Я улыбнулся и кивнул.

До комплекса корпорации я дошёл пешком – уж если что-то и не следовало делать, так это показываться поблизости от владений моего работодателя в компании человека из НАСА. На этот раз мне не пришлось проходить длительную и унизительную процедуру проверок и обысков на каждом посту охраны – мой пропуск хоть и был временным, но давал доступ высокого уровня. Поэтому в мои карманы или память оллкома никто даже не потрудился заглянуть.

В холле центрального здания комплекса меня дожидалась специалистка по системам безопасности Энн Джонсон.

– Вы нашли того лаборанта? – перешёл я к делу сразу после обмена приветствиями.

– Сегодня у него выходной, но мы связались с ним, – сообщила мне девушка. – Он должен подъехать в самое ближайшее время. Если хотите, можете пройти наверх – мы организовали вам временный кабинет.

– Мне и тут неплохо, – ответил я и уселся на один из стоящих в холле диванчиков.

– Я скоро вернусь, – сказала блондинка и направилась к лифту. Меня немного огорчило то, что она ушла. С другой стороны, это давало мне время начать знакомство со сведениями, которые предоставил Брэд Скендал.

Я принялся за досье доктора Хэтуэй, причём на этот раз особое внимание обратил на её ранние годы, рассчитывая найти какое-то объяснение тем странностям, которые предшествовали её появлению в корпорации. Но я ошибся.

Будущая начальница управления биологических исследований была сиротой и выросла в приюте, что объясняло отсутствие родственников, которые могли бы подать заявление о её исчезновении. Этот пункт оказался единственным, не породившим у меня новых вопросов.

После школы Джейн Хэтуэй полгода проходила дистанционное обучение на менеджера по туризму. Странным было то, что кроме свидетельства о присвоении квалификации, никаких документов от этого периода её жизни не осталось. Словно всё это время она не только не выходила из дома, но и не покупала продукты, не развлекалась, не обращалась к врачу, ни с кем не общалась в социальных сетях. Может, у неё уже в раннем возрасте прорезался талант исчезать, как привидение?

Получив лицензию турагента, Хэтуэй четыре года проработала в различных мелких фирмах и регулярно ездила за границу. При этом все компании, в которых она трудилась, закрылись вскоре после её увольнения. Словно будущая начальница управления биологических изысканий становилась проклятием для каждого своего нанимателя. Или талисманом, без которого их бизнес не мог выжить.

Затем Хэтуэй попала в серьезную автомобильную аварию и несколько месяцев провела в больнице, а после выздоровления поступила в Университет Балтимора. И вот ещё сразу четыре странности. Во-первых, она была единственным в этом учебном заведении человеком, кто получил стипендию по стрельбе. Все прочие спортсмены занимались американским футболом, бейсболом или баскетболом.

Во-вторых, стипендию эту учредил некий зарегистрированный на Каймановых островах¹² хедж-фонд, который был ликвидирован вскоре после того, как Хэтуэй получила диплом о высшем образовании. Точь-в-точь, как турфирмы, в которых эта женщина работала до того, как стала студенткой. Больше никакой информации об этой организации не нашлось даже в досье Брэда.

В-третьих, нигде в предыдущих записях не указывалось, кто и когда научил её пользоваться огнестрельным оружием. По своему опыту я знал, что метким стрелком, а уж тем более чемпионом, невозможно стать, если не тренироваться очень долго и упорно. Но ни в одном документе не было ни единого упоминания о том, что она хоть раз посещала тир до того, как поступила в Университет Балтимора.

В-четвертых, хотя Хэтуэй весьма старательно грызла гранит науки, в пятёрку лучших студентов на своём курсе она никогда не попадала ни по одному предмету. «Крепкий середняк», как назвал бы её профессор, некогда обучавший меня криминалистике в полицейской академии. Тем не менее, сразу после получения диплома она стала преподавателем в своей альма матер. Где это видано, чтобы обычного выпускника пригласили в университет на работу, особенно если дефицита кадров в этом образовательном заведении не наблюдается?

«Чем дальче, тем страньше», – снова подумал я и перешёл к следующей странице.

Хэтуэй полтора десятка лет тихо трудилась в Балтиморе, ничем не выделяясь среди коллег, а затем внезапно начала буквально фонтанировать открытиями, из-за чего довольно быстро получила предложение от PJN Technologies возглавить их управление биологических изысканий и разработок. Примерно то же самое было сказано и в личном деле, которое мне передала Энн.

В материалах Брэда говорилось, что назначение Хэтуэй лоббировал лично Сальваторе Маранзано. Причём ради согласия других местных боссов президент корпорации пошёл на несколько серьёзных уступок «энергетической» и «машиностроительной» фракциям, в том числе отдал каждой из них по дополнительному месту в совете директоров. Этот пункт в досье был снабжен примечанием, авторство которого явно принадлежало насовскому борцу с террористами.

«Естественно, СМ не стал бы раскидываться местами в СД или перераспределять финансирование на исследования в пользу своих противников, если бы не рассчитывал получить в конечном итоге значительные дивиденды, – писал Скендал. – СМ большой любитель играть в долгую, и он – ставленник фармацевтов и медиков. Значит, он видел в назначении ДХ возможность со временем усилить свои позиции».

«Что ж, логично, – подумал я. – Если всё обстоит именно так, как мне рассказывали, то работа доктора Хэтуэй должна в долгосрочной перспективе резко изменить расклад в совете директоров в пользу Маранзано и его сторонников. ”Энергетики” и ”машиностроители” окажутся в проигрыше, а ”медики” и ”фармацевты”, возможно, укрепятся настолько, что смогут сожрать своих оппонентов среди высшего руководства корпорации».

Из насовских досье вытекало лишь одно заключение – сильнее всего в устранении доктора Хэтуэй были заинтересованы некоторые её боссы. Но эта версия мне нравилась не больше, чем идея полицейских о том, что начальница управления биологических изысканий убила своего любовника-нарколога Грэйна и смылась.

Если бы кто-то из высших кругов PJN задумал устранить сотрудницу корпорации, для этого совершенно необязательно было устраивать спектакль с таинственным исчезновением прямо из лаборатории, охраняемой как Форт-Нокс. Киллеры легко могли инсценировать непредумышленное убийство при ограблении, автомобильную аварию или какой-нибудь несчастный случай.

Если, конечно, люди, причастные к исчезновению доктора Хэтуэй, не хотели специально привлечь внимание к деятельности PJN. Однако это никому из членов совета директоров явно не нужно – и не только потому, что из-за скандалов упадут котировки акций. Всегда ведь есть вероятность того, что полиция, ФБР или независимые исследователи в ходе расследования сумеют докопаться до скелетов в шкафах руководства корпорации. Причём ситуация вполне может обостриться до такой степени, что даже самые влиятельные киты бизнеса окажутся не в силах добиться закрытия дела и «тишины в эфире».

– Прошу прощения, что задержалась, – произнесла Энн, чьё появление я даже не заметил, погрузившись в собственные мысли.

– Ничего страшного, – ответил я и улыбнулся. – Что там с этим лаборантом?

– С Рикки Россом, – подсказала девушка. – Вообще-то он давно уже должен быть здесь, но почему-то до сих пор не приехал. И мне не удается связаться с ним. Он не отвечает на вызовы.

– Может, слишком хорошо отдохнул в свой выходной? – предположил я.

Блондинка пожала плечами и села на диванчик рядом со мной. Глядя на неё, я неожиданно подумал, что непременно разгадаю все эти чёртовы загадки, чего бы мне это ни стоило.

– Обычно сотрудники нашей корпорации более пунктуальны, – сообщила Энн.

– В большой семье не без урода, – хмыкнул я.

– Зачем Росс вам понадобился?

– Он слишком часто ходил в туалет как раз в то время, когда пропала доктор Хэтуэй, – объяснил я. – Может, это просто совпадение, но я предпочитаю удостовериться лично. К тому же я всё равно планировал опросить всех сотрудников управления биологических изысканий. Так почему бы не начать с него.

В этот момент раздвинулись двери одного из лифтов. Я уже достаточно хорошо ориентировался в планировке штаб-квартиры PJN, чтобы определить, что это был единственный подъёмник, с помощью которого из холла можно попасть на верхние этажи здания, где находились кабинеты местного руководства. Из лифта вышел начальник службы безопасности Джек Макгерн и направился к посту охраны.

Я открыл материалы, предоставленные Брэдом, и тут же наткнулся на запись о том, что в корпорацию бывший военный попал не сразу из корпуса морской пехоты. До трудоустройства сюда он больше трёх лет был «полярным медведем», то есть одним из тех наёмников, которые воевали за ресурсы в Арктике, освободившиеся ото льда из-за глобального потепления. Именно эти боевики орудовали «Арконами-4».

К тому же Макгерн, судя по досье, был ставленником «фракции энергетиков», которая, собственно, и платила «полярным медведям» за захват месторождений нефти, газа, урана и прочего. Более того, самый первый контракт с ним подписывал замдиректора арктического филиала PJN Джо Профачи, доросший с тех пор до должности старшего вице-президента, курирующего энергетический сектор. Он же добился назначения экс-наёмника на пост начальника службы безопасности.

Тем временем Макгерн вышел из помещения охраны в сопровождении пятерых здоровенных и явно вооруженных парней. Подойдя к нам с Энн, он остановился и посмотрел на меня примерно с таким же выражением лица, с каким ассенизатор разглядывает забившуюся канализационную трубу.

– Вы ждете Рикки Росса? – мрачно спросил бывший «полярный медведь».

– Да, – ответил я. – А что?

– Со мной связалась полиция. Он убит у себя дома. Мы едем туда.

– Я с вами.

Макгерн кивнул и широкими шагами направился к выходу. Я и специалистка по безопасности поспешили за ним.

«Лаборант, который, возможно, был последним человеком, видевшим доктора Хэтуэй, и подозрительно часто ходил в туалет примерно во время её исчезновения, убит как раз тогда, когда я хотел с ним поговорить, – подумал я. – Похоже на ещё одно совершенно случайное совпадение. Слишком случайное, чтобы быть совпадением».

Глава 7

Дом, в котором при жизни обитал Рикки Росс, оказался многоквартирным. Однако располагался он в хорошем районе и в целом выглядел куда более дорогим жилищем, чем хибарка доктора Хэтуэй. Хотя в табели о рангах PJN Technologies простой лаборант должен был находиться строчек на 15, а то и на 20 ниже начальницы управления биологических изысканий.

Перед зданием царило форменное столпотворение: шесть машин полиции, два автомобиля криминалистической лаборатории и фургон коронера. Как видно, борцы с преступностью близко к сердцу приняли убийство сотрудника корпорации, работавшего под руководством пропавшей женщины. Три джипа, в которых к месту происшествия прибыли мы с Энн, Макгерном и его парнями, окончательно заблокировали движение.

Из дома вышел человек в медицинской маске, резиновых перчатках и бахилах, выглядевший как хирург, который в пылу операции потерял свой халат. Его дешёвый чёрный костюм показался мне знакомыми. Секундой позже он сдвинул маску вниз. Норгаард!

– Вы? – Детектив уставился на меня так, словно я был тараканом, которого он выловил из наполовину съеденной тарелки супа в любимой закусочной. – Какого чёрта вам здесь надо?

Похоже, он был не настолько глуп, чтобы не понимать, что наши почти приятельские отношения при сотрудниках корпорации демонстрировать не стоит, и вдобавок оказался достаточно хорошим актером, способным изобразить вполне натуральную неприязнь. При таких талантах у него есть все шансы не умереть в чине лейтенанта.

Прежде, чем я успел открыть рот, на вопрос Норгаарда ответил Макгерн.

– Мы представляем интересы PJN Technologies. Немедленно предоставьте нам доступ к месту преступления! – заявил начальник службы безопасности командным голосом злого армейского сержанта.

Лицо детектива напряглось ещё больше. Приехавшие с нами охранники начали стягиваться к своему боссу. Полицейские из оцепления, заметив это, направились к лейтенанту, выразительно положив руки на свои табельные пистолеты.

– Господа, вряд ли по такому поводу стоит начинать войну, – включился в беседу я. – Врагов у всех нас и так хватает. К тому же мистер Макгерн в чём-то прав – как представители работодателя жертвы мы можем быть полезны следствию.

Норгаард несколько секунд переводил взгляд с меня на главного безопасника корпорации и обратно, словно прикидывая, кого из нас расстрелять первым, а потом сдался.