– Тогда я не понимаю, кому может быть интересен отрезок территории, зажатый между непроходимыми лесами и горами? – заговорила Иелэйн.

– Меня тоже это сбивает с толку, – задумчиво проговорил мужчина. Оба замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Принесли кофе. Девушка прервала затянувшее молчание:

– Я сегодня видела мужчину из клана Мечей.

Виран поперхнулся напитком и закашлялся.

– Прошу прощения, – восстановив дыхание, произнес он. – Где?

– Вблизи устья прилива.

– Ты опять ходила, как простолюдинка, гулять? Иелэйн, мы же договаривались. Особенно сейчас, в связи с нынешним положением дел.

– Меня сложно опознать в таком наряде, – попыталась она успокоить мужчину.

– Пообещай больше не рисковать.

Девушка кивнула, он же не брал с нее обещание больше не гулять в таком наряде.

– Странно. Они давно не появлялись в наших владениях. Ты с ним говорила?

– Да, обменялась парой фраз. Спросила его, действительно ли он из Мечей.

– Он знает, кто ты? – удивился мужчина.

– Нет.

– Если они здесь, это плохо.

– Почему? Они вроде миролюбивый народ. Да, наемники, но сами не воюют.

– Позже расскажу. А сейчас позволь мне удалиться, неотложные дела зовут.

Девушка удивилась его поспешности уйти, но кивнула. Мужчина встал, склонил голову и покинул столовую. Иелэйн допила кофе и направилась в кабинет отца. Предстояло заняться счетами и корреспонденцией. Все то, что вменялось главе клана, не вступившего в должность. Завтра ей необходимо посетить семью умершей служанки, а ближе к вечеру появиться на банкете у графа Стаселт. Ей как будущей главе клана необходимо присутствовать на подобном мероприятии, иначе это могло отразиться на репутации графа. Утешало одно: там будет и дочь графа, Марис. В прошлом добрая подруга Иелэйн, в нынешнем – хорошая знакомая. Обязанности, возложенные на нее отцом год назад, расставили приоритеты, в которых не было пункта «дружба». Он из года в год вбивал в нее, что теперь ее окружение – это круг доверенных лиц и поданных. Теперь в ее жизни нет места друзьям. Несмотря на слова отца, Виран стал ее другом, а также другом отца. Чуть моложе ее отца, абсолютно не заинтересованный во власти, одухотворенный и не по годам мудрый, он был бы идеальным Главой клана, но в действительности не имел права, так как не обладал силой, дарованной Кошкам. Девушка никогда у него не интересовалась, был ли он выходцем из обычного народа, или в нем так же, как и в ней, сила не пробудилась. Для нее это была болезненная тема, и для него могла являться тем же. Сейчас они скорбели вдвоем, он потерял друга, она – отца. И все лишние вопросы отступили под давление горечи и боли потери. Теперь эти эмоции сменили более насущные. Кто-то хотел ее смерти, им предстояло понять кто. Она более чем уверена, что Виран сейчас проверяет всех и каждого из служащих в палаццо. Опрашивает, задает каверзные вопросы и снова опрашивает, в попытках поймать на лжи. Медленно меняет допуск слуг в ее покои и выставляет охрану в ранее не патрулируемых местах. Вот и сейчас возле двери в ее комнаты обнаружилась стража. Они склонили перед ней головы.

– Доброй ночи, Госпожа.

– Доброй ночи, – ответила она и зашла в покои.

Иелэйн никогда не гнушалась заговорить со слугами. Это те же люди, не обладающие властью. Те, о ком ей предстояло заботиться всю отведенную ей жизнь. Те, на ком держался их клан. На простом люде, кормящем, одевающем и обслуживающем их. Ее задача была опекать их и защищать. Стать судьей и палачом. Стать отцом и матерью. Быть справедливой и мудрой. Она хотела верить, что справиться, но груз предстоящей ответственности давил на нее. Раньше с ней рядом всегда был отец. Он помогал принять верное решение, указывал на ее ошибки и стремился помочь их исправить. Учил ее ответственности и справедливости. Теперь ей предстояло все делать самостоятельно. Рядом, из двух дорогих ей людей, остался только один. И несмотря на ее возраст, в девятнадцать лет, не обладающей мудростью и жизненным опытом, она должна была встать во главе клана. Если бы только Виран мог занять это место. Обстоятельства не позволяли им этого, как в силу принятых законов, так и обещания данного отцу с честью занять его место. С этими мыслями девушка погрузилась в глубокий, но неспокойный сон.

После посещения семьи погибшей служанки во рту остался металлический привкус. Материальная компенсация потери не вернет им дочь и сестру в одном лице. Ее не осуждали, но боль их потери она воспринимала как свою. Никакие слова не могли унять их горе. Девушка стояла, глотала подступающие к глазам слезы и произносила фразы утешения. Что именно она говорила, не помнила, но прочла по их лицам, что сделала все верно. Перед уходом она обняла каждого, в попытке облегчить их боли, но едва не сломалась сама. Объятия ее маленькой сестры, плачущей навзрыд, сломал последнюю преграду, сдерживающую слезы Иелэйн, она поспешила уйти. Несмотря на это, семья увидела медленно скатывающуюся по ее щеке одинокую слезу, вырвавшуюся из-под контроля, и с благоговением взирала на нее. Это по канонам клана означал дар милосердной Госпожи. Он ценился превыше материальных благ.

Иелэйн вернулась в палаццо. Поспешно переоделась в простой наряд и незамеченной выскользнула в город. Эмоции ее снова несли на рынок, в стремлении смешаться с толпой. Ощутить чужую восторг, легкое возбуждение, азарт и просто насладится прогулкой. Едва она достигла торговой площади, снова ощутила изучающий, преследующий взгляд. Кто бы мог это быть? Девушка скользнула между торговых прилавков и спешно завернула на следующий ряд, уходя от наблюдения. Обогнув очередной лоток, увидела драку. Видимо, не поделили что-то, либо расплатиться не пожелали, а возможно, и вор со своей жертвой дерется. Она оказалась в самой гуще зевак, созерцающих разворачивающееся действо. Основная масса смотрела на это как на очередное развлечение – улюлюкала и поддерживала дерущихся. В этом не было ничего нового. Такая потасовка – обычное дело на рыночной площади. Ей неоднократно приходилось наблюдать подобное, но сейчас в драке сошлись не уличные прохожие, а бойцы. Профессионалы, зарабатывающие себе этим на жизнь. Все было иначе. Народ начал вмешиваться, в драку втянулись зеваки. Мгновение, и вот уже дерутся не двое, а шестеро. Потасовка росла. Закричала женщина, на которую обрушился один из ящиков с яблоками. Рядом с Иелэйн обрушился лоток с теневым навесом, один из дерущихся упал на него. Толпа в панике устремилась прочь от места драки. Девушка оказалась зажата между бегущими людьми и рухнувшим лотком. Попытка влиться в этот несущийся человеческий поток могла закончиться трагически – ее бы просто смяли или затоптали. Она прижалась к сломанному прилавку, возле которого продолжал драку снесший лоток мужчина. Он медленно двигался в ее сторону. Люди разбежались, девушка кинулась прочь, но недостаточно быстро. Один из дерущихся получил мощный удар от соперника и повалился в ее сторону. Падающее массивное тело имело все шансы раскатать ее по земле. Чья-то рука обхватила ее за талию и выхватила буквально за мгновение до падения на нее фигуры. Она оказалась прижата к мужскому телу.

– У тебя дар влипать во всякого рода неприятности, – хмыкнув, произнес ей на ухо мужской голос.

Она попыталась обернуться. Рука на ее талии превратилась в стальной обруч и еще теснее прижала к мужскому торсу.

– Не двигайся. Сейчас уйдем.

Они находились в углу между лотками. Зажаты с одной стороны рухнувшим мужчиной, на котором сидел соперник и бил его по лицу, с другой стороны их путь к отступлению отрезала другая пара дерущихся. Когда поверженный отключился, его противник покинул место боя и отбежал в сторону, за пределы их видимости. Мужчина, державший ее за талию, схватил за руку и побежал по освободившемуся проходу. Это оказался Меч, тот самый, что вытащил ее из воды. Девушка едва за ним поспевала. Дыхание сбилось, она все время спотыкалась. Под ногами катались фрукты, овощи и еще куча вещей, сброшенных с лотков убегающей толпой. Он подтянул ее за руку, когда она поравнялась с ним, ухватил ее за талию, прижал к боку, оторвав от земли, и побежал быстрее. Впереди дорога между лотками была свободнее, здесь не царила паника, ничего не валялось на земле. Меч опустил ее на ноги, взял за руку и уже спокойно повел ее сквозь снующий в обе стороны народ. Вскоре путь им перегородила толпа, следящая за демонстрацией какого-то товара. Он настойчиво прокладывал путь своими широкими плечами. Народ возмущался и напирал, стараясь оказаться поближе к происходящему зрелищу. Их руки натянулись. Он остановился и пытался подтянуть ее к себе, еще крепче смыкая свою руку на ладони девушки. Вскрик между ними разорвал тишину.

– Мой кошелек!

Публика загудела, и начала быстро двигаться. Их руки натянулись сильнее, ее ладонь выскользнула из его, под натиском давящих со всех сторон людей. Она видела мужчину, благодаря его высокому росту. Его хмурый взгляд словно приказывал ей оставаться на месте, но толпа ее теснила в противоположную от него сторону. Вскоре она потеряла его из виду и послушно следовала дорогой, которой ее направлял людской поток. Девушка потеряла из виду Меча и двинулась прочь. Обходя малейшее скопление людей, она приблизилась к выходу с рыночной площади. Впереди ехала широкая телега, грозя подмять под себя всех, кто окажется на ее пути. Девушка прижалась к лотку, как вновь оказалась притиснута к твердому телу в нише между торговыми лавками.

– Тебя точно нельзя оставлять одну. Либо убьют, либо покалечат, – прозвучал тихий голос над ухом.

– Я рынок посещаю с двенадцати лет. Ранее у меня не возникало проблем.

– Сомнительно, – хмыкнул он.

– Можешь отпустить меня, тележка проехала.

Рука на талии ослабила железную хватку, но не выпустила.

– Только если пообещаешь больше здесь не показываться.

– Еще чего! – возмутила она.

– Твой наряд не обманет меня, как и большинство торговцев. Леди не следует одной гулять в городе.

Ее возмущало, что она по-прежнему была прижата спиной к мужскому телу. Непозволительно тесный контакт. Более того, она не могла видеть его лица, когда они говорили.

– У тебя привычка зажимать Леди по углам? Недостойно Мечей, – не стала она отрицать свое происхождение.

– Если это во имя спасения Леди, почему нет, – хмыкнул мужчина.

– Тогда отпусти – я покину это место. Самостоятельно!

– Сначала обещай не появляться больше здесь.

– Кто ты такой, чтобы брать с меня такие обещания!

– Я Меч, Кошка, – жестко ответил он.

Девушка захлебнулась воздухом. Закашлялась.

– Откуда? – спросила она, восстановив дыхание.

– Потом. Пошли.

Рука покинула ее талию и перехватила за ладонь. Они вышли с рынка. Пока шли, она смогла в подробностях осмотреть его. Одетый в форму своего клана – темные обтягивающие штаны, свободные к низу и темная куртка с множеством карманов и высоким воротом-стойкой, подчеркивающая ширину его плеч. Расстегнутая на пару кнопок, она обнажала его шею впереди. Костюм облегал его тело, не скрывая, а подчеркивая массивность и мускулатуру мужчины. Светло-русые волосы, не стриженные под ежика сверху, типично для Мечей, лежали ровной волной, прикрывая челкой лоб, а от темечка к шее, где обычно плелась косичка или собирался хвост, его затылок был аккуратно подстрижен. Виски согласно его уставу коротко выстрижены, а на одном из висков выбриты некие символы. Так похожая, и в то же время нет, стрижка его клана. Высокий, значительно выше среднего. Она едва доставала ему до плеча. По-своему красив – резкий излом светлых бровей, прямой нос и острый взгляд раскосых светло-карих глаз – делали его лицо хищным, опасным. Квадратный подбородок и высокие скулы придавали его внешнему виду жесткость. Смягчали все это только губы красивой формы. Верхняя губа в виде верхушки сердца мягко опускалась на слегка полную нижнюю губу, с выемкой в центре. Будто два красиво вылепленных пазла, составляющих идеальную форму. Хорош, но угрожающий с небольшим прищуром взгляд, ломал этот образ.

Он повел ее дворами. Более короткий путь, но опасный. Каждая подворотня таила угрозу. Быть обворованной или в лучшем случае покалеченной. О худшем исходе думать ей не хотелось. Они в молчании преодолели половину пути, как им на встречу из угла выступили две массивные фигуры, вооруженные короткими изогнутыми мечами. Меч резко остановился и толкнул девушку назад. Она со страхом взирала на две угрожающие фигуры. Ее спутник вздернул голову, опустил руки вниз и в каждой ладони, закурился дымок, материализуясь в кинжалы. Иелэйн знала, что эти кинжалы являлись неотъемлемой частью почти каждого мужчины из клана Меча. Его составляющей сущности. Эти клинки называли Призрачными, но обладали невероятной твердостью. Ни один металл не мог расколоть их. Сломать такой клинок – значит смертельно ранить носящего его. Если такой клинок останется в теле жертвы, он растает в воздухе и вернется к своему владельцу. Сейчас они сверкали под лучами заходящего солнца в руках ее спутника.

– Меч, ты нам не соперник. Оставь ее и уходи, – мороз пробежался по коже девушки. Зачем она им. Видимо они с Вираном недооценили опасность. На нее в прямом смысле насылают убийц.

– Она со мной, – жестко произнес он.

Девушка внимательно посмотрела на своего защитника. Кто он? Почему защищает ее?

– Не стоит жизнь Меча, какой-то драной кошки.

Из угла с другой стороны вышли еще двое. Четверо против одного. Себя в расчет девушка не брала. Если бы в ней была хотя бы толика магии, она могла бы помочь. Сейчас она беспомощней котенка. Ей стало страшно, даже жутко, но она не могла позволить незнакомцу умереть ради ее спасения. Она знала, что Мечи – самые могущественные бойцы и ценились по всему миру, но это был бы не равный бой, исходом которого она станет в лучшем случае заложницей, а он трупом. Бессмысленная жертва мужчины. Помимо смерти ей грозило изнасилование. Этого она точно допустить не могла. Решение пришло быстро. Иелэйн протянула руку и мягко коснулась предплечья мужчины, защищающего ее. Он немного повернулся, не выпуская противников из поля своего зрения.

– Дай мне свой клинок, Меч, и уходи.

– Нет! Я не затем здесь.

– Меч, они убьют тебя, а я все равно окажусь в их руках.

Кривая улыбка возникла на его губах.

– Сомневаешься в моих способностях Кошка?

– Нет. Расцениваю реальный перевес сил, – покосилась она в сторону вооруженной четверки.

– Тебе девушка дает дельный совет, – произнес грубо один из новых прибывших.

– Нет, Иелэйн, то, что принадлежит мне, я никому не отдам, даже ценой собственной жизни, – тихо произнес он.

Девушка удивленно воззрилась на него. Откуда он знает ее имя и что значили его слова? Он отвернулся. Принял боевую стойку и ударил первым. Клинок вырвался из его руки и по самую рукоятку вошел в грудь ближайшего противника. Двое метнулись к нему, третий за его спину к девушке. Второй клинок в мгновение ока материализовался в его руке и начал отбивать удары нападающих. Профессиональные удары. Наемники. Их стоило бояться, они беспощадные, готовые на самые подлые и низкие трюки в целях одолеть противника. Третий головорез подскочил к девушке, она нырнула под его протянутой рукой, скользнула за спину и врезала со всей силы ногой под коленку. Он упал на одно колено, сквозь зубы шипя ругательства. Иелэйн побежала. Звук столкновения стали о сталь эхом отражался от стен узкой улицы. Прежде чем она достигла конца улочки, рука схватила ее за волосы и рванула назад. Она не удержалась на ногах и упала на спину. Из легких вышибло весь воздух, а копчик и спину пронзила боль. Держащий ее за волосы заставил ее встать, резко дернув вверх. От боли на глазах выступили слезы, вырвался вскрик. Ее горло обжег холод металла.

– А теперь попрощайся с жизнью, Киска, раз не захотела по-доброму сдаться.

Она расширенными глазами в ужасе смотрела на него, как вдруг в его горле что-то булькнуло, холод у ее шеи пропал, а убийца начал медленно оседать на землю. Перед ее глазами возник Меч. Она бросила взгляд на недавнее место его битвы, там лежали три тела и не двигались. Он приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть в его глаза, и спросил:

– Ты цела?

– Да, – сглотнув, ответила она.

– Точно?

– Д-да.

Зубы стали отбивать дробь. Она едва не умерла. Осознание, что все закончилось, медленно проступало в ее сознании. Девушка хваталась за эту мысль, как за соломинку, чтобы не скатиться в истерику.

– Больше не будешь гулять одна?

Она поспешно замотала головой.

– Вот и отлично, – Он взял ее за руку, чтобы продолжить прерванный путь и резко остановился. С недоумением посмотрел на ее мелко дрожащие пальцы. В следующее мгновение обнял ее и крепко прижал к себе, успокаивающим жестом поглаживая по спине и струящимся по ней волосам.

– Все хорошо. Все закончилось. Ты в безопасности, – тихо шептал он.

Человеческое тепло и неосознанное ощущение защищенности приводило в чувство, шок начал отступать, истерика растворяться.

– Я в порядке. Спасибо! – сипло прошептала Иелэйн через несколько минут.

Он разжал объятия, отступил и пробежался по ней взглядом. Удовлетворенный осмотром, кивнул, взял ее за руку и повел по улице. Иелэйн заговорила.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Только одна Кошка обладает платиновым цветом волос.

– Неправда.

– Такой цвет волос только у тебя, Иелэйн.

Неожиданная догадка закралась в ее сознание:

– Это ты! Ты следил за мной на рынке. Вчера и сегодня.

– Да.

Они уже находились на заднем дворе палаццо.

– Что значили твои слова? О принадлежащем тебе?

– Позже, Иелэйн. Раз тебя не уведомили, значит, скоро узнаешь от меня.

И вновь растворился. Девушка прошла в свои покои и, чтобы придти в себя перед банкетом, приняла ванну. Лежа в пенной ароматной воде, долго перебирала в памяти события сегодняшнего дня. Он знает ее имя, она его нет. Кто он и с какой целью следил за ней и защищал? Какие бы мотивы у него ни были, уж точно небескорыстные. То, что он явится вновь, она была уверена. Только когда это произойдет? Что он попросит взамен? Какова будет его цена за оказанную ей услугу? То, что эта услуга – спасение ее жизни, причем дважды, может существенно отразится на цене. Как сказать об этом Вирану, ведь надо быть готовой ко всему и он первый, кто должен знать о случившемся сегодня. В ванную забежала служанка Мира:

– Госпожа, простите, но если вы не поторопитесь, то опоздаете на прием.

Девушка в последний раз ополоснула уже чистые волосы и встала из воды. Закуталась в полотенце, поданное служанкой, и села перед зеркалом. Внутри кольнуло, теплый воздух заструился по волосам. Служанка задействовала магию, чтобы успеть вовремя. Она была одной из Кошек, осталась сиротой еще в детстве, без родственников и средств к существованию. Ее взял отец Иелэйн и пристроил в помощницы. Мира и Иелэйн могли бы стать подругами, но отец запретил. Дружески общаться разрешил, но доверять – никогда. Даже самый ничтожный девичий секрет нельзя было рассказывать. Годами внушал ей, что доверие – их враг. Учил внимательно слушать, а в ответ произносить необходимую для слушателя, но ничего не значащую, информацию. Именно этим придется заниматься целый вечер. Как бы она ни хотела, она обязана присутствовать на приеме такого уровня. Ее положение обязывало почтить вниманием одного из высокопоставленных вассалов. Виран ее должен сопровождать. Спутником девушки должен был быть отец, его место со временем должен сменить жених, а потом муж. За неимением всех этих лиц, она вправе придти в обществе друга семьи или опекуна. Выбор не велик. В ее распоряжении был только Поверенный. И несмотря на то, что он не из клана, официально занимал место Советника и Поверенного Главы клана. Это открывало для него двери во все благородные дома Малазии. И никто не вправе отказать ему в приеме: это значило нанести оскорбление главенствующей особе.

Через час Иелэйн спускалась по лестнице навстречу другу.

– Отец бы гордился тобой. Ты затмишь всех дам своей красотой.

– Виран, ты мне льстишь, – улыбнулась она.

Он в ответ усмехнулся и предложил ей руку.