, казалось, пару минут назад, уничтожали меня. Он убил Майкла… обезглавленное тело парня лежало в комнате и заливало кровью пол, пока меня тащили по ночному лесу, всë дальше и дальше от шанса на спасение.

– Ты знаешь, что не могу. Попытался, как ты и просила, но понял, что это не мое, – отозвался.

– Что именно не твое? Человечность? – просипела, часто-часто заморгав в попытке отогнать сонливость.

Тело казалось ватным, как и разум. Хотелось биться в истерике, плакать и одновременно причинить боль тому, кто разрушил меня и мой мир, но сил не было ни на что.

– Жизнь без тебя. Я выполнил обещание. Попробовал отпустить, забыть и даже уехал подальше, но… понял, что совершил ошибку и вернулся.

– Зачем ты убил его? Ты и правда спятил? Выкрал бы меня и, дело с концом. Ты худшая ошибка в моей жизни, – выплюнула с ненавистью, но показать ее не смогла, так как попыталась поднять руку, но это оказалось практически невозможно.

Не знаю, сколько он нес меня, но кончики пальцев покалывало, и я практически не ощущала рук. Видимо, кровоток где-то перекрылся или это последствия моего недолгого сна.

– Ты знала, с кем связываешься. Я предупреждал о последствиях. О себе. Но ты заверила, меня в том, что любишь и готова принять таким, какой я есть. Что ж. Принимай.

– Я никогда не любила тебя! Все было ложью и помутнением рассудка.

– Повторяй себе это почаще, если так будет легче. Но мы оба знаем, что ты лжешь, – хмыкнул. – Скоро убедишься в этом.

Во мне вспыхнул гнев. Но не на него, а себя саму, так как я знала, что он прав и ненавидела это. Правду. Более того, не хотела принимать. Но это ничего не меняло. Мы не могли быть вместе и никогда не сможем. Это недопустимо.

– Как только вернусь домой… – хотела сообщить его будущее и то, что сдам его полиции, но он перебил меня.

– Ты не вернёшься домой, Ами. Отец мальчишки не будет долго разбираться. Повесит убийство сына на тебя и посадит за решётку. С твоим прошлым ему будет легко это сделать. Я больше не потеряю тебя. На этот раз точно. Мне помогут, – бормотал какую-то чушь.

– Что за бред? Никто не поверит в то, что я убила Майкла, – голос дрогнул, но я нашла в себе силы продолжить. – И в моём прошлом помимо тебя, нет ничего ужасного.

– Верно. Мы это знаем. А тем, кто прочитает дело об убийстве двухлетней давности, из которого тебе удалось выйти сухой, это не известно.

– Я взяла вину за убийство Джера, ради тебя, ублюдок! Ты его убил, я лишь спасала тебя! Да как ты… – кровь вскипела в жилах от ярости, и весь дурман как рукой сняло.

– Зачем спасала? – сбил меня с толку вопросом, пока я колотила его по спине.

– Потому что… – чуть не выпалила правду на эмоциях. – Была идиоткой, – сразу нашлась с ответом.

– Попытка засчитана, – хмыкнул, подбросив меня на плече. – Успокойся. Скоро все изменится. После ритуала мы уедем и начнём новую жизнь, – заверил меня.

– Что?! Я с тобой никуда не поеду. Отпусти меня уже! – вновь начала колотить его, но он будто и не замечал этого. Железобетонный! Козёл! Убийца! Урод! Ненав… – Какой к чёрту ритуал? – до меня только дошли его слова. – Ты ëбнулся? Совсем рехнулся?

Сил и желания удерживать маску милой и невинной лживой сучки уже не было, и я вырвала её с корнем.

– Неужели. С возвращением, Ами. Думал, как долго ты будешь строить из себя ту, кем не являешься. Ты не оставила мне выбора и, да. Я слегка рехнулся. Нашёл одну ведьму, и она обещала помочь. Ты и я навсегда вместе. Это то, о чем мы с тобой мечтали, пока ты не решила, что нормы морали важнее любви.

Я распахнула губы, чтобы сказать всё, что думаю о нем, но раздавшийся голос сковал голосовые связки ледяной удавкой.

– Давай быстрее. Через десять минут полночь. Не успеешь и больше шанса не будет.

Я начала дёргаться и вертеть головой, чтобы найти ту, которой захотелось выцарапать глаза. Но не смогла, так мой мир перевернулся, и я наконец-то ощутила землю под ногами. Спина врезалась в шершавую кору дерева, а одна рука молниеносно оказалась скована. Ощутив холодный металл кожей, бросила взгляд на запястье и онемела. Позволив себе заминку, упустила момент, когда и вторую руку обездвижили, нацепив кандалы.

Дернувшись, убедилась в том, что это не сон и не шутка. Цепи лязгнули, металл обжигал холодом, руки отведены назад, будто в попытке обнять ствол дерева. Повертев головой, поняла, что мне конец. Чтобы не задумал этот псих, цепь, обвитая вокруг толстенного ствола и удерживающая меня – не шутки.

Наткнувшись взглядом на предмет своей ненависти, позабыла о том, что обездвижена и дёрнулась вперед, желая задушить.

– Ами, я не верю во всю эту магическую хрень и даже не уверен в том, что она ведьма или колдунья, – кивнул куда-то в сторону, но я не сводила глаз с тех, которые были напротив.

Он всегда был импульсивным, но не дебилом. У него правда поехала крыша после моего бегства?

Грудь сдавило от боли. Я смотрела в когда-то любимое лицо и умирала оттого, что видела. Он не лгал…

– Не смотри на меня так, – заметив мой взгляд на себе, прохрипел умоляя.

– Что ты делаешь? Сайлас, одумайся, – мой голос дрогнул, но взгляд я не отвела.

В чёрных глазах бушевал океан эмоций. Боль, тоска, паника, любовь, одержимость. Я знала, что он прошёл через свой личный ад и именно из-за взгляда, который кричал об этом, называла его мужчиной, а не парнем. Ему двадцать четыре года, но когда смотришь в бездны его души, кажется, что все сто. Вековая усталость, боль и тьма. Вот на что я обратила внимание, впервые увидев его и… пропав.

– Помогаю нам. Ты попыталась сбежать от меня. Нас. Себя. У тебя был шанс, но ты поняла, что это невозможно. И дабы не тратит годы на твои метания от света к тьме, я обратился за помощью.

– Правда? И что она сделает? Зарежет петуха или козла, пошепчет над его кишками и я, что?

– И ты раскроешь в себе силы на поиски столь важного, но до скуки банального ответа на вопрос. Тьма или свет? Всё просто, Амика.

– Заткнись! – бросила мошеннице. – Ты воспользовалась его чувствами и хочешь просто содрать денег. Никакая ты не… – я подавилась воздухом, переведя гневный взгляд на появившуюся рядом особу.

Сбоку от меня стояла до жути красивая девушка, лет двадцати пяти. Каштановые волнистые волосы доходили до земли и выглядели плащом, а не растительностью на голове. Но это чëрт с ним. На миловидном до блевоты личике располагались глаза с двойными радужками. Два карих справа и два зелёных слева. Мои глаза распахнулись то ли от ужаса, то ли от восхищения. Было и жутко, и красиво одновременно. Проморгавшись, взяла себя в руки и, осмотрев белое платье в пол, хмыкнула.

– Дорогие линзы? – с насмешкой поинтересовалась. – И сколько ты ей отвалишь за этот спектакль? – перевела взгляд на Сайласа.

– Нисколько. Это акт доброй воли, – отозвалась девушка. – Раздевай её и приступай. По команде укусишь её до крови туда, куда я тебе показала.

У меня точно будет ряд новых морщин, так как мои брови взлетели вверх от услышанного, выражая тревогу и ужас.

– Не смей, – прорычала в сторону Сайласа, заметив движение.

– Прости, но я чисто физически не могу без тебя. Ты знаешь это. Не делай из меня злодея, Ами, – подойдя ко мне, вытащил нож. – Я просил тебя бежать от меня, но ты взяла мою руку и пообещала быть рядом. Всегда, – треск ткани привлёк внимание. Опустив взгляд, только сейчас поняла, что на мне была футболка на два размера больше. Его. – Потом ты сбежала, да. Но это не отменяет того, что ты моя. Как и я твой.

Стащив с меня лоскуты, обхватил обеими руками лицо и прижался лбом к моему, прикрыв глаза.

– Я и правда чувствую себя психом, – прошептал в губы. – Пожалуйста, скажи, что я нормальный. Умоляю.

На глазах выступили слезы. Зажмурившись, вспомнила сколько раз, подходя к грани, он просил меня спасти его от падения и не могла даже тогда поступить как-то иначе.

– Ты не псих и знаешь это. Как и я, – тихо отозвалась. – Твоя любовь это проклятье, Сайлас, – распахнув глаза, встретилась с тьмой, которая уже порабощала меня.

– Пусть так. Нерушимое проклятье, от которого не избавиться, – оставил поцелуй на моих пересохших губах. – Твоя любовь такая же. Так ведь?

– Так. Поэтому я и сбежала. Чтобы дать нам шанс на нормальную жизнь с кем-то другим.

– И что в итоге? Твоя попытка мертва, а ты всё так же пытаешься отказаться от себя. Меня. Нас.

– Майкл на моей совести, – кивнула. – Я эгоистично воспользовалась его любовью, чтобы взглянуть на нормальную версию. Ту, о которой пишут в книгах.

– Там, где бабочки в животе, сердце трепещет, дыхание сбивается и пение птиц на заднем фоне? – усмехнулся.

– Да.

– И как? – его руки блуждали по моему обнаженному телу, и я стойко приняла факт того, что уже мокрая. Лишь от его голоса и запаха.

– Рёв бушующей крови, признаки тахикардии, жадные вдохи любимого аромата и общие стоны удовольствия куда лучше, как по мне, – честно отозвалась, вызвав улыбку на губах Сайласа.

Его рука проскользнула мне между ног и обнаружив доказательства всего, что было перечислено, он шумно выдохнул.

– Как же ты течёшь, черт… А твой запах, – сжав челюсть, заглянул мне в глаза. – Я все равно проведу этот ритуал. Прости за свидетеля, но я сделаю всё, чтобы вернуть тебя.

Я запрокинула голову на ствол дерева и подалась бёдрами вперед, сгорая от желания большего.

– Проводи. А свидетель это не страшно. Не впервой.

Мне и правда было уже плевать на все, кроме чёрных глаз, мягких губ и пальцев, которые творили магию. Я тонула в аромате горького кофе и хвои и не желала быть спасённой.

– Минута, – сквозь гул в голове послышался голос.

– Будет немного больно, но я рядом, – лязгнул ремнем на штанах.

– Значит, не будет, – прошептала, поймав ту самую улыбку. Его.

Закинув мои ноги себе на бёдра, моментально вошёл в меня, так как я уже заливала землю под ногами и была готова. Всегда была. Для него. Из нас вырвался единый стон, разорванный надвое. С каждым толчком, вдохом и выдохом, мы умирали, получая куда больше, чем можно было желать. Глаза в глаза, одержимая страсть и голод на двоих. Одно удовольствие, накрывшее с головой. Безумие.

– Сейчас! – команда прозвучала где-то на периферии слуха.

Сайлас сделал финальный толчок, и мы взорвались искрами. Боль от укуса на шее даже не успела добраться до меня, утонув под толщей удовольствия и в оглушительном крике, вырвавшемся из двух душ.

По телу градом стекал пот, кожа горела от трения о шершавую кору, а безумная жажда, которую не утолили, а лишь разожгли, утаскивала разум на дно сознания. А жадный поцелуй сжигал дотла остатки самоконтроля. Мы в аду. Нашем личном.

Именно поэтому я и бежала без оглядки. Рядом с Сайласом я не жила, а умирала, но так красиво и желанно, что это пугало и манило одновременно. Мы оба психи, но навязанные нормы общества сбили меня с пути, и я оставила того, кого любила до потери сознания. Того, кто любил меня как пламя воздух.

– Не могу жить без тебя, – прошептал, оторвавшись от меня. В его глазах плясали удовлетворенные демоны. В моих могла поклясться, было то же самое.

– Мои попытки убедить себя в том, что могу и хочу жить без тебя – провалились, – отозвалась. – Прост… – хотела попросить прощение за то, что сбежала, но из меня вырвался оглушительный крик боли и я согнулась пополам.

– Получилось, – сквозь собственный крик услышала голос. – Уложи её на землю, вот сюда. Быстрее. Надо влить ей в пасть.

Ощутила, как меня прижали к груди, отчего стало чуть легче. Сделала вдох и, уловив запах, от которого так долго пыталась проветрить легкие, смогла разжать кулаки и челюсть. Сейчас он был моим спасением. Под кожей что-то шевелилось, причиняя адскую боль, плоть горела, и казалось, что у меня лихорадка. Зрение пропало, как и звуки. Я не слышала ничего и хваталась лишь за аромат, который удерживал меня в сознании.

Меня, кажется, потряхивало. Холод сменялся жаром и наоборот, отчего перепад температуры тела доводил меня до судорог. Я ничего не видела. Глаза, кажется были открыты, но лишены возможности видеть. Кругом тьма.

Я закричала от новой вспышки боли. Казалось, что мне ломают кости, а во рту появился тошнотворный привкус каких-то горьких трав. Желудок свело. Трахею сдавило или вырвало напрочь, так как я начала задыхаться. Больно. Как же больно. Челюсть вспыхнула болью, а затем и десна. Голень взорвалась острой болью. Затем и вторая. Взрыв. Кругом и всюду, по всему телу я ощущала мучительную боль, но казалось, что меня никто не слышит. Мой крик тонул во тьме, как и я. Боже… Я попыталась ощутить руки и хотела вцепиться себе в глотку, чтобы прекратить боль, но не смогла пошевелиться. Рывок в невесомости, от которого захотелось блевануть, а затем я с бешеной скоростью полетела куда-то вниз. Мозг не понимал, что происходит. Что со мной. Куда я падаю. Я же рядом с Сайласом. Он бы никогда не оставил меня и не скинул в пропасть. Сайлас…

– Прекрасна… – замерла, услышав его голос, но какой-то искаженный. – Вот так, Ами. Вот так. Дыши…

Перед глазами вспыхнул его образ. Он вдавливал коленом мои рёбра в лёгкие, лишая кислорода. Моё тело лежало на земле, вокруг тьма, и лишь Кровавая Луна смотрела на меня ярким пятном.

Я видела того, кому поверила и вновь позволила открыть врата в личный ад. Но не отвечала на его шепот. Не могла. Не хотела. Даже не пыталась. Поплывшим зрением, успела увидеть чью-то белую лапу, покрытую густым белым мехом, а затем взорвалась новым криком боли, который утонул в зверином рычании. Образ Сайласа, сидящего на мне, растворился, а затем я ощутила удар.

Моргнув, смогла увидеть сквозь приоткрытую щелочку век землю, траву и… спину Сайласа. Он уходил куда-то вглубь леса, а рядом с ним, держа его за руку, шла она. Подол белого платья, практически полностью скрытый под покровом волос – последнее из того, что я увидела, перед тем как умереть. Веки сомкнулись. Сердце пробило удар, а затем замерло. Последний вдох растворился в мучительной тишине. Меня не стало, как и боли. Вот так просто. Была, а затем исчезла. Привкус крови на языке, последнее из того, что осталось.

С днём рождения меня. С днём смерти. Единственная боль, застрявшая во мне – предательство Сайласа. Продолжая падать куда-то, поклялась себе в том, что найду его, и убью. Ради этого я выберусь даже из ада. Ради него.