27

Солнце уже клонилось к горизонту, когда Клаус устало потянул рукоятку газа. «Виккерс» сбросил обороты и осел в воду, расслабив свои натруженные подводные крылья.

Ветер сразу перестал трепать волосы и жечь онемевшее лицо. Клаус снял защитные очки и с удивлением обнаружил, что окружающий мир имеет более яркие краски.

Зачерпнув из-за борта воды, он намочил лицо и, попробовав воду на вкус, сплюнул обратно. Она была не слишком соленая, что говорило о большом количестве пресноводных ключей. И больше всего их было там, где на горизонте виднелась вилла «Дом лилии».

Определив самое мелкое место, Клаус сбросил одежду и, вооружившись ножом, спустился за борт. Он искал участок, куда можно было вбить крепежную арматуру, поскольку здесь было довольно сильное течение.

Подводные обитатели с удивлением и настороженностью встретили появление чужака.

Две мурены тупо таращились из-за куста ярких водорослей, видимо, не понимая, что нужно делать – нападать или бежать. Заметив хищников, Клаус сделал резкое движение рукой, и мурены бросились наутек, взметнув хвостами облачко известкового песка.

Найдя подходящее место, Клаус поднялся наверх, чтобы подышать, а затем нырнул опять, чтобы зачистить ножом выбранный участок.

Совершив еще семь погружений, он сумел закрепить металлический штырь с кольцом и продеть в него нейлоновый шнур. Теперь в случае необходимости можно было притопить катер, потянув за конец веревки.

Сделав эту работу, Клаус забрался обратно в катер и, немного обсохнув, поужинал галетами и холодным чаем. Этого ему было вполне достаточно.

Покараулив еще пару часов и привязав все свои вещи к борту, Клаус решил лечь спать. Он улегся на жесткую палубу, укрылся брезентовым чехлом и, чувствуя себя вполне комфортно, вскоре уснул.

Клаус проспал до восьми утра, не увидев за всю ночь ни одного сна, что говорило о его полном спокойствии. Пробудившись, он умылся забортной водой. За ночь вода заметно остыла. Должно быть, у «Дома лилии» она еще холоднее, – подумал Клаус и, чтобы не замерзнуть по пути, стал определять, с какой стороны на виллу накатывается теплое течение. Оказалось, что с востока, а это означало, что придется делать крюк.

«Значит, нужно поспешить», – решил Клаус и приступил к завтраку, который ничем не отличался от вчерашнего ужина.

Покончив с едой, он убрал продукты в непромокаемый мешок и привязал его к борту.

Затем натянул подводный костюм и, достав клочок мягкого пластика, красным маркером написал на нем несколько слов. Спрятав послание в нагрудный карман, Клаус похлопал по нему ладонью и застегнул молнию.

Теперь оставалось только навесить дыхательный аппарат и пристегнуть к поясу пистолет и нож.

Проверив работу регенерационного фильтра, Клаус выпустил загубник и стал тянуть за веревку, чтобы затопить катер. Это было нелегко. Нос «виккерса» никак не хотел опускаться в воду, однако, когда за борт хлынула вода, дело пошло значительно быстрее.

Вскоре катер полностью погрузился под воду, и Клаус, закрепив на дне веревку, отправился к цели.

28

Утро было чудесное. Люция проснулась еще до прихода горничной, которая должна была одевать молодую госпожу.

Девушка спрыгнула с кровати и, подойдя к окну, посмотрела на бескрайнюю водную стихию. Сейчас, под утренним солнцем, участки с соленой и пресной водой имели разные оттенки – от серого до голубого и зеленоватого.

Заметив какое-то движение слева на террасе, Люция открыла окно и высунулась наружу.

Там оказался тот самый парень, которого вчера она два раза видела мельком. Первый раз, у причала, а второй – во время ужина. Он выходил ей представляться вместе с шеф-поваром маэстро Рудольфом. Люция вспомнила его имя – Таурос.

Теперь этот красавец упражнялся на тренажерах, и Люция с восхищением наблюдала, как напрягаются его мышцы.

«Вот это самец, – подумала она. – Пожалуй, он будет покрасивее Карла».

Карл был одним из ее телохранителей, и им она намеревалась заняться здесь, на вилле. Однако Карл боялся молодой хозяйки, поскольку знал, чем для него могли закончиться даже самые невинные шалости. Судьба Ханна была тому примером.

В дверь негромко постучали. Люция обернулась и увидела горничную.

– Доброе утро, мисс, – робко произнесла та. – Я пришла помочь вам одеться…

– Не нужно, – махнула рукой девушка, – я сама.

– Как скажете, мисс…

Горничная поклонилась и ушла, а Люция побежала в ванную, ей не терпелось поскорее завести знакомство с Тауросом.

К завтраку она явилась с живым румянцем на щеках, стреляя по сторонам блестящими глазками, в ожидании когда появится Таурос. Однако завтрак закончился, а он так и не пришел.

Постные лица учителя Юнга и его коллеги миссис Кроули не добавляли хорошего настроения, и Люция вконец расстроилась.

– Что-нибудь не так, мисс Гутиерос? – спросил управляющий Модест. – Вам все понравилось?

– Да, – кивнула Люция. – А почему не появились повара?

– Они выходят только один раз – в первый день приезда господ. Таков порядок, но, если вы хотите, они будут.

– Нет, не хочу! – капризно выкрикнула Люция и, вскочив из-за стола, пошла к выходу из столовой. Возле двери она остановилась.

– Мистер Юнг, не опаздывайте, я буду ждать вас в классной комнате, – распорядилась «принцесса» и, выйдя из столовой, громко хлопнула дверью.

Прислуживавшие за столом женщины переглянулись, а старший телохранитель Генри Пипон пояснил:

– Видимо, это влияние здешнего климата. – Он посмотрел в затылок учителю и добавил: – А вы, мистер Юнг, действительно не рассиживайтесь долго…

– Да я, собственно, уже все. – Учитель поднялся из-за стола, решив, что в крайнем случае сможет позже поесть на кухне.

– Я не имел в виду, что вы должны прерывать завтрак, – сказал Пипон.

– Ничего страшного. Нужно пользоваться случаем, пока у мисс Гутиерос появилось желание учиться, – сказал учитель и спешно покинул столовую.

Когда Тобиас Юнг вошел в классную комнату, Люция, как прилежная ученица, уже сидела перед раскрытой тетрадкой.

– Очень похвально, мисс Гутиерос, очень похвально. – Юнг прошел за учительский стол и, взглянув на девушку, объявил:

– Итак, мы переходим к теме, которую нам настоятельно рекомендовала ваша мать, мисс Гутиерос, – «Логарифмы».

Люция вздохнула. Она уже имела с матерью неприятный разговор на эту тему.

– Зачем мне эти логарифмы, мама, если я не собираюсь поступать во всякие там университеты? У нас достаточно денег, чтобы жить без образования!

– Пойми, Люция, сейчас наступают другие времена. Образование нужно не только для бизнеса, но и для имиджа преуспевающего человека. И потом, никто из моих братьев да и вообще из рода Марсалесов не знал о логарифмах ровным счетом ничего, хотя твой дядя Игнасио желал учиться. Правда, наш отец думал иначе и заставил Игнасио заниматься плантациями, но это не означает, что так должно быть всегда.

– По мне, так уж лучше заправлять этими плантациями, чем зубрить логарифмы.

– Да ты не спеши. Все у тебя будет: и свой бизнес, и многое другое, но знание логарифмов тебе не помешает, Люция. Учение – это свет, так сказал очень давно кто-то из великих…

– Он был мафиозо? – спросила Люция.

– Ну, не думаю. Великими людьми становятся не только мафиозо.

– Правда? – удивилась девушка. С самого детства она была уверена, что только люди, идущие против законов, могут что-то решать в этом мире и добиваться успеха.

– И потом, совсем недавно я встречалась с Джанфранко Ферре – это очень влиятельный босс из Фрайбурга. Так вот его шестнадцатилетний сын изучает логарифмы. Неужели ты, Люция, хуже каких-то поганцев из Фрайбурга?

И тогда девушка поняла, что спорить бесполезно.

29

Клаусу пришлось плыть не менее двух часов, все время забирая на восток, прежде чем он попал в теплое течение, которое само понесло его к «Дому лилии».

Клаус плыл по поверхности, но время от времени погружался под воду.

Теплое течение изобиловало мигрирующими морскими животными, среди которых попадались и не совсем безобидные.

Один раз Клаусом заинтересовались пятнадцатиметровые морские питоны. Они подошли настолько близко, что ему пришлось вертеться на месте с ножом в руках.

Видимо, добыча показалась питонам слишком подвижной, и они ушли, растворившись в глубине.

Во второй раз на Клауса едва не напала стая речных собак – больших хищных тюленей. Ему пришлось истратить на них один заряд пистолета, и, только сожрав своего раненого собрата, стая отправилась дальше.

По мере приближения к плавучей вилле все больше попадалось крупных тритонов. Они любили устраиваться вблизи людей и кормились отбросами, ленясь самостоятельно добывать пропитание.

Завидев Клауса, тритоны приближались к нему почти вплотную, но, видимо, не чувствуя приятных запахов, уходили. И хотя эти существа были безобидны, Клаус не расслаблялся – поблизости вполне могли оказаться и крупные хищники, охотившиеся на тритонов.

Примерно в полукилометре от «Дома лилии» Клаус заметил отходящий от причала катер. С того места, где он находился, судить о курсе катера было трудно, но можно было предположить, что охранники отправились осматривать район рифов.

Решив, что дальше двигаться в надводном положении опасно, Клаус вставил загубник и ушел под воду.

Распугав стайку придонных рачков, он спустился к самому дну, благо глубина здесь не превышала пяти метров.

Кое-где в расщелинах молодых рифов попадались лежки морских зверей, так что на всякий случай Клаус плыл с ножом в руке. Это был хороший нож, чем-то похожий на тот, что был у Клауса прежде. У него имелась даже алмазная пилка, на случай если придется перерезать металлический трос.

Клаус плыл, не совершая резких движений и стараясь экономить силы, поскольку регенерационный фильтр давал мало кислорода. Чтобы не сбиться с пути, он всплыл еще один раз и, мельком взглянув на виллу, решил добраться до стоявшей чуть в стороне скоростной яхты.

Уже через полчаса он вынырнул у противоположного от виллы борта яхты и, как следует продышавшись, снова погрузился под воду.

Несмотря на теплое течение, вода становилась все холоднее, и вскоре Клаус разглядел на песчаном дне первый ключ, над которым вились завихрения белоснежного песка.

Стараясь не думать о холоде, Клаус добрался до причала и всплыл в небольшой полости, как будто специально приготовленной для таких целей. Здесь можно было отдышаться и послушать, о чем говорили люди на причале. Как раз в этот момент послышался звук подходящего катера.

«Разведка возвратилась», – подумал Клаус, чувствуя, как холод пробирается даже сквозь утеплитель костюма.

Мотор заглох, поднятая катером волна заплескалась у стен пристани. Нос судна стукнул о причал, послышались голоса:

– Ну, чего там?

– Ничего, все облазили – везде мелко, но ничего не нашли.

– А ты, Джи, забирался сегодня в воду?

– Да, Генри, ощупал все, что можно. Ничего подозрительного…

– Может, радар ошибся, Жорж? – спросил Генри.

– Ошибиться он не мог, но, возможно, это была брошенная лодка.

– Ну хорошо, был там кто-то или нет, но смотреть нужно в оба. Джи, ты после обеда еще раз полезешь в воду, а Карл и Рауль будут все время рядом с девочкой, в особенности когда она сидит у воды…

«Так, – отметил Клаус, – это уже лучше».

Причал не походил на место, где сидят у воды, и Клаус снова погрузился в воду, чтобы пройти под виллой на другую ее сторону.

Под днищем плавучего дома было сумрачно и страшно холодно. Именно в этом месте подземных ключей было больше всего. Клаус не на шутку забеспокоился, успеет ли он что-то предпринять, прежде чем совсем окоченеет.

Будь у него кислородный баллон или мембранный аппарат, можно было поактивнее двигаться, но регенерационный фильтр не позволял тратить кислород столь расточительно.

Вскоре света стало больше, и Клаус пошел к поверхности.

Соблюдая крайнюю осторожность, он всплыл под решетчатой площадкой, сделанной, видимо, для того, чтобы поднимающаяся от воды прохлада позволяла господам спокойно дремать после обеда.

Клаус посмотрел на часы. Они показывали двенадцать с четвертью, а это означало, что скоро сюда должна была прийти Люция, дочь Солейн Гутиерос.

30

Еле сдерживаясь, чтобы не проглотить обед наскоро, Люция не спеша покончила с десертом и походкой ленивой кошечки отправилась к себе в комнату.

Едва скрывшись от посторонних глаз, она тут же бросилась к своему гардеробу и стала выбрасывать на кровать все, что необходимо было примерить.

– Это слишком старомодно, а это чересчур провинциально, – бормотала Люция, откладывая в сторону тот или иной туалет.

В дверь робко постучали.

– Кларис, это ты? – крикнула девушка.

Дверь открылась, послышался голос Кларис:

– Да, мисс, это я…

– Я пойду загорать, а ты убери тут все, но прежде… – Люция задумалась, стоит ли говорить об этом горничной. – Прежде найди Тауроса и скажи, чтобы пришел на «решетку» или как вы ее там называете.

– Я поняла, мисс Гутиерос, – кивнула Кларис и вышла, а Люция приступила к повторному отбору. Она пересмотрела все, что отобрала в первый раз, и пришла к выводу, что ничего нового ей не придумать, главное – это минимум одежды и максимум открытого тела.

Надев красный купальник, Люция посмотрелась в зеркало и решила, что выглядит завлекательно.

Она накинула на плечи халат, взяла широкополую ажурную шляпу и книжку, которую не собиралась читать. В фильмах девушки с книжками казались ей утонченными и загадочными.

Едва Люция вышла в коридор, как из-за угла показался Карл.

– Как я выгляжу, Карл? – улыбнулась ему девушка и распахнула халат.

– Как всегда отлично, мисс Гутиерос. Вы собираетесь загорать?

– А ты можешь предложить что-то еще? – Люция шагнула к охраннику и положила руку ему на плечо. – Дотронься до меня, Карл. Не бойся, я тебя не укушу.

Полуприкрытые глаза девушки загадочно мерцали, а ее тело казалось Карлу безумно желанным, но он вспомнил почерневшее, с выпученными глазами лицо Ханна.

– Я… я здесь не для этого, мисс…

– Ну ладно, – сразу согласилась Люция, – тогда проводи меня на «решетку».

Они прошли через весь дом, и с обратной его стороны, возле ухоженного садика, их встретил Рауль.

– Привет, Рауль! – улыбнулась Люция. – Где же ты был, мы с Карлом так целовались! Он требовал большего, но я ему не позволила…

Рауль уставился на своего коллегу, а лицо Карла пошло красными пятнами.

– Ты что, придурок? – тихо произнес Рауль, когда Люция прошла вперед.

– Я не придурок. Просто девочка так шутит…

– Лишь бы она так не шутила при своей маме…

Телохранители проследовали за Люцией, поливавший кусты садовник посмотрел им вслед и произнес:

– Ну дела…

Когда Люция ступила на площадку для отдыха, там уже все было готово: зонт, кресло, столик с фруктами и охлажденными соками, а также затребованный Таурос, который прилагался ко всему перечисленному.

Увидев парня, охранники переглянулись, и Карл решительно двинулся вперед.

– Ну-ка ты, повар, вали отсюда… – начал было он, но Люция его остановила:

– Эй, Карл, распоряжаться здесь могу только я. А мистер Таурос приглашен мною специально для… В общем, мы будем говорить о всяких там блюдах…

– Как скажете, мисс… – поклонился Карл и отступил, а приободренный Таурос заулыбался.

Люция сбросила халат и, усевшись в кресло, забросила ноги на стол. Затем взглянула на красавца из-под полей шляпы.

– Тебе не кажется, Таурос, что мои ноги недостаточно загорели?

– Они очень красивы, мисс…

– Я не об этом. Мои ноги нуждаются в дополнительном уходе, ты так не считаешь? – Люция покосилась на Карла.

– Как прикажете, мисс Гутиерос, – снова улыбнулся Таурос. Он понял, что нравится молодой хозяйке, и демонстративно поигрывал мышцами, напрягая то одну, то другую группу.

– Если тебе не трудно, Таурос, разомни мне ноги.

– Как?

– Ну, просто руками… – Люция поймала на себе взгляд стоящей поодаль горничной. – Можешь идти, Кларис. Ты мне больше не нужна…

Таурос все еще стоял, не зная, что делать. Он не решался притронуться к молодой хозяйке.

– Давай начинай, Таурос, не заставляй меня ждать…

Помощник повара встал на одно колено и начал массировать ступню Люции. Через несколько минут девушка сделала ему замечание:

– Выше, Таурос, выше, пожалуйста, и понежнее.

Играя своими геркулесовыми мышцами, красавец неуклюже растирал Люции ноги, а она, досадуя на его неумение, играла как могла, издавая стоны и закатывая глаза, как будто Таурос делал с ней что-то невероятное.

Пораженный садовник, сидя в кустах, пожирал глазами молодую хозяйку, то и дело повторяя одну и ту же фразу:

– Ну дела… Ну дела…

Знакомые с фокусами своей подопечной, Карл и Рауль с невозмутимым видом прохаживались возле воды и заранее жалели беднягу Тауроса.

– Ладно, хватит… – Люция легонько оттолкнула красавца и сняла ноги со стола. – Слушай, а может, ты придешь, чтобы принять со мной душ?

– Я… я занят на кухне, мисс…

– Да ладно тебе, на кухне тебя подменит Карл… Ты ведь не против, Карл? – Девушка повернулась к телохранителю.

– Как скажет мистер Пипон, – ответил тот, пожимая плечами.

– И ты знаешь, Таурос, чем мы займемся в душе? – Присутствие трех мужчин подстегнуло воображение Люции, она уже представляла себе сплетенные в душевой кабине тела, двигающиеся под струями теплой воды. – Ну так ты придешь? – Люция положила ладонь на бедро Тауроса и вдруг истошно закричала.

Чья-то рука сомкнулась на ее лодыжке, Люция почувствовала резкую боль и закричала еще сильнее, как кричат только смертельно раненные звери.

Все длилось какие-то мгновения, никто ничего не успел понять. Карл и Рауль выхватили пистолеты, а Таурос завопил, что под настилом кто-то есть, и решительно бросился в воду.

Карл тут же подхватил бесчувственную девушку.

– Куда это он? – спросил выскочивший на шум Джилберт.

– Что случилось?! – крикнул прибежавший Генри Пипон. Одна его щека была намазана пеной для бритья. – Что с ней?!

– Кажется, это просто краска, – сказал Карл, размазывая по лодыжке Люции что-то похожее на губную помаду.

Из-за спин телохранителей выглядывали горничные и работники дома.

– Джи и Нокс – быстро под воду! – приказал Генри. – Рауль и Жорж, садитесь на катер и будьте наготове!

В этот момент Люция открыла глаза.

– О, Карл, ты все-таки до меня дотронулся…

– У вас ничего не болит, мисс? – спросил Генри.

– Все нормально, – ответила девушка. – Вы его поймали?

– Уже ловим, мисс.

Джилберт и Нокс к тому времени успели сбегать за снаряжением и собирались погрузиться в воду. С противоположной стороны виллы заработал двигатель катера, и скоро он выскочил из-за угла.

– Крутитесь вокруг дома и смотрите внимательно – он обнаружит себя пузырьками, – распорядился Генри.

– Только пусть не перепутают с ним нас, – добавил Джилберт, и они с Ноксом плюхнулись в воду.

– Карл, отведи мисс Гутиерос в ее комнату и возьми с собой кого-нибудь из прислуги, – сказал Пипон.

– Эй, кажется, здесь записка! – подал голос Модест, помогавший горничным поднять перевернутый стол и кресло. – Вот, смотрите!

Пипон взял кусок пластика и прочитал написанные на нем несколько слов.

– Все ясно, – сказал он, – телефон мне. Быстро!

– Телефон сюда, Сьюзи! – продублировал команду Модест, и вскоре одна из горничных принесла трубку.